|
ФРПГ "Закера. Районная больница"
|
|
|
Такая откровенность Батлер ввела Амарантиса в ступор - он не знал, как относиться к этой фразе.
- Зачем это? - спокойно спросил турианец, немного наклонив голову на бок, показывая неподдельный интерес.
Мракобесие и джаз.
|
Взгляд Батлер заметался от стакана к поверхности барной стойки, по бутылкам на полках - куда угодно, только не возвращаясь к Кристерису. Наконец он остановился на киле турианца.
- Я… я хотела перед тобой извиниться, - сказала Элен, поднимая глаза обратно на Амарантиса.
|
- Во мне достаточно мужества для того, чтобы признать это лично, без помощи писем. Тем более что оскорбила я тебя не в письме, - не смотря на текилу, Элен была трезва, и искренность её не стимулировалась ничем, кроме раскаяния. - Прости. Я… не должна была подобное говорить.
|
- Ну… - турианец замялся и сел на место рядом с Батлер, показав бармену, чтобы тот налил. - Да я и сам там не очень поступил. Так что ты тоже прости, - саларианец поставил перед Амарантисом стакан с виски, который тут же оказался в руке врача. - Но все же ты не права, что охраннице сделала только выговор. Этот псих меня ненавидит, и если бы я не вызвал охрану, то табуреткой получил бы по голове как раз я.
Мракобесие и джаз.
|
- Анна дура, я не спорю, - развела руками Батлер. - И излишне сердобольная для охранницы, но сейчас не то время, чтобы кого-то увольнять, - компромис между начальственным и извиняющимся тоном дался Элен нелегко. - В закрывающуюся больницу работников не найти, а охранять нас кто-то должен ещё целый месяц.
|
- Ладно, дело твое. Но я бы на твоем месте ее все равно уволил. Пусть будет на одного охранника меньше, но зато я точно буду знать, что псих не отвязан и не пырнет меня ножом, когда зайду в палату. - турианец хотел было сделать глоток, но случайно зацепился стаканом за пирсинг на нижней губной пластине, и чуть-чуть пролил на себя, после чего пошел непереводимый турианский фольклер.
Мракобесие и джаз.
|
- Не пырнёт. До заключения психиатра его загрузят так, что он глаза разлепить не сможет. Потом Кароан посмотрит, назначит лечение. Она хорошо с психами управляется, - Элен дождалась окончания матерной тирады и проворчала: - Что за металлолом? Где ты его выкопал?
|
- Это моя молодость, Батлер. Я и сейчас не старик, но с этим всем вернулся на двадцать лет назад, - Амарантис махом выпил весь стакан и крутанул головой. - Я в школе был очень замкнутым ребенком и общался с одной только Тааной, которую ты наверняка помнишь. В армии я раскрепостился, а на первом курсе университета я почувствовал свободу, и чердак снесло. Родители дали мне кучу денег и сказали “живи, как хочешь”. Первым делом я купил все это, - турианец сделал перед лицом круг ладонью. - Ну и когда они меня увидели, чуть насильно к психиатру не отвели, - врач усмехнулся и уставился куда-то в сторону. - Вот придурки…
Мракобесие и джаз.
|
- Думаю, они удивились, - заметила с осторожностью Элен. Она помнила обещание, данное Таане, не сдавать её, и успешно не обратила внимание на упоминание её Амарантисом. - Я тебя не узнала в этом… - она замялась, вспоминая слово, - прикиде.
Батлер попросила повторить текилу, на этот раз в размере одной порции, по всем правилам (конечно, какие возможно было соблюсти в закеровском задрипаном баре) хлопнула стаканчик и прикусила лимон с солью.
Подождав, пока раскалённая волна пройдёт вниз, снова согревая желудок, Элен продолжила уже спокойнее. Медленно, но уверенно текила охватывала голову, переводя Батлер в менее напряжённое, более созерцательное состояние.
- Моя молодость прошла за книгами, конспектами, сертификатами, дипломом, кандидатской и попойками на выходные. Ничего особенного и выдающегося, - Элен небрежно повела рукой.
|
Батлер косо проводила взглядом бармена и, поджав губы, выдала Кристерису:
- Это профессор Моллиган. Он уже лет восемь, как академик. А ещё он мой учитель. Кстати, он тоже тебя узнал и отозвался не менее лестно, назвав никчёмной бездарной личностью и охламоном, - помолчав, она добавила: - Правда, в первом, я его разубедила.
Новый знак официанту - и новая двойная порция оказалась в руке Батлер. Теперь она опустошила стакан на треть, без закуски, медленно выдохнула, кхекнув под конец, не выдержав жёсткости напитка.
|
- Да, у нас любовь взаимная, - су7о ответил турианец, удивившись, как его голос стал 7риплым после выпитого. - Я не знаю, что такого ему сделал, но он цеплялся с первой же пары, когда еще имени моего не знал даже. Чуть что - сразу - “давай, турианец, просвяти нас”. А я был единственный турианец в группе почему-то. Было две турианки, а остальные все были люди и азари. - Кристерис кашлянул, чтобы прогнать 7рипоту, и 9то немного помогло. - Мне показалось, что он расист, если честно.
Мракобесие и джаз.
|
- Рассизма за ним никогда не отмечалось. Зато нелюбви к раздолбаям и нюха на них в нём достаточно. Он гонял всегда и всех, независимо от расы, религии и даже наличия или отсутствия вызывающего внешнего вида. “Нравиться вы будете своим пациентам, - он всегда говорил, - мне важно, чтобы в вас осталось хоть сколько-то знаний, чтобы вы нравились не за улыбку до ушей.”
|
- Улыбку до ушей - 9то он снова про турианцев, наверное, 7е7, - Амарантис усмехнулся, но тут же снова изменил тон на более жесткий. - Ладно. Все равно он в прошлом уже, - врач отпил еще и встал. - Сейчас приду.
Сделав буквально пару шагов, хирург понял, что он уже выпил прилично, а этот ядерный самогон заметно ускорял процесс, потому что походка становилась все легче и легче на пути к туалету с каждой секундой.
Мракобесие и джаз.
|
В его отсутствие Элен допила стакан и попросила снова наполнить его. Алкоголь брал своё - не быстро, но уверенно. Самое главное она сделала: извинилась перед Амарантисом. И место тяжелого груза вины теперь постепенно заполняли хмель, усталость, разбитость и мягкое тепло удовлетворённости и облегчения. Элен закрыла глаза, подпёрла лоб ладонью и сидела так некоторое время. Потом залпом выпила налитое. Когда Амарантис вернулся, перед Батлер в стакане мелкой рябью подрагивала уже совмещённая седьмая и восьмая порция текилы.
|
Амарантис, покачиваясь, шел обратно к барной стойке и издалека увидел, как Батлер выпила рюмку и тут же взяла вторую, готовясь опорожнить и эту стопку.
- Ты с чего это решила колдырить столько? Завтра на работу же. Это мне можно до полусмерти напиться, а потом пойти рыбу в озерах Президиума ловить. Причем, без удочки, а просто руками голыми. Там уже состояние позволит, - турианец показал руки ладонями наружу и сел рядом, тут же выпив еще. - Я б покурить сходил, - снова хриплым голосом проговорил он.
Мракобесие и джаз.
|
- Хочу, - ответила Батлер тем голосом, что лучше любых слов обрисовывает картину состояния души и необходимость добавить к краскам на ней несколько капель крепкого, но не бодрящего, а усыпляющего, чтобы над сюжетом картины воцарилась ночь, прошло время и мир вокруг изменился бы, перелистнув ещё один день. Она выпила и полезла в карман за сигаретами. - Пошли.
Батлер сползла с табурета на пол, чуть покачнулась, ощутив в голове туманную тяжесть, и поморщилась.
- Твою мать… Как же меня всё задолбало… - в ушах звенело, но идти она ещё могла.
|
Турианец начал копаться в карманах, которых в этой куртке было штук 15 и все это время молчал, будто все сказанное начальницей он пропустил мимо ушей.
- Бери зама, сажай на свое место и отдыхай. Короче, сделай, как я. Я сегодня просто всем нутром ощутил, насколько не хочу работать. Хотя бы пару дней, - только он достал свою трубку, забил ее, как понял, что нужна еще и зажигалка. - И эти пару дней я просто собираюсь пить, пить, пить и еще раз пить. И курить. Причем, один, никого видеть не хочу, - потыкав пальцем в трубку, врач повернулся к женщине. - Ты чего зависла? Огня дашь?
Мракобесие и джаз.
|
Элен, нащупав на дне кармана зажигалку, протянула её турианцу. Потом закурила сама, глубоко затянулась, выпустила дым и тут же не сдержалась.
- Кристерис… Сейчас вот только без обид… Но! - она замолчала, вытягивая губы в ниточку, и брякнула: - Ты - мерзавец, Кристерис! И я тебе даже объясню, почему. Сейчас вот департамент продал нас каким-то скотам, в больнице уборщики тырят транквилизаторы, оставленные без присмотра, из психушек привозят обгорелых маньяков... И посреди всего этого ты поступаешь, как законченная сволочь, бросая нас одних разгребать всё это дерьмо. Ты что? Серьёзно считаешь, что я хочу это всё видеть и слышать? Не хочу. Но мне приходится. Потому что кроме меня это дерьмо никто разгребать не будет. Потому что это никому не нужно, кроме меня. Никакой зам. Ни даже их десяток. Никто. Не будет. Разгребать. Это. Дерьмо.
|
- Ну, не то чтоб ты меня обидела, мне подобное часто говорят, - турианец затянулся и немного помолчал. - Я уже извинился за то, что сказал, что ухожу. До переезда не уйду, а там посмотрим. Но сейчас мне действительно надо хоть пару дней расслабиться, - он тяжело вздохнул, вспомнив Нову. - От меня КПД на работе не будет никакого, а зам - отличный мужик, пашет как проклятый. Если нужно с документацией помочь будет, можно их мне присылать, можно Таану попросить, - Амарантис снова вдохнул тяжелый дым, хотел продолжить говорить и успел даже рот открыть, но внезапно передумал, затянувшись, мол, рот открыл именно для этого.
Мракобесие и джаз.
|
- Гуляй, - неровно махнула рукой Элен. - Хочешь гулять - гуляй. Считай, что я дала тебе своё благословение. Гуляй до конца недели. Хоть в Президиуме купайся… - она сдулась и сделала несколько затяжек. - Надеюсь, я не осатанею к концу этой проклятой недели…
Докурив, она, пошатываясь, пошла обратно - к своему маленькому трону у барной стойки. Батлер понимала Кристериса, и сейчас ей тоже хотелось напиться. Просто напиться, без всякого смысла, сложных философских задушевных бесед и рыданий над незадавшейся жизнью. Текила уже не представляла интереса.
- Водку… - слово прозвучало, как приговор, ровно как и последовавшие за ним быстрый “хоп”, жёсткая прохладная горечь и тяжёлый выдох.
|
