|
ФРПГ "Игра на выживание"
|
|
|
Михаил ехал на БТРе с остатками подразделения по прериям, их часть официально больше не существует, а все из-за европейских генералов, что готовы пожертвовать всеми, лишь бы прикрыть свою задницу. Перераспределение было быстрым, и Гросснера вместе с еще пятью бойцами отправили обратно на фронт, к бригаде войск, преимущественно состоящих из русских колонистов. Севере мысленно ухмыльнулся. Этот своеобразный менталитет он знал не понаслышке, его мать была с Земли, с Сибири, и привила в нем много качеств, которые не понимал отец, колонист с американскими корнями. Да и сама бригада была не безызвестной, самая результативная на этом участке фронта. Почему? Сложно сказать. От размышлений его отвлекло плавное торможение техники.
- Приехали, на выход.
Михаил взял свое снаряжение и мигом построился в ряд с остальными бойцами. Майор, судя по отличительным знакам, смотрел на новоприбывших, на лице у него были отметки от когтей турианца чуть ли не на пол лица.
- Ровнясь! Смирно! – произнес он,- добро пожаловать в самое пекло, где нет поддержки с воздуха, где нельзя будет положиться на вашу бравую,- это слово он произнес скорее язвительно,- космическую артиллерию, где нехватка снарядов и частый перегрев оружия обычной дело. Здесь, на этом кусочке земли мы выстояли неодну контратаку этих нелетающих общипанных птиц,- видимо, майор имел ввиду турианцев,- и поверьте мне, именно здесь сталкиваются лучшие из лучших, если вы были направлены ко мне, значит, за вами есть хороший послужной список. Вас определят по казармам, выполнять приказы старших по званию. Все ясно?
- Сэр, так точно сэр!
- Никаких сэров, а теперь… Разойтись!
_________________________________________________________________________________
Назойливый звонок прервал очередной кошмар Севере. Еле активируя свой омнитул, он устало произнес: «Слушаю».
- Господин Гросснер? – раздалось в омнитуле.
- Хм… - голос звонящей ему был явно знаком, секундное замешательство и он вспомнил, - а-а, Кларисса, доброй ночи, что-то случилось? - Михаил поднялся с кровати, заинтересованный этим звонком.
- Простите, я вас разбудила. Думала, вы еще не спите.
- Ничего страшного, я полагаю, появилось какое-то дело ко мне? Не уж-то о том странном похитители органов, что так растиражировала желтая пресса?
- Нет. Не о нем… - устало ответил детектив. - У меня новое расследование. Журналисты еще не успели пронюхать о нем. Похоже, в колонии появился еще один убийца. Я не уверена… В общем, дело зашло в тупик и мне снова нужна ваша помощь. Когда бы мы могли встретиться и поговорить?
- О-о, а это уже интересно, - Гросснер заинтересовался этому не на шутку. Как так, еще один маньяк? - но я не могу что либо сказать пока не увижу дела этих двух убийц, если конечно их двое, а не один, встретиться... На днях будет торжественный праздник в связи с новым комендантом, знаете, где будет проходить сие мероприятие?
- Э-э-э… - женщина замялась, поняв, о каком мероприятии говорит Михаил и что он хочет ей предложить. – А может где-нибудь в другом месте и в другой день?
- Милая Кларисса, вы не в том положении, что бы отказываться от предложенного мною места, - Гросснер ухмыльнулся, ощущая безысходное положение детектива, - раз вы меня потревожили, то, я полагаю, мы можем пропустить по одному бокалу на том мероприятии в качестве ваших извинений за беспокойство.
- Хорошо, господин Гросснер. Встретимся там или…? - было слышно ее тяжелый вздох.
- Да, на мероприятии, можно у входа, буду ждать вас за десять минут до начала непосредственно мероприятия.
- Тогда увидимся там. Доброй ночи и еще раз просите, что разбудила вас.
- Ничего страшного, Кларисса, бывает всякое.
Михаил отключил связь, но спать не хотелось, там бы вновь пошел страшный сон о тяжелом бое… Кошмары вновь достигли того пика, на котором хоть сколько ложись спать, будешь видеть страх, кровь, отчаяние, месть и месиво. Собравшись с мыслями, Севере позвонил той самой плохо играющей флейтистки.
- Здравствуйте Аннес, я восхищен вашей игрой, давайте встретимся сегодня ближе к часу ночи, - после чего назвал место встречи, - Я вам предлагаю контракт, нет, он выгоднее, да, давайте обсудим все при встрече, - человек отключил связь и ухмыльнулся. В такие моменты он благодарил судьбу за стечение обстоятельств, композитор со своим оркестром решил задержаться, да и номер этой бездарной флейтистки, что достался задаром. Быстро одевшись, он взял с собой объемный рюкзак и направился на место встречи.
Она уже стояла под одиноким фонарем среднего района. Схема была простой и заезженной, выработанной за годы. Севере присмотрелся к жертве, стоя чуть поодаль в тени. Народу было минимум. Выйдя из тени, он направился к ней, подойдя почти вплотную, человек сконцентрировался и применил стазис на ее легкие. Девица сразу же стала задыхаться, норовясь сесть на землю, но Михаил подхватил ее, не дав флейтистке упасть.
- Ух, вам плохо? Давайте я вас провожу в медпункт, тут не далеко, - Гросснер помог ей встать, как раз короткая продолжительность биотики закончилась.
- Кха… Что со мной? У меня таких приступов не было никогда.
- Такое бывает, тут климат своеобразный и туристам и новоприезжим тяжело бывает адаптироваться, поначалу не замечаешь, а потом… У-у…- Севере поддерживал девушку, уходя вглубь темных уличек, ближе к промышленной зоне.
- По моему, мы идем не туда,- беспокойно оглянулась флейтистка.
- О нет-нет, мы почти дошли,- ответил ей человек.
Михаил вновь применил короткий стазис на ее лёгкие.
- Черт, все намного хуже, у нас мало времени,- Севере завёл ее на заброшенную стройку. Страх задохнуться не давал девушке сориентироваться, и она слепо полагалась на него, надеясь, что человек ей поможет. На секунду ей показалось, что человек не с ней. Вдруг флейтистка ощутила резкую боль в голове, отчего и упала, не найдя опоры. Гросснер ухмыльнулся, отбрасывая кусок арматуры, и присел над жертвой, переворачивая ту на спину.
- О, ты жива, прекрасно, не надо будет тебя в чувства приводить,- Михаил вновь ухмыльнулся, подмечая, что на этот раз силы рассчитал правильно.
- Что вы собираетесь делать?- взволнованным, болезненным голосом спросила девушка.
- Вряд ли вы представляете,- ухмылка так и не сходила с его лица, кожаные перчатки легонько коснулись ее щеки,- ваша красота просто восхитительна, но игра на нежном и чувственном инструменте оставляет желать лучшего,- он резко зарядил пощечину, стаскивая рюкзак. Флейтистка попыталась подняться, но Севере ударил в грудь, лишая ее воздуха,- не-ет, ты никуда не уйдешь,- Севере достал из рюкзака турианский клинок, потертый и, по-видимому, с войны первого контакта,- знаешь, я когда то тоже играл на музыкальном инструменте, и так же плохо как ты,- он заморозил стазисом ее ноги,- и знаешь что? – его рука скользнула по ее шее, пока хищный взгляд смотрел в глаза девушки.
- Что?- флейтистка всхлипнула, немного дрожа, ощущая, как рука дошла до края ее одежды.
- Твоя красота вскружила голову одному из продюсеров, поэтому твоя никчемная игра и проникла в самые верха,- Гросснер резко занес клинок над ней, она заорала, но совсем не надолго, маньяк заткнул ей рот, одним резким движением разрывая одежду, местами задевая кожу.- тише-тише, твои крики все равно здесь никто не услышит, охранники спят, а другие давно уже разошлись. Оу! Твои ноготочки такие острые и страстные,- с наслаждением произнес Михаил в ответ на то, что девушка вцепилась в его руку,- да, ты красивая, но красота не правит миром, ее можно отнять, в один момент,- лезвие опустилось на живот Аннесы и стало нежно блуждать, еле-еле цепляя кожные ткани. – Такое блаженное тело…- он бережно отложил клинок, после чего нежно прикоснулся к ее животу, медленно и аккуратно спускаясь к ногам. Севере запрокинул голову, прикрывая глаза. Как давно он не прикасался к человеческой женской плоти. Пальцы добрались до сокровенной зоны, и маньяка как ошпарило,- так все, нежности закончились,- он вновь взял в руки клинок и нагло сел ей на живот. Местами на грудной клетке у девушки сочилась кровь. – Твоя красота слишком опасна для хорошей музыки, твои пальцы так неуклюжи, что тоя мелодия превращается в ад для тех, кто умеет слушать. Я так настрадался, сидя на концерте… Но жизнь учит нас, что за все приходится платить, и сейчас… Ты будешь расплачиваться своей красотой.
В глаза флейтистки читался страх, Михаил прикрыл глаза, взяв поудобнее клинок.
- Ну что, начнем?- лезвие коснулось щеки девушки. Маньяк стал надавливать на клинок, медленно разрезая плоть. Аннес яростно сопротивлялась и пыталась закричать, но ее попытки были тщетны, Севере перенес клинок на ее лоб, где так же медленно и со вкусом разрезал кожу,- твоя красота никому больше не принесет вреда, ха-ха-ха, - он смотрел на ее слезы, наслаждаясь ими, закончив со лбом, он резко резанул по ее носу. – Понимаю, больно, но за все свое плата, ты не находишь?- он убрал руку с ее рта, девушка закричала, Гросснер прикрыл глаза наслаждаясь ее криком , -да, еще, громче!- он дал ей пощечину по новоиспеченной ране, после чего прижал ее руки к земле и склонился над ней,- твоих криков кроме меня никто не услышит, сколько не проси, это промышленный район, тем более эта часть заброшена,- он ухмыльнулся и легонько поцеловал ее в губы,- что, не нравится? Так и знал,- наигранно произнес Севере и оттянул ее нижнюю губу, после чего медленно стал клинком отделять. – ну вот, от твоей красоты уже не осталось и следа,- он улыбнулся.
- Ожалйуста… Отустите!- взревела девушка, без нижней губы произносить слова стало намного сложнее.
- О нет, это только начало… За свою красоту ты расплатилась… А теперь… За плохую игру на флейте,- он вновь зажал ей рот отложил многострадальный турианский клинок и взял в руки камень, что лежал буквально здесь же. -Твои отвратительные пальцы больше не смогут играть на хорошем музыкальном инструменте.- человек с размаху ударил по кисти руки камнем. Послышался хруст, но Михаил продолжил бить по ее руке и пальцам до тех пор, пока рука не превратилась в кровавое месиво, - такс…О, я же забыл, у тебя же есть еще одна рука,- он ухмыльнулся, подбросив окровавленный камень и ловко поймав его,- ты наверное прекрасно чувствуешь, как твои солоноватые слезы проникают в твои раны на лице, придавая пикантной боли, м-м? – Севере переложил камень в другую руку, и начал с такой же манией ломать вторую руку, придерживая рот девушки. Хруст костей и сухожилий придавал некое наслаждение Гросснеру. Девушка потеряла сознание.
- Так, милая леди… Мы с тобой еще не закончили,- человек достал из рюкзака нашатырь и повел перед ее окровавленным носом. После чего аккуратно заморозил стазисом часть нервных окончаний, что бы девушка вновь не упала в обморок от боли. – Расплата еще не закончена милая, что бы играть на своем музыкальном инструменте, ты используешь помимо рук и легкие.
Михаил вновь ухмыльнулся и прикоснулся лезвием, которое он успел сменить с камня, к ее грудной клетке, после чего начал медленно разрезать плоть вдоль тела. Жертва вновь заорала, но от ужаса, боль она пока что не чувствовала.
- Ты думала, ты останешься жива? Ну… Как тебе сказать, не хочу огорчать, но ты ошиблась,- Севере улыбнулся, - стазиса хватит ровно на одну композицию, ты уж не серчай, но каждой музыкальной жертве я играю свою любимую мелодию, криво, не лучше таких как ты.- он достал из рюкзака скрипку, - наслаждайся,- Гросснер подмигнул Аннесе. Прикрыв глаза, человек начал отдаваться музыке, играя что-то грустное, но при этом нежное, не взирая на то, что иногда Михаил не попадал в ноты, на слух мелодия воспринималась очень даже неплохо. Музыка проникала в душу, в каждую клеточку тела, было видно, что он играет не просто так, а с наслаждением, от души, выкладываясь по полной, казалось, что он действительно прекрасно играет. Плавные движения смычка сменялись резкими и обратно, маньяк двигался в такт мелодии. Казалось, что вот он, талант, в таком монстре, что можно было бы его обучить чуть лучше, и достиг бы Севере совершенства. Лучи одной из лун освещали его темный силует на фоне остова недостроенного здания. Картина была завараживаюищей, даже жертва, неожиданно для себя на секунду отвлеклась от чудовищной боли, пытаясь прочувствовать мелодию. Но… Все оборвалось так же быстро, как и началось, ко всему прочему, стазис перестал действовать и девушка заорала от нового прилива болезненных ощущений.
- Спасибо,- он поклонился,- я знал, что тебе не понравится моя ужасная игра,- явно наслаждаясь ее муками и криками, - ладно, ты мне еще живой нужна,- он вновь применил стазис, после чего аккуратно, нежно и трепетно, словно это какой-то тонкий хрусталь, что может разбиться от любого резкого движения, убрал скрипку обратно в рюкзак. Взяв нож, Михаил вновь ухмыльнулся.
- Что ж, лирическое отступление мы закончили и… Вернемся к твоим легким… М-м…Ребра с грудиной… Знаешь что самое печальное в твоих окровавленных красивых костях? Они тебе больше не понадобятся, - взяв многострадальный камень, Севере замахнулся и ударил по грудине, с целью сломать кости. Со второго удара у него получилось задуманное. – Как сердце бьется, увы, такому красивому набору мышц осталось сокращаться не долго, совсем недолго.- он ловко оделил одно легкое, принося боль девушке. – Представляешь, сейчас тебе стало намного тяжелее дышать, тебе просто катастрофически не хватает воздуха… Не хочешь посмотреть на свои кишки перед смертью? Нет, думаю это слишком,- Гросснер легонько коснулся ее сердца, немного сжимая и затрудняя поток крови в ней,- чувствуешь? Примерно так же я чувствовал себя, когда ты так противно играла на флейте,- человек вытащил из рюкзака несколько пакетов, в один из которых сложил легкое,- прошу извинить, сейчас тебе будет больно, и… смертельно, увы, я не буду сжаливаться над тобой так что… Я убираю стазис полностью с тебя,- он ухмыльнулся, она заорала с новой силой, а он ловко отделил второе легкое, после чего сердце Анессы остановилось, а Севере без брезгливости сложил в другой пакет второе легкое, тщательно все обернул еще двумя пакетами и поместил в рюкзак, как и клинок. Собравшись и проверив все, Михаил отправился прочь. Теперь… Его душа успокоилась, а вот насколько? Неизвестно, но… Кошмары не будут его докучать некоторое время.
В твоих глазах отражалось такое яркое сегодня холодное солнце.
|
Совместно с LEXA3228, Metal_Naklz.
Кларисса пересекла порог своего офиса уткнувшись в дейтапад. Дойти до кабинета и спокойно почитать, сидя за рабочим столом, отчет, который ей предоставил Зитт, у нее не хватило терпения. Она не сразу заметила присутствие напарника. Еще не привыкла к тому, что теперь она работает не одна.
- Что ты здесь делаешь? Твоя смена закончена, а за сверхурочные нам не платят, - турианец почему-то не отвечал и даже не поднял взгляд на Клару. – Сайлас?
В ушах играла не сильно громкая, успокаивающая, музыка разных композиторов, голова изредка еле подёргивалась в такт композициям. Турианец внимательно всматривался в фотографии мест преступлений, изображённые на голоманиторах. Сходства преступлений было на лицо. Оставалось только всё хорошо проанализировать.
Внезапно он почувствовал, что кто-то коснулся его плеча. От неожиданности Номек вздрогнул и резко повернулся в сторону нарушителя его раздумий.
– Кларисса, что-то случилось? – активировав иструментрон, Сайлас выключил музыку.
Женщина вскинула бровь.
- Да, убийство, - она потрясла дейтападом, показывая, что отчет от медэксперта готов. - А ты тут развлекаешься сидишь.
– Нет, иногда под музыку лучше думается, и я помню про крогана. Такие убийства редко забываются, – сделав пару манипуляций на терминале, на противоположной стене активировался большой голомониор, с изображёнными фотографиями мест преступлений коменданта и крогана. – Как ты уже поняла убийца один и тот же, подчерк очень похожий и такой же символ, оставленный рядом как визитная карточка, – нажав на пару голокнопок на мониторе увеличились две фотографии. – Мне этот символ кое-что напомнил. Им оказался знак турианской колонии Таэтрус. От сюда я могу сделать два вывода: либо наш убийца турианец, либо разумный, который без ума от турианской культуры.
- То есть это нам ни о чем не говорит, - после секундной паузы, сделала вывод Кларисса, вскинув руками. – Ладно. Оставим это на заметку. Кстати, личность крогана уже установили?
– Да, – снова пощёлкав по голоклавишам терминала, на большом голоэкране сменилось изображение, представив дело искомого крогана. – зовут Гататог Амар, 305 лет по человеческому летоисчислению, наёмник. В Хейлос прибыл около полутора лет назад. Всё это время работал телохранителем какой-то большой шишки в Эдрасе. Неоднократно привлекался за участие бандитских разборках, грабежах и разбоях, но каждый раз выходил под залог. Примерно месяц назад, из-за какого-то инцидента в банде, его выгнали оттуда, оставив почти без денег. На этом всё.
Кларисса подошла ближе к экрану.
- И какая может быть связь между простым наемником и комендантом колонии? – спросила Кларисса. Хотя этот вопрос она адресовала себе. В ее голове уже начали крутится мысли, пытаясь выстроиться в определенную схему. – Что их могло объединять? – она начала перелистывать фотографии, списки с именами. И чем больше она задумывалась, тем больше все это становилось похоже на полную бессмыслицу. Остановилась на одном из изображений, где крупным планом были засняты странные тонки порезы, которым Зитт не нашел объяснения. – От чего это может быть? – Клара повернула голову, обратившись к Сайласу.
– Я не знаю, – турианец пожал плечами. – Список предметов, с помощью которых преступник мог это сделать, может быть очень большим. И кстати, Амар сейчас проходит по делу о грабеже цветочного магазина в качестве главного подозреваемого. Камеры наружного наблюдения, с разных сторон улицы, засекли его рядом до и после ограбления.
- Цветочный магазин? Ребята наверняка уже в курсе, что их единственный подозреваемый… – Клару внезапно осенило. – Кажется я знаю, кто может в поиске мотива убийства. Я свяжусь с владельцем этого магазина. Он помогал мне раньше с некоторыми делами…
- Кто он вообще такой?
- Михаил Гросснер. Владелец сети цветочных магазинов.
- А ты уверена, что можно вот так раскрывать подробности гражданским?
Кларисса повернулась.
- Считай, что я обращаюсь за помощью к консультанту.
- Ладно, - отмахнулся Сайлас.
- Что с Павусс?
- Сама взгляни, - Сайлас протянул Кларе дейтапад с отчетом. – Все чисто, как стеклышко или недоступно.
- Ну еще бы… – Клара подошла, чтобы забрать планшет и мельком пробежалась по тексту. - Ты все проверил?
- Я воспользовался теми ресурсами, которые у меня были. Детективы из центрального участка тоже ничего не нашли.
- Да нет. Они нашли, - раздраженно отрезала женщина. - Просто им сказали заткнуться.
- Значит мы тем более ничего не можем, - Сайлас дернул жвалами и как-то разочарованно взглянул на напарницу.
- Нет, я могу, - твердо произнесла Ривес. - Воспользуюсь своими связями и подергаю информаторов, может что-то удастся откопать. Сам знаешь, когда все так чисто в чьем-нибудь досье, значит есть целое кладбище в шкафу.
Сержант согласно закивал, затем приоткрыл рот, хотя еще что-то сказать. Клара ожидающе посмотрела на него.
- Кстати… ты не в курсе, почему все дела детектива Рашуса засекретили после его смерти?
- Рашус мертв? – удивилась детектив.
- Убит, - кивнул турианец. – А что ты его знала лично?
- Нет, - женщина покачала головой. – Я слышала кое-что о нем...
- Я как-то с ним пересекался. Он был хорошим полицейским... А его убили среди белого дня, на глазах у кучи свидетелей в космопорте. Жестоко расстреляли…
Ривес нахмурилась.
- Похоже он обнаружил что-то серьезное. Никто просто так в наглую не будет убивать полицейских. А раз его дела засекретили, возможно кто-то повыше ими занялся. Или всех опять заставили заткнуться, - Клара пожала плечами.
- У него остались жена и дети… - Сержант вздохнул, пошевелив надбровными пластинами.
Кларисса выдохнула, понимающе смотря на Сайласа.
- Я попробую что-нибудь узнать.
Сайлас потянулся, и смачно зевнув во все свои клыки, встал из-за своего стола. Закинув свою небольшую сумку на плечо, он посмотрел в сторону Клары.
– Может подвести до дома?
– Нет. Мне надо кое-что доделать, затем тоже пойду домой.
Номек, кивнув, направился к выходу.
Прежде чем звонить мистеру Гросснеру, Кларисса взглянула на время. Вроде не слишком поздно и он наверняка еще не спал. Она активировала инструментрон и нашла в списке контактов нужный номер. Нажала вызов.
Через непродолжительное время на том конце отозвался немного возбужденный, но при этом заспанный голос:
- Слушаю.
- Господин Гросснер? – осторожно спросила Клара, поняв, что напортачила.
- Хм.. А-а, Кларисса, доброй ночи, что-то случилось? - на том конце провода была какая-то суета и шуршание.
- Простите, я вас разбудила. Думала, вы еще не спите.
- Ничего страшного, я полагаю, появилось какое-то дело ко мне? Не уж-то о том странном похитители органов, что так растиражировала желтая пресса?
- Нет. Не о нем… - устало вздохнула Клара. - У меня новое расследование. Журналисты еще не успели пронюхать он нем. Похоже в колонии появился еще один убийца. Я не уверена… В общем, дело зашло в тупик и мне снова нужна ваша помощь. Когда бы мы могли встретится и поговорить?
- О-о, а это уже интересно, - судя по звукам, Севере засуетился заинтересованно,- но я не могу что-либо сказать пока не увижу дела этих двух убийц, если конечно их двое, а не один, встретиться... На днях будет торжественный праздник в связи с новым комендантом, знаете где будет проходить сие мероприятие?
- Э-э-э… - женщина замялась, поняв о каком мероприятии говорит Михаил и что он хочет ей предложить. – А может где-нибудь в другом месте и в другой день?
- Милая Кларисса, вы не в том положении что бы отказываться от предложенного мною места, - Кларисса не видела, но была уверена, что Гросснер ухмыльнулся, - раз вы меня потревожили, то, я полагаю, мы можем пропустить по одному бокалу на том мероприятии в качестве ваших извинений за беспокойство.
Детектив тяжело вздохнула, поняв, что деваться некуда и придется соглашаться.
- Хорошо, господин Гросснер. Встретимся там или…?
- Да, на мероприятии, можно у входа, буду ждать вас за десять минут до начала непосредственно мероприятия.
- Тогда увидимся там. Доброй ночи и еще раз просите, что разбудила вас.
- Ничего страшного, Кларисса, бывает всякое.
Закончив разговор с Гросснером, детектив уселась за свое рабочее место. Узнать какие-либо подробности о Рашусе ей не удалось так же и Сайласу. Придется действовать по-другому. Но этим она решила заняться завтра. Потянувшись, она выпрямилась и отправилась на выход. Как же она устала.
«- Молчи, - сказал Гэндальф, - держи свой гнилой язык за зубами. - Я не для того прошел сквозь огонь и мрак, чтобы слушать поганые речи жалкого червя, - продолжил маг, вытянув руку с посохом вперед. Грима отшатнулся. На его лице застыл ужас»
|
Совместно с DV
В офисе царил полумрак, разбавленный разноцветной мозаикой света проникающего через витражные светофильтры окон. Турианка блаженно урча валялась на большом кожаном диване, потягивая ликёр и закусывая турианским шоколадом. Сейчас ей было как никогда хорошо, тепло уютно и необыкновенно комфортно. Её большие янтарные глаза светились наслаждением. Она вспоминала события минувших дней, как серую и ушедшую череду чего-то уже далёкого и совершенно безразличного. Её хотелось... она до конца не понимала чего, но осознавала что лёгкости, полётности, куража и эстетического наслаждения. Она плавно приподнялась на локтях, облизнулась, щёлкнула жвалами, и нежно вибрирующий голос разорвал тишину, наполняя комнату чарующей мелодией.
"В бокале вина раствори мне печаль,
Рубиновым светом мне сердце согрей.
И прошлых мгновений мне станет не жаль,
И чувства сорвутся с хрустальных цепей.
В лазури небес на обрывках весны
Бескрайнем фантазий просторе
Я нарисую рожденье любви
И прошлого тёмное горе...."
В дверь постучали. Гардия злобно фыркнула и небрежно проковыляв к столу уселась в кресло.
- ДА! - практически рыкнула она. Дверь с шипением открылась, и на пороге мялся Румб.
- Чего тебе? - Раздраженно спросила Кринт, постукивая когтями по столу. - Ах да... на разговор, насчет твоих делишек в моём клубе! Ну что ж дружок, проясню для тебя кое-что. - Она встала, обошла стол и присев на край достала портсигар. - Мне глубоко плевать сколько тебе платят за твои мелкие махинации и услуги, мне плевать, в какое дерьмо ты влезаешь, но мне не плевать на судьбу "Вертикали" и мою собственную. Если ты своей крысиной вознёй, подставишь клуб и меня, я сделаю с тобой то, что наша Ами видит в своих кошмарах. - Гардия достала сигарету и закурила. - Мне не нужны твои жалкие кредиты, но я хочу быть в курсе всего чем ты занимаешься и с кем. тебе понятно Румб? - Она затянулась и выпустила облако сизого дыма в сторону турианца. Бармен стоя как вкопанный, его зрачки были расширенны а жвала нервно подрагивали, он заламывал пальцы и старательно что-то пытался сказать но ни как не мог. - Ты оглох или онемел? Я не слышу ответа!
- Да, босс.. И... и к Вам тут пришли... Девушка... Говорит от коменданта.
- Ещё не хватало! Может эта ненормальная забыла в клубе свои дизайнерские - она скривила гримасу - пробирки с красным песком?
- Да Сартр её знает! - обиженно прошипел турианец.
- Ладно зови, посмотрим чего она хочет. - она затушила сигарету и снова села в кресло, предварительно закрыв светофильтры.
Приглашения были разосланы, зал подготовлен осталось дело за малым пригласить певицу. В клуб Нэнси и отправилась. Обитель разврата встретила её пустотой и тишиной. Даже не верилось что это тоже самое место где они пару дней назад отрывались с Сильвер.
Сильвер, девушка мило улыбнулась вспомнив минувшее, поправила очки и двинулась к барной стойке, где еще теплилась жизнь. Местный бармен разгружал спиртное из ящика, а рядом посапывала азари уснувшая куче из листков.
-Бар закрыт. - Бросив мимолетный взгляд на пришедшую проговорил Румб, и продолжил свое занятие.
-Любезный, мне нужно поговорить с мадам Кринт. Я от коменданта. - Ответил Нэнси. Бармен остановился, снова внимательно посмотрел на девушку. Проговорил "Я сейчас" и скрылся. Нэнси облокотилась на стойку, и ждала возвращения бармена, равнодушно жуя жвачку. Ждать пришлось не долго, бармен вернулся:
-Гардия Кринт ожидает вас в своём офисе.- Выпалил запыхавшийся турианец, пойдемте я вас провожу.
-Вы очень любезны. - Ответила Нэнси и пошла следом за барменом. Тот в свою очередь поднялся по лестнице и прошёл в Vip - зону. Девушка в этой части клуба в прошлый раз была с Гореком и когда тут была вечеринка. Но в данный момент тут было пустынно и тихо, и девушка разглядывала интерьеры. Румб прошёл к неприметной боковой двери, дальше они прошли техническим коридором, прошли по узкой лестнице, и покинув технические помещения вышли к двери.
-Она там. - Кивком указав на дверь сказал турианец, и поспешно ретировался. Нэнси недолго постояла перед дверью, сбираясь с мыслями, и затем открыла дверь, бросив на ходу:
-Разрешите!
- Входите. - Турианка всё ещё была раздражена.
-Добрый день мисс Кринт, я имею честь пригласить вас на благотворительный вечер, который состоится завтра. - Выпалила Нэнси с ходу, и достала конверт с приглашением.
- Положите на стол. Хотелось бы мне знать, с какого перепугу наша глубокоуважаемая комендант, приглашает меня на светское мероприятие? - она подцепила когтем конверт и небрежно перевернула. - А ты вообще кто? Твоё лицо мне кажется знакомым. - Турианка попробовала воздух, пытаясь припомнить запах девушки. - Определённо ты бывала в "Вертикале".
-Да. А это разве запрещено? - Ответила девушка в свою очередь осматривая турианку, она ничем не походила на Павусс, хотя обе они относились к одной расе, комендант дура, а эта совсем другая. И отвечая на ваш первый вопрос, добавлю. Также комендант просит вас выступить на этом вечере.
- А наша любимая комендант знает чем её помощница в рабочее время занимается? - Турианка немного приподняла правую надбровную пластину и смерила девушку пылающим взглядом.
-Что то я не поняла. -Нэнси была удивленна, и не понимала куда это янторглазка клонит. - Это она меня сюда и отправила. Так вы будете выступать на вечере?
- О, нет, милая - Турианка заливисто рассмеялась- Я о том, что происходило пару дней назад, на нижнем уровне моего клуба. Отпираться бессмысленно, у меня идеальный нюх. - Она неожиданно щёлкнула жвалами и девушка вздрогнула. - Ну так она в курсе или нет?
-В курсе чего? Я тут много чем занималась, и тогда я еще на неё не работала. -Нэнси заволновалась, что это еще за допрос.
- А запрещёнными веществами пользовалась, как не хорошо, для помощницы коменданта, да, очень не хорошо... - Она погрозила ей пальцем и наигранно, сокрушаясь покачала головой. - Это ж какое пятно на репутации коменданта, она должна знать, её враги могут этим воспользоваться - Гардия внимательно следила за реакцией девушки.
-Ха. Да эта комендант уже вся в пятнах как леопард, скоро вообще живого места не останется. И вы меня явно с кем то спутали. И что вы каждого посетителя по запаху можете найти?
- Милая, да что ты говоришь?! Неужели? Я так была уверена в нашем многоуважаемом коменданте! Нет! Я не могу поверить! О духи! О каких пятнах ты ведёшь речь? - Гардия, вскочила с кресла и заметалась по офису, хватаясь, то за воротник, то за голову. Неожиданно она подошла к девушке и прихватив за локоть, увлекла на диван. Сев рядом с ней она растерянно заглянула ей в глаза. - Ответь мне прошу, для меня это важно... Ни кто не узнает...
-Прекратите паясничать мисс Кринт. Вы прекрасно знаете, о каких пятнах я говорила. Об этом вся колония в курсе. И я бьюсь об заклад, что вы тоже.
Гардия схватила её когтями за подбородок, выпуская на свободу крошечные алые капельки. - Не забывайся милая, я ни кого не с кем не путаю, комендант, на то и комендант, и я про неё ничего не знаю, вот от тебя узнать хочу. А что касается твоего отрыва с Сильвер, это явно не понравится общественности и коменданту придётся срочно искать себе нового помощника. Ты девушка умная и надеюсь очень хорошо поняла меня - она ещё сильнее вонзила когти - это в твоих интересах. Будешь приходить сюда раз в неделю, Румб будет ждать тебя с новостями. - Турианка поднялась с дивана, и покачивая бёдрами, подошла к столу. Открыв конверт из дорогой, хрустящей бумаги, она достала приглашение, и быстро пробежалась глазами. - Передай коменданту я приду и с удовольствием исполню несколько песен.
"Ещё одна. Какие-то шпионские страсти. Интересно, что на это скажет Горек".-Подумала девушка вытирая кровь носовым платком.
-Хорошо. А откуда вы знаете Сильвер? -Нэнси захотелось узнать побольше о своей новой подружке.
- Я знаю многих, почти вся колония, бывает в "Вертикале". - Она достала портсигар и и закурила. - Хочу чтобы ты усвоила одну простую истину, милая, вопросы задаю я. - Она сделала затяжку и улыбнулась. - Думаю, дорогу до выхода, ты сможешь найти самостоятельно. - Она отвернулась к окну и утопила взгляд в пустоте.
Убивает не падение, а резкая остановка в конце.
|
Совместно с Роса,
Виктория открыла небольшую серебристую коробочку, достала белую капсулу и выпила её. Похоже, вчера в клубе она слегка переборщила с сигаретами. Женщина чувствовала себя разбитой, капризничала, отказалась идти на завтрак.
- Принесите мне только кофе, - бросила Виктория слуге, явившемуся сказать, что завтрак готов.
Она сидела за туалетным столиком, в шёлковом кружевном пеньюаре нежно-розового цвета, с растрёпанными волосами и заспанным, осунувшимся лицом. Сейчас, когда на ней не было макияжа, без стимуляторов, придававших живой блеск её глазам, без модной красивой причёски, всегда блиставшая на вечерах холодная и высокомерная красавица больше походила на обычную усталую, помотанную жизнью и выглядевшую на все свои тридцать пять женщину. Тонкое миловидное личико её было бледно, потухшие голубые глаза, казалось, стали почти в половину меньше – в каждой, даже самой малой чёрточке её внешности, позе, фигуре сквозила глубокая усталость.
Виктория посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась тому, что увидела в нём. С каждым годом, несмотря на все старания, её красота увядала всё больше и больше. Очаровательная «куколка» начинала становиться похожей на старинную тяжёлую фарфоровую куклу, всегда разодетую в шелка, кружева и атлас, такую прекрасную, такую похожую на живую женщину, но именно похожую…
- Ваш кофе, мадам, - появление слуги оторвало Викторию от тяжёлых размышлений.
Слуга тихо вошёл, неся поднос с кофейным набором, поставил на маленький стеклянный столик с витыми кованными ножками кофейник, маленькую фарфоровую чашку на тонком, полупрозрачном блюдечке, сахарницу, молочник, налил в чашку кофе пополам с молоком, положил в него крохотный кусочек сахара – привычки миссис Минтз он выучил на следующее же утро, как она прибыла в дом его хозяев – и так же бесшумно удалился. Комнату наполнил чудесный аромат только что сваренного кофе.
Капсула со стимулятором уже начала действовать – Виктория ощутила прилив сил. Поднявшись со стула, она подошла к столику, взяла чашку, сделала маленький глоток.
Потихоньку мысли женщины начали приходить в порядок, на щеках заиграл румянец, глаза снова заблестели. Она подошла к окну, приотдёрнула занавеску – за окном уже было позднее утро. Виктория вспомнила, что произошло вчера в клубе, и её размышления плавно вернулись к реалити-шоу. Какая досада, что эта турианская идиотка отказалась от её предложения стать главной героиней. «Она, конечно, сумасшедшая, - рассуждала Виктория, - но подобное только бы добавило пикантности и оригинальности игре. А, может, она всё же подумает и согласится? Надо просто предложить ей больше денег – проект, в случае её участия в нём, окупит затраты многократно. Турианка что-то говорила, что деньги и слава её не интересуют, но всё это бредни и только лишь набивание себе цены. Владелицу ночного клуба не волнуют деньги? Бред! Все они одинаковые – эти «личности»… - Виктория усмехнулась своим мыслям и приняла решение съездить сегодня в «Вертикаль» ещё раз и уговорить, наконец, эту напыщенную дуру.
- Грейс! – позвала она служанку.
- Да, мадам, - ответил она, открыв дверь.
- Помоги мне одеться и скажи Тому, что я еду в этот вчерашний ночной клуб – пусть готовит аэрокар.
- Хорошо, мадам.
Спустя два часа Виктория, одетая в свободного кроя кремовую блузку, просторные светлые брюки и кремовые босоножки на высоком каблуке вошла в «Вертикаль».
- Мне нужна мисс Кринт, - сказала она уже знакомому ей по вчерашнему вечеру бармену турианцу.
_______________________________________________________________
Рыже – красный диск солнца уже давно закатился за горизонт, но его золотой шлейф всё ещё тянулся по небосклону, оставляя за собой пёстрые перья. Вечер наполнял своим тёплым дыханием город и окутывал его палантином таинственности и загадочности.
Гардия сидела на диване, поджав под себя ноги, и уныло смотря на осенний пейзаж в окне, курила. Её душу терзали сомнения. Она прокручивала в голове весь вчерашний вечер, разбирала по мелочам сегодняшний разговор с Ненси. «Может, зря я так резко надавила? Может, она станет двойным агентом? Что я делаю не так? Или так?» – она задавала себе вопросы, и тут же отвечала на них. «Нет, я показала свою силу, уверенность и возможность её уничтожить, она испугалась и будет делать так как я ей скажу. И всё я правильно делала, без сомнений» - Она затушила сигарету и блаженно откинулась на спинку дивана. На шее у Гардии висел медальон, она редко его открывала, за последние пять лет всего один раз. Порой ей казалось, что он прожигает ей кожу, порой заставлял мёрзнуть. Сначала она хотела его сорвать, но потом передумала, рассудив, что гуманоида можно вычеркнуть из жизни, а память о нём нет, и это спасло безобидную побрякушку. Гардия плавно поднялась с дивана и подошла к зеркалу. «Ну, что ты мне скажешь? Что посоветуешь?» – Спросила она у своего отражения. Отражение молчало. Турианка подошла ближе и стала внимательно всматриваться в него. Оттуда на неё взирали, со свойственным им внешним безразличием, большие, глубоки, цвета солнечного янтаря, глаза. Над ними мирно покоились мощные совершенно правильной формы надбровные пластины. Прямой, аккуратный, немного заостренный, носик чуть слышно посапывал. От изучения своего лица её отвлёк звонок."Румб какого сартра!" она пересекла комнату и присев на край стола активировала ПК
- Бос к вам посетитель. - голос помощника был немного раздражённым.
- И кого же там принесло
- Мис Виктория. - Ответил Румб. Гардия мысленно проматерилась.
- Скажи пусть поднимается.
Виктория вошла в комнату, беглым взглядом окинула её убранство – более, чем убогое на взгляд женщины, посмотрела на турианку. Сегодня, на трезвую голову, Гардия не понравилась ей ещё больше, чем вчера. «Проблем с ней будет, конечно… - подумала Виктория, - но… цель того стоит. Главное – заполучить её сейчас. А потом… потом мы поговорим на другом уровне..»
- Добрый день, мисс Кринт, - со сдержанной любезностью и вежливостью улыбнулась женщина. – Я вижу, вы удивлены моему приходу.
- Ни чуть, мои гости часто приходят ко мне, прояснить некоторые аспекты, - она хищно улыбнулась - Иногда что-то забывают. Чем обязана вашему приходу. Гагдия встала со стола и пройдя к бару налила себе немного турианского. - Виски?
- Пожалуй, да, - ответила Виктория.
Гардия налила ей немного в хрустальный бокал, и очаровательно улыбнулась, почти во все жвала.
- Итак дорогая мис Виктория, чем могу быть Вам полезна? - Кринт сделала глоток и подошла к окну.
- Вчера мы с вами, мне показалось, не договорили, - начала Минтз, принимая из рук турианки бокал. - Зрелище занимало всех намного сильнее. Вы были неподражаемы. Я разбираюсь в талантах, и, повторюсь, он у вас есть. Я поражена. А удивить меня сложно. Вас ждёт блестящее будущее. Не стоит упускать возможность. Такой шанс выпадает лишь однажды.
- Уважаемая Виктория, я скромная турианка ищущая свой путь во вселенной, я не стремлюсь к славе, я её призираю. Безусловно мне лестны ваши оценки и Ваше предложение, но боюсь, я не та кто Вам нужен, вы разочаруетесь во мне. - Гардия поставила бокал на подоконник, и достав портсигар закурила.
- Вы склонны приуменьшать свои достоинства, - Виктория уже начинала чувствовать раздражение, но всеми силами старалась держать себя в руках. – Они большие, очень большие. С такими достоинствами легко найти свой путь. Надо только не упустить удачу, особенно когда она сама подставляет свой хвост. Рекомендую вам принять моё вчерашнее предложение, - женщина сделала паузу, пристально наблюдая за реакцией турианки. - И, я понимаю, подобный талант, как и всё достойное в нашей жизни, стоит денег. И так, ваша цена?
Кринт рассмеялась выпуская клубы сизого дыма. - Знаете Виктория, мой бывший агент по началу говорил так же, но потом... мы не сошлись характерами, жаль его, он умер, его выпотрошили и ставали под дождём - турианка внимательно следила за реакцией Виктории - Страшная смерть, он был хорошим гуманоидом.. Знаете я иногда ухожу в депрессию, когда вспоминаю его. - она снова присела на край стола и положила ногу на ногу. Цена, принято считать что всего и у всех есть своя цена. Но вот вопрос за что цена? Одни ценят за одно другие за другое третьи за третье. Личность многогранна и бездонна. А за что хотите платить Вы?
Слова и тон турианки Виктории не понравились.
- Мне показалось, или вы пытаетесь мне угрожать? - сухо спросила она, сверкнув глазами.
- Вот видите, Вы уже не понимаете меня, дальше будет только хуже - Она облизнулась и резко втянула её запах: "Горьковатореховый оттенок, хмм... все вы похожи!" - она ухмыльнулась своим мыслям и продолжила. - Мой отец, был турианским военным, участвовал в войне первого контакта, он всегда говорил мене: "Угрожая кому-то, ты предупреждаешь его" Так что я никогда ни кому не угрожаю, я просто действую, а как известно действие это жизнь- она сделала глоток и затушила сигарету в стакане.
- Жаль… - наигранно протянула Виктория, и отставила бокал с недопитым виски в сторону. – А, я думала, что мы найдём общий язык. Впрочем, ещё не вечер… - в её голове уже созрел альтернативный план получить турианку, но уже на совершенно других условиях. Если эта дура не хочет добровольно, всегда можно подыскать способы «убеждения». – Передумаете – я буду рада. До встречи, мисс Кринт…
- До встречи, я всегда буду рада видеть Вас в "Вертикале"
Как только женщина скрылась за дверью, хрустальный стак полетел ей вслед. Мелкие мерцающие осколки разлетелись по офису, отражая рассеянный свет, старинных светильников. Туринка зарычала, пальцы рук затряслись от напряжения, и что-то, словно по наитию, повлекло её к зеркалу.
«Кто ты? Откуда эта ярость?» – Кринт задала вопрос своему отражению Отражение немного подрагивало, но молчало. Турианка подошла ближе и вцепившись когтями в раму зеркала, с дрожащими жвалами стала внимательно всматриваться в лицо смотревшей на неё турианки. Оттуда, с вызовом и призрением на неё взирали, горящие безумием рыжие кристаллы Сартровой преисподние. Над ними в напряжении сошлись мощные надбровные пластины. Она тяжело дышала и зеркальная поверхность покрывалась туманной дымкой, делая отражение той, что внутри пугающе роковым.
Гардия отшатнулась от зеркала, и с силой сдавила голову обеими руками.
"Нет! Нет! Нет! Она мне ничего не сделала!" - Гардия обхватила себя руками и бросилась к столу. Забившись под него, на обняла свои колени и стала напевать колыбельную, которую ей в детстве пела мать.
Звёзды рождаются, звёзды сгорают,
Падая в руки к нам, умирают,
Души их Вечность себе забирает,
Желания наши она исполняет.
- Сука! - процедила сквозь зубы Виктория, плюхаясь на сиденье аэрокара. - Шлюха турианская! Ну, ничего... ты у меня ещё взвоешь. На коленях приползёшь! - женщина повернулась к шофёру: - Что смотришь?! Гони домой!
_________________________________________________________________
Вернувшись к себе в комнату, Виктория схватила пачку сигарет, закурила, выпустила густую долгую струйку дыма. "Через кого?.. Через кого из местных это можно провернуть? - размышляла она. - Надо спросить у Эндрю: он всех местных уродов знает".
Нежным перезвоном инструментон оповестил хозяйку, что ей пришло сообщение.
- Дьявол! Кого ещё несёт?!
Виктория открыла письмо.
"Уважаемая миссис Минтз! Сегодня я была резка - прошу извинить, если я нанесла вам обиду. Позвольте мне загладить свою вину. К письму приложено приглашение на блестящее мероприятие - благотворительный вечер, что госпожа Павус - коммендант колонии - устраивает через два дня. На вечере будет весь цвет Хейлоса. Уверена, что вы сможете прекрасно провести время в общении с достойными гуманоидами.
С уважением,
мисс Гардия Кринт."
Первым деланием Виктории было разбить инструментон вдребезги. Но сдержалась. Она поняла, что получила ответ на свой вопрос. Что ж, прекрасно... Турианка сама подписала себе приговор. Вот где она, Виктория, найдёто того, кто сможет помочь ей "уговорить" несговорчивую хозяйку клуба принять "правильное" решение...
Виктория улыбнулась своим мыслям, чувствуя себя уже победительницей, и закурила вторую сигарету.
Бояться нужно не смерти, а пустой жизни...
|
Спустившись с восьмого этажа, Сайлас поприветствовал охранника, и вышел во двор. Небо было чистое, воздух свежий и немного прохладный, на асфальте виднелись небольшие лужи, указывая что ночью шёл дождь. Номек, слегка поёжившись, направился к стоянке аэрокаров.
Во дворе суетилось уже около десятка разумных, часть спешило на работу, один турианец гулял со скилошом*, а также на одной из скамеек, мимо которой лежал путь к стоянке, не изменяя своей традиции, сидели три пожилых человеческих женщин, одна из которых была соседкой Сайласа по площадке.
– Доброе утро Антонина Семёновна, – поздоровался турианец с женщиной, сидящей посередине.
– И тебе доброе Сайлас. Уж и не прошло и два года как ты начал меня нормально называть, а то всё мисс да мисс, – искренне улыбнулась старушка.
– Исправляюсь, – улыбнулся в ответ турианец, разведя жвала. – Хорошего вам дня.
– И тебе, – кивнула женщина
Отойдя на пару метров, Сайлас краем уха услышал разговор старушек.
– Всё-таки турианцы очень вежливый народ. Вот например, мой сосед Номек, всегда здоровается, почти всегда помогает если попросишь.
– Это ты верно говоришь Семёновна. Мои соседи-турианцы тоже очень приветливые. Если бы наша молодёжь была такой, цены бы ей не было.
–«Эх, Антонина Семёновна, у каждой расы есть свои индивидуумы, за которых бывает стыдно, просто вы их ещё не встречали. К тому же, для нас помощь пожилому населению в порядке вещей» – подумал про себя серый турианец, мысленно улыбнувшись приятным словам женщины.
Остальную часть турианец уже не слышал, так как завернул за угол. Да и к тому же подслушивать он не любил, только если по работе. И этот их разговор происходил как минимум раз в неделю, на протяжении всего времени проживания здесь.
Подойдя к своему аэрокару старой турианской модели марки Авинн, Сайлас активировал иструментрон и сделал несколько манипуляций по голоклавишам. Кар пискнул, извещая владельца о отключении сигнализации, турианец сел на место водителя и через несколько минут транспортное средство взмыло в воздух.
Войдя в кабинет, серый турианец с удивлением отметил, что тот был пуст. Никто, как обычно это происходило, тихо-мирно не дремал за столом или на диване. Но всю эту спокойную идиллию лишь нарушала мигающая лампочка на терминале Сайласа, извещающая о входящем сообщении. Активировав устройство и проведя несколько манипуляций по клавишам, сообщение вылезло на экран:
«На рабочем месте меня может сегодня не быть. Постарайся перебрать все оставшиеся документы на столе в номерном порядке и сложи их в шкаф. Клара»
Взглянув на внушительные стопки датападов на противоположном столе, Номек обреченно вздохнул.
- Ну что ж, будет тогда что почитать сегодня, - оптимистично пробормотал турианец
Через полтора часа стол опустел только на пятую часть. Сайлас почти в каждом деле просматривал краткое содержание. Если какое-то из них было ему интересно, то быстро пробегал глазами по основным фактам.
Полное погружение в разбор и чтение документов прервала вибрация инструментрона. Нервно щёлкнув жвалами и нахмурившись, Номек активировал гаджет, но увидев кто звонит напряжённость на лице сразу спала. Переведя по быстрому звонок на свой терминал, который он поставил перед собой, ответил на звонок. На экране появился чёрный турианец с зелёными клановыми метками на жвалах и боковых гребнях.
– Сержант Номек, почему так долго не отвечаете вышестоящему офицеру? – с притворно-рассерженным лицом и серьёзным тоном спросил чёрный турианец.
Сайлас сделал виноватый вид и, отдав честь, с такой же чёткостью ответил:
– Больше такого не повториться, сэр.
Через несколько секунд оба рассмеялись.
– Таркус, ты как всегда в своём репертуаре.
– Куда же без этого. Привет. Ну как «ваша служба и опасна и трудна»? Кстати поздравляю с повышением.
– Спасибо. А сам как думаешь, в принципе всё также как было на Цитадели. Куча маньяком, убийц и другой всякой дряни, – отмахнулся Номек.
– Ну а на самом новом месте тебе как?
– Ну, беготни и бумажной волокиты хоть и стало больше, но это лучше чем быть участковым. Не такое всё рутинное так в Отделе общественной безопасности. Мой начальник - человеческая женщина. Могу сказать, что достаточно много повидала за свою карьеру.
– Получать удовольствие от работы и иметь хорошего начальника, это самое главное.
Номек одобрительно кивнув, продолжал постепенно разбор документов.
– Как у тебя-то дела? Всё также по Траверсу гоняете или уже на Терминус замахнулись? – Номек откинулся на спинку стула, заведя руки за голову, – задал встречный вопрос номек.
– В Терминус нас очень редко посылают, только если кого-то надо преследовать. А так, да, в основном Траверс всё также патрулируем или ведём разведку. Дела в принципе нормально, недавно Стратосу орудия и щиты обновили, а всё остальное по старому.
– Как жена с дочкой?
– Хорошо, всё также живут на Палавене. Дочке скоро пять лет исполниться, вследствие чего пытаюсь из начальства выбить отпуск. К тому же отдых нужен и моей команде, а то уже почти полгода в космосе болтаемся. Только один раз на твёрдую землю ступали и то только для разведки. Ты-то сейчас чем занимаешься?
– Да так, провожу переархивацию дел своего начальника, некоторые из них весьма занятные.
– Например?
Сайлас взял один из датападов, которые недавно просмотрел, но ещё не успел убрать в шкаф.
– Ну вот, серийный маньяк-человек. Пытал, насиловал и убивал азари и человеческих женщин. На каждой своей жертве оставлял вырезанный ножом рисунок пыжака, что-то вроде визитной карточки. Несколько месяцев за ним убойный отдел гонялся.
– Мда, у нас всё же противники попроще.
– Ещё бы, – усмехнулся серый турианец
– Ладно, давай, сейчас наш патруль будет уходить от информационного буя, а дальше переход к ретранслятору.
– Хорошо давай. Приятно было снова тебя услышать и увидеть в добром здравии.
– И мне тебя. Ещё как-нибудь созвонимся. Конец связи.
Сайлас кивнул и экран погас. Посмотрев ещё пару минут на терминал, он продолжил переархивацию уже в ускоренном темпе, т.к. звонок друга ему достаточно сильно поднял настроение.
После обеда Сайлас закончил перебирать датапады и теперь расслабившись, наслаждался тёплым напитком из турианских фруктов, купив его возле кафе, в котором он обедал.
Допив морс, он приступил к написанию отчёта о делах, которые он вместе с напарником ведут. Но к сожалению он шёл как-то туго и правильных слов иногда не удавалось подобрать. Провозившись так несколько часов, серый турианец кое-как завершил отчёт, но для себя оставил галочку, что потом его надо перепроверить. Положив датапад в выдвижной ящик, Сайлас открыл на терминале свою старую рабочую почту, которую забыл проверить утром. Писем было достаточно много. Помимо спама и других сообщений было одно письмо, которое он ждал уже несколько дней:
«Отправитель: Ли Чан, Служба Безопасности Цитадели
Кому: Сайлас Номек
Тема: Убийство деятелей искусства
Здорова Серый, давно о тебе что-то не было слышно, ну да ладно все мы занятые. Твою просьбу я выполнил, так что когда будешь на Цитадели, тебе придётся проставиться. А теперь к делу.
Из всей той информации, что ты прислал, наши эксперты сделали вывод, что те музыканты, скульпторы, художники и другие деятели искусств, которых убили, были по уровню исполнения либо средними, либо почти полными бездарностями, которых наверно протолкнули наверх какие-нибудь богатеи. Отсюда я и эксперты сделали вывод, что убивает их разумный, очень ценящий высокое искусство. «Вот такие пироги» как говорят русские. Файл с полным отчётом я приложил.
До встречи.
P.S. И помни за тобой должок»
-«Значит на Цитадель больше не ногой,» – с иронией усмехнулся Сайлас. Из-за этого Чана, многие кто ему был должен в таком стиле в последствии оставались без половины зарплаты.
Номек кликнув на файл, погрузился в чтение. Всё таки Чан очень хорошо со своими сотрудниками умел раскапывать большое количество информации из малых крупинок.
-«Что ж, думаю Кларе эти документы очень понравятся,» – подумал про себя с воодушевлением Сайлас.
*Скилош – турианских аналог варена и собаки.
Каждый человек способен на многое. Но, к сожалению, не каждый знает, на что он способен.
|
Амира очнулась внезапно. Нет, не ото сна, хотя поспать ей не помешало бы, скорее просто от своих мыслей. Чулан на мансарде, в самом углу почти не освещался, увидеть свою ладошку даже на расстоянии вытянутой руки не представлялось возможным. И все же... и все же быть здесь, на старом латексном матрасе, дышать пылью и погружаться во сны наяву, было очень заманчиво. Куда заманчивей, чем спускаться в залы "Вертикали" и смотреть в виноватые глаза Румба или холодные - Гардии. Жаль, лишь рисовать здесь было негде. Да и незачем, собственно, ведь сквозь сероватую тьму к ней сами приходили видения, и на этот раз картины были очень яркие.
С того момента, как по коже Джейн впервые скользнул острый кинжал Кринт, она вычерчивала полосы на себе - для этого пришлось снять порядком измазанный комбинезон, оставшись нагой на продуваемом сквозняками чердаке. Зато теперь она, впустив сквозь створки слухового окна немного света, рисовала картины на своем теле: вот острый ножик скользит по небольшой груди, оставляя за собой кровавую полосу, теперь чертит линию ниже, огибая пупок и обводя бедро. Амира откинулась на матрас, оперевшись лопатками и, прогнувшись в спине, кончиками пальцев ног держала равновесие и тяжело дышала. Свежие рубцы саднели, по коже легкими касаниями бежали мурашки, но та боль, что испытывала на столе Джейн, теперь была и с ней. Амира выгнулась и принялась рисовать дальше, закусив губу, в отчаянии сведя брови. Теперь кровавые узоры пересекались, словно лианы по ее тонкой шее, огибая соски несколько раз, и спускались ниже по внутренней стороне бедра. Амира раздвинула ноги и провела пальцем по свежей линии, не давая затянуться коже, не разрешая крови остановиться.
- Богиня... - выдохнула она и застонала. Боль не могла сравниться с той, что испытывала Джейн под холодным касанием металла, но чувствовать ее казалось правильным, честным. Правда, для кого именно - сложно было сказать, ведь кровавый ритуал не мог принести ни облегчения, ни забытья. Рот Амиры исказился в гримасе отчаяния, у носа собрались целые озерца слез, и вдохи секундного удовольствия сменялись выдохами жгучей агонии, когда пальцы ее касались краев порезов. Перед глазами стоял Румб, угрюмо прижавший жвала к лицевым пластинам, понурившийся, но упрямый. Был ли у него нож или просто веревки, держал ли он ту девчонку или сам истязал ее - теперь не имело значения. Амира воздала тому пресловутому равновесию, о котором говорила Гардия, воздала Богине ли, Духам - неважно. Она поставила на чашу вселенских весов свою боль против боли Джейн, и теперь возмездие не могло настигнуть Румба - такого доброго и слишком уступчивого, упрямого в своей непоколебимой любви к оковам рабства Кринт.
Амира покосилась на захлопнутые двери, где красноватым светом помигивал давно неисправный замок. Оставаться здесь больше не имело смысла - жертва была принесена, равновесие установлено, а кровь в ранах начала потихоньку сворачиваться. Но так было должно, иначе бы призраки боли преследовали ее до конца мира, а пережить эту боль однажды, было не такой уж большой платой за спокойствие души.
- Ами... - она не удивилась, услышав его голос. Уставший и обреченный, даже какой-то потухший, как свеча в храме. Он звал ее, потому что одному ему было невыносимо. Не из-за того, что турианец испытывал чувство вины, нет - та девчонка была лишь бусинкой в череде таких вечеров у Кринт. Невыносимо ему было лишь оттого, что вечер этот с наказанием таких вот Джейн и Мелисс должен был наступить когда-то, пусть даже не вчера, и Ами все равно бы ушла, как собиралась исчезнуть сейчас.
- Амира, - он повторил ее имя уже тверже, чуть приподнимая голову. Его глаза скользнули по согнувшейся фигурке сидящей на полу азари. Она приобнимала себя тонкими, порезанными руками, сложив голову на колени, отчего лопатки ее, как крылья хищной птицы, ясно выступали над худой спиной. Нарушая хрупкое очарование момента, капля крови, прильнув к коже расслабленной ладони, соскользнула вниз, очевидно, не желая расставаться со своей хозяйкой, и упала.
Турианец со вздохом опустился следом на то же пыльный пол, прислонился головой к стене и закрыл глаза - смотреть на израненную Ами совсем не оставалось сил.
- Что же ты, Румб? - зашептала она. - Все прошло, все прошло...
Ее тихие причитания окутывали его сознание ровно до тех пор, пока он не поднял веки и не увидел, как Амира, неловко покачнувшись, встала и, плавно переступая, приблизилась к нему.
- Амира... - зашептал он. Не выдержав, обнял ладонями ее ноги, сплошь увитые кровавыми порезами, и принялся покрывать каждую линию поцелуями, облизывая ее кровь. - Любовь моя, душа моя... Я привык терять тебя в твоих снах и видениях, но не уходи сейчас.
- Как я могу? - она покачала готовой и провела ладонью по его лицевым пластинам. - Как могу остаться? Ты ведь не уйдешь со мной?
Он единожды качнул головой и виновато отвел глаза. Его руки как будто даже ослабли и, словно прощаясь, напоследок нежно провели по израненной коже.
- Я... Я думаю, мы должны обработать твои порезы, - он слегка закашлялся, справляясь с голосом и наиграно бодро постарался подняться на ноги. Азари отшатнулась. Она знала, что он не уйдет с ней, что останется в "Вертикали", но слышать это от него самого оказалось куда неприятнее, чем она ожидала.
- Нет. Не хочу, - она испуганной птицей упорхнула к окну, заплетаясь в своих ногах, натыкаясь в темноте на накопленное годами барахло. - Пусть... пусть они останутся со мной.
Турианец уткнулся лицом в свои ладони, моргнул пару раз, соображая, но не нашел ничего лучше, чем просто уйти. Говорить больше было не о чем.
Проскользнуть мимо верхних покоев не составило труда, куда сложнее было сосредоточиться и собраться. Она тенью исчезла в своей стерильной комнате и вновь застыла перед окном, царапая начавшие затягиваться порезы. Кровь уже остановилась, но надавливать на свежие ранки, ожидая, когда появится новая капля, казалось занимательным. Только спустя некоторое время Амира поняла, что вновь выпала из реальности, все это время раскачиваясь на носках, погрузившись в беснующийся мир фантазий. Она слегка тряхнула головой, отгоняя стайку ненужных мыслей, и обернулась к шкафу, где забытым висел подарок турианки - новый комбинезон. Азари провела по нему пальцами, словно здороваясь со старым другом, а потом и вовсе потерлась щекой. Если бы у нее было время... но времени не было - светило неумолимо клонилось к закату, и нужно было уходить. Амира как будто бы и торопливо, но безумно неловко натягивала на саднящие от порезов ноги штанины, скрепляла застежки и выправляла ворот. Нужно было идти, нужно было скрываться, пока не пропала решимость.
"Убежать не так сложно, как придумать, чем занять себя на новом месте..." - подумалось вдруг Амире. Она посмотрела на темнеющий провал двери, осознавая, что именно в эту секунду и начинается ее новый путь.
"Я... я вернусь на Тессию. К сестре", - неуверенно подумала она. Неуверенно - потому что на самом деле она сама не знала, успеет ли улететь туда.
Пожалуй, самым положительным в отсутствии вещей и есть это самое пресловутое отсутствие. Собрать рюкзак было легче легкого - набор мелков, обгрызенные угольки, свернутая в трубочку бумага, кисточки с шерстью хижара, краски и омни, которого она не касалась с тех самых пор, как здесь очутилась.
"Жаль только, не дождалась всходов цветов..."
- Не уходи, Ами, - Румб опять появился из ниоткуда, взял за руку и притянул к себе. - Я прошу...
- Тише... - азари приложила пальцы к его губам и улыбнулась. - Мне нужно быть рядом с ней.
- С кем, Ами? - турианец бережно ухватил ее пальцы и прижался к ним щекой.
- С Налиной, ты же знаешь, она спит дома, на Тессии, - Амира нахмурилась, объясняя это, словно слова ее были прописной истиной.
- Ты летишь на Тессию? Как?
Азари подтянула рюкзак на плече, невидящими глазами принялась цепко шарить по всей комнате, силясь что-то вспомнить.
- Ты спасен, та девушка отомщена, но Гардия потеряла ориентиры – теперь нет различия, чьи цветы расцветут на полях возмездия. Она тянет за собой вереницу смертей, словно жемчужное ожерелье, но, Богиня свидетельница, она может ... Ты должен остеречься, Румб. Моя любовь не убережет тебя, - азари прошептала это чуть слышно, постоянно оглядываясь назад - дальше по коридору были слышны легкие шаги, и она опасалась, что кто-то сможет их услышать. Она вглядывалась в его лицо, искала что-то и ждала каких-то его слов.
- Пришло время сказать прощай, - прошептала она.
- Прощай... - эхом повторил он. Амира порывисто обняла его, задумалась на секунду, а потом все же прикоснулась к губам турианца, очень нежно и ласково. Пожалуй, в этом недолгом поцелуе пронеслись все неосуществленные мгновения их "долго и счастливо", вся мертворожденная любовь и невыраженная нежность. И если бы азари не блуждала в лабиринтах своих мыслей, то ей стало бы невыносимо грустно и печально от осознания прощания и предчувствия того, что это путешествие скорее всего станет для нее последним. Но она не слишком отчетливо осознавала, что происходит, просто держала в руках лицо турианца, прижималась губами и дышала, глубоко и мерно. На самом закате она покинула «Вертикаль».
...emma lath, emma sa'lath, emma vhenan...
|
Совместно с Shelest, Роса.
Нынешний вечер выдался достаточно теплым, совсем по-летнему, как на его старой колонии. Настроение Гросснера было очень хорошим, несмотря на то, что сегодня было мероприятие, на котором он быть просто обязан, но не слишком и хотел. Стоя в своем смокинге у входа, опираясь на трость, Михаил смотрел вдаль прямой улице, наблюдая за тем, как Шедар скрывается за горами, даря последние теплые лучи колонии. Взяв сигару в зубы, человек осмотрелся, Кларисса должна была прийти с минуты на минуту. Ему было интересно, что все-таки от него хотят на этот раз? Какой-нибудь легкий психопат? Или все- таки подкинут дело про него самого? Несмотря ни на что, Михаила раздирало любопытство, что успели расследовать, и какие выводы уже сделаны. Мероприятие еще толком не началось, но известные, но при этом толком пустые личности уже подтягивались к месту. Вон там идет один из владельцев дамбы, в компании со своей отвратительной женой. Сколько денег отмыли, столько прибыли… Но кроме денег ничем похвастаться не могут. А тут один из мэров среднего города, мерзкий тип, его стараются сторонится все уважающие себя люди, как смог пробиться с таким скудным уличным характером до такого уровня, так и не понять. Гросснер проводил взглядом их до входа после вновь переключился на размышления о деле что ему хочет предложить детектив.
Кар-такси обогнул небоскреб «Хейлос Плаза» и плавно приземлился перед входом. Двери открылись, и Кларисса не спеша выбралась из машины, попутно окидывая взглядом окружающее пространство. По длинным ступенькам тянулись гости. Все были одеты в дорогие костюмы, и шикарные платья. Все это выглядело просто великолепно и придавало ощущение незабываемого вечера. Если бы… Было безопасней поучаствовать в перестрелке с наркоторговцами в нижнем районе, чем оказаться в этом месте. За всеми этими фальшивыми улыбками и манерами скрывалось столько обмана и яда. Это можно было сравнить с большой игрой. Победитель получал все, а проигравший лишался всего, иногда даже жизни. Хотя участники этой игры могли придумать для соперников участь куда страшней. Клариссе захотелось провалиться сквозь землю, когда она почувствовала на себе множество взглядов. Она тут же начала выискивать Михаила, в надежде, что его общество укроет ее от этого. Да и Иллиста должна была быть где-то поблизости.
- Господин Гросснер! – громко окликнула Ривес, заприметив мужчину выше на ступеньках.
О, вот и детектив. Гросснер лениво поднял руку с сигаретой вверх, в знак того, что ее видит и что бы она поднялась к нему. Все же, вечер становился все интереснее, видимо, Кларисса хотела на вечере после разговора остаться и воспользоваться шансом что бы расслабиться.
- Приветствую,- Михаил едва поклонился, взял ее руку и поцеловал в ладонь,- вижу сегодня ты очаровательно выглядишь, ну что, идем?
Кларисса чуть улыбнулась и кивнула. Стало спокойнее и ощущение, что на нее смотрят множество глаз, куда-то исчезло. Сразу переходить к делу она не решилась.
Гросснер аккуратно взял ее под руку и повел на мероприятие. Внутри играла нежная размеренная музыка, со всех сторон доносился гул гостей, именно на таких мероприятиях часто обсуждали передел колонии, новые договора и затевали множественные пари. Накрыт был большой фуршет, где среди прочего стоял шоколадный фонтан вместе с нарезанными кусочками фруктов, ряды бокалов вина, шампанского, а для особых эстетов коньяка. Свет был мягким и не очень ярким, придавая атмосферу уюта и комфорта.
- Для нас забронирован столик, пойдем туда, или ты хочешь взять напиток, что бы наш разговор шел легче?
- Мне кажется, ничто не сделает этот разговор легче, - пожала плечами Кларисса. – Впрочем… - она подхватила бокал шампанского с подноса, когда подошедший официант любезно предложил его гостям. – Честно, я всего несколько раз бывала на таких мероприятиях и до сих пор без понятия, что здесь делать… Поэтому Вы правите балом, господин Гросснер.
- Давай без фамильярности, мы с тобой знакомы не один год что бы вполне разговаривать на равных, прошу,- он отодвинул стул и предложил девушке присесть, после чего, сел рядом тоже держа в руках бокал с шампанским, - Клара, я вижу в твоих глазах искорки чувств, и кто же этот счастливчик, если не секрет?
- Эм… Что? Нет. Никто… - по началу удивилась Кларисса. Хорошо, что не пила шампанское, а то точно бы подавилась. - С чего вы взяли? - она стала, переключая взгляд на различные объекты, лишь бы не смотреть на Михаила. А на щеках выступил легкий румянец. - Э-э-э... Может лучше поговорим о чем-нибудь другом? О деле, например… - она, наконец, посмотрела на мужчину, стараясь сохранять спокойный вид.
- Обманывать психолога который помог отловить нескольких опасных преступников... Не смешно ли? - он ухмыльнулся,- тем не менее, я за тебя рад, выпьем за твое здоровье, - он чокнулся с ней бокалом и отпил немного шампанского.
Действительно. Кого она обманывала?
- Ладно, не будем обо мне. Как идут ваши дела?
- О моих не беспокойся, Кларисса, и не стоит так замыкаться, расслабься, ты на этом вечере на равных со всеми, просто этого никто не знает, - он подмигнул.
- Тут дело не в равенстве, - она вновь почувствовала на себе те же взгляды и обернулась. За пару столиков от них, сидели человек и турианец, что-то спокойно обсуждая и изредка кидая в ее сторону взгляды, не сдерживая сопутствующей ухмылки. Детектив внутренне поежилась и отвернулась. – Я слышала один из ваших магазинов ограбили…
- Да, было, не будем об этом,- он отпил еще,- какой-то интересный случай на этот раз или стандартный серийный убийца?
- Я в затруднении, - Кларисса покачала головой. – И все-таки придется коснутся темы с вашим магазином… Я не знаю, это судьба или карма… Но тот, кто ограбил ваш магазин и убил продавца, был найден мертвым. Когда я осмотрела тело и место, то нашла много схожего с другим преступлением, убийством коменданта. Мне кажется это сделал один и тот же гуманоид.
- Судьба бывает благосклонна к нам, а бывает нет, тут скорее всего просто повезло, хочешь, чтобы я вынес свой вердикт? Нужны дела.
- Вот поэтому кое-что подготовила для вас, - Кларисса достала из сумочки небольшой носитель и передала его Михаилу. – Я уже кое-что выяснила, возможно тот, кто это сделал турианец.
- Не всегда это турианцы, я посмотрю и смогу вынести выводы, - Гросснер взял данные, - расслабься, то что на тебя косятся, это ничего страшного, тут я смогу успокоить любого.
Кларисса улыбнулась.
- Спасибо. Но я сама могу с этим разобраться. Просто мне не комфортно... Вот и все, - утвердительно кивнула женщина. – Честно говоря, я надеялась, что вы посмотрите на данные сейчас.
- Оценить бегло не сможет никто, нужно время, я изучу все данные и смогу в ближайшие дни сказать наиболее интересную информацию по этому поводу, - Михаил кивнул.
- Вы же знайте, что я предпочитаю работать быстро. Просто… - она расстроено опустила взгляд и начала крутить серебряное колечко на пальце. – Если то, о чем я думаю окажется правдой, то боюсь вскоре еще будут жертвы. И так дело с предыдущим убийцей сильно тормозится…
- Предыдущим? Это уже интересно, по нему данные ты тоже передала? - Гросснер выпил еще немного шампанского, - если мы сможем понять, как они убивают, вполне логично, что сможем понять кто может оказаться в группе риска. А там, уже и до поимки не далеко. Не беспокойся, Клара, все самые подробные выкладки и предположения я тебе сообщу, при личной встрече или как обычно через почту?
- Как захотите, - Ривес перестала нервно крутить кольцо и посмотрела на Михаила. – Не передала, потому что жду ответа от экспертов по искусству. Если это ничего не прояснит, то непременно обращусь к вам, - ее уголки губ дрогнули, и она сделала глоток из бокала.
- Искусству? Если судить по утечкам, то скорее всего и надо там копать, ведь погибли в основном действительно восходившие деятели искусства, правда фигурировали и еще гуманоиды, но может быть журналисты не все пронюхали,- не нервничайте так большинство знают, что вы сейчас не опасны и не на расследовании, а остальные не тронут так как ниже по статусу.
- Что? Нет, - Кларисса широко улыбнулась. – Я нервничаю вовсе не из-за этого. Мне и дела нет до того, кто там что думает, - она махнула рукой куда-то в сторону. – Просто ожидание утомляет, - женщина сделала еще глоток и расслаблено опустила плечи, отклонившись на спинку стула.
- Может танец? - Гросснер встал и протянул руку Клариссе, - я не настаиваю, но это сократит томительное ожидание.
- Боюсь, я отдавлю вам все ноги, - детектив взяла за руку мужчину. – Танцор из меня никудышный…
- Это не беда, если будете сильно оттаптывать мне ноги, я могу вам ответить тем же,- он улыбнулся, явно шутя, и проводя ее к танцевальной зоне.
Как нельзя кстатсти заиграла нежная медленная музыка, что располагала под не слишком быстрые движения. Взяв ее одной рукой за талию вторую за ладонь, он медленно водил ее по кругу, изредка разбавляя другими движениями, в частности, Клара подловила ритм и в нужный момент не очень быстро крутилась во круг своей оси, держась за его руку, выставленную над ней.
Кларисса мечтательно заулыбалась.
- Забавно, - закончив кружится, она вновь положила руку на плечо Михаила, продолжив вальсировать. - Последний раз я так танцевала на своем выпускном вечере. С отцом, - на последней фразе она как-то погрустнела, отведя взгляд в сторону.
- Я думаю, прекрасные воспоминания нельзя смешивать с негативными, просто помни что тебе нравилось танцевать в тот момент, - он аккуратно толкнул ее, придерживая за спину, тем самым она легонько прогнулась назад, показывая красивое завершение под конец мелодии,- кажется, вы стали объектом интереса у некоторых мужчин, - Михаил ухмыльнулся, возвращая ее в первоначальное положение.
- Наверное, мне не стоило одевать такое платье. Мне это внимание ни к чему.
- Понимаю, в броне как-то спокойнее и менее заметнее, может быть, вы хотите отведать немного закусок? Или еще танец? - он улыбнулся, смотря прямо ей в глаза,- и не смейте мне врать, Кларисса, я тебя слишком хорошо знаю для такого.
- Да, в полицейской форме мне спокойней, - кивнула женщина. Затем чуть нахмурилась. – Врать вам? С вами этот фокус точно не пройдет… И насчет чего я могу лгать?
- Например насчет того, что вы не хотите есть, вы так иногда с интересом поглядываете на закуски, но предложив вам пойти к столику, ваши глаза смущенно глянули в сторону, это как пример.
- А это разве не называется стеснительностью? И если мы сейчас вернемся к столу, я бы с удовольствием перекусила.
- Прошу, нет, я уверен ты бы сказала, что не голодна или что-то в этом духе, то есть на фоне стеснительности легонько соврали.
- Но ведь нет ничего плохо в маленькой лжи? – она чуть улыбнулась и прищурилась.
- Конечно нет, - он легонько приобнял ее за талию и проводил до фуршета,- выбирай и потом посидим в расслабленной обстановке.
Кажется, впервые в жизни Иллиста присутствовала на столь роскошном приёме. Подобные мероприятия у турианцев всегда проходили в заметно менее помпезной форме. Да, порой даже более торжественно, но с гораздо меньшей пустой показушностью. Не требовалось всех этих сложных запутанных протоколов, ритуалов, условностей. Даже вечерние платья были необязательны: вполне хватало «парадки».
Женщина чувствовала себя крайне неуютно среди всей этой мишуры, красивой, но слишком очевидной подделки, фальши, лицемерия. Держась в стороне, неприметно, стараясь не обращать на себя ничьего внимания, Иллиста рассеянно наблюдала за гостями, держа в руках бокал, наполненный игристым вином цвета вечерней небесной выси.
Его она едва ли осушила на треть. Скорее, чуть отпивала по капле – для вида. Хотя и после бутылки Гирда она вполне могла сохранить способность провести сложную операцию, но на работе Иллиста никогда не пила. А сейчас она была на работе… И работа эта должна была закончиться с официальным окончанием благотворительного вечера – в три часа ночи по местному времени.
Это обстоятельство, да ещё, пожалуй, мысль, что где-то здесь должна быть её подруга, были единственными двумя обстоятельствами, которые придавали ей сил и терпения находиться в этой столь чужой и непривычной для себя атмосфере.
Сколько пустых разговоров: деньги, удачные сделки, торжество над облапошенными конкурентами, успехи у женщин, пикантные подробности ночных похождений по «интересным» заведениям, бравада, чванство, напыщенность, прочая шелуха жизни – всё то, к чему Иллиста не испытывала ничего иного, кроме отвращения, в лучшем случае – безразличия.
Гораздо больше сейчас её занимал другой предмет: внутреннее беспокойство из-за событий последних дней. Словно крепчающий ветер порождает в глубине существа чувство страха из-за назревающей бури, произошедшее в больнице и слова Клариссы заронили искры тревоги внутри Иллисты. Что-то зрело и готовилось в недрах этой ещё сравнительно молодой, но уже прогнившей насквозь колонии на задворках Галактики. Что-то, что пугало турианку. И не только за себя, но, в первую очередь, за подругу.
Снова заиграла музыка, по залу закружились пары – и Иллиста с радостью увидела среди них Клару, танцующую с каким-то мужчиной-человеком, уже довольно зрелого возраста, явно принадлежащего к кругам местной элиты. Турианка невольно залюбовалась их танцем. И почему Клара ей вечно твердила, что не умеет танцевать?.. На взгляд Фалькрус, ей это более чем удавалось. Так легко, так непринуждённо, словно она каждую неделю появлялась на таких вот вечерах, всякий раз блистая в танце и беседе. С одним тонким, но важным отличием: она была по-настоящему живая среди всей этой разукрашенной толпы с пустыми глазами и не менее пустым нутром.
Танец закончился, мужчина повёл Клару в отгороженную часть зала, где были накрыты столы и, видимо, начал что-то рассказывать. Потом, когда Кларисса набрала себе тарелку, они направились к одному из свободных столиков в дальнем углу зала. Иллиста, решив, что более подходящего момента подойти к подруге не представится, пошла за ними.
- Добрый вечер! Не помешаю я вам? – спросила турианка, оказавшись перед их столиком.
- Иллиста! - Кларисса чуть не вскочила с места при виде подруги. Единственный лучик света в этом темном царстве. – Познакомьтесь, - она взглянула на Михаила. – Иллиста Фалькрус, моя подруга. Иллиста, - она перевела взгляд на подругу. – Это господин Михаил Гросснер.
- Рад знакомству, - Михаил привстал и легонько поклонился, - присаживайтесь к нам, как раз есть свободное место, - он повел в доброжелательном жесте в сторону свободного стула.
- Взаимно, - наклонила голову Иллиста, присаживаясь. – Благодарю.
- Иллиста недавно прилетела на Хейлос, - Кларисса поерзала на стуле, поудобней устраиваясь. – Она врач. Работает в «Госпитале двух Надеж», - детектив мельком глянула на подругу и чуть улыбнулась. – Еще она планирует открыть частную клинику для мало имущих и ей нужны спонсоры… Вы же занимайтесь благотворительности, Михаил? Вот я и подумала, что вас, возможно, это заинтересует.
- Это довольно интересное предложение, но любая частная клиника подразумевает частные счета, ты уверена, что твоя подруга не будет отмывать часть денег?
Иллиста едва слышно усмехнулась, услышав слова человека, и внимательно посмотрела на него колючим взглядом зелёных глаз.
- У людей всегда принято начинать знакомство с беспочвенных подозрений? – мягко спросила она.
Он усмехнулся, исподлобья посмотрев на нее, после перевел взгляд на свое шампанское.
- Большинство здешних только так и поднялись, да и большинство населения, особенно с колоний, основанных западной коалицией Альянса, жадны до денег, вопрос резонный, так как свои капиталы я готов жертвовать на благо малоимущим, а не на новую машину высокопоставленному лицу.
- Иллиста хороший врач, и хорошая турианка, - вступилась Кларисса. – Она всю свою жизнь посветила работе. И собирается создать клинику из чисто благих побуждений. Если бы было иначе - мы бы сейчас не разговаривали, - утвердительно произнесла женщина.
Гросснер поднял руку, показывая жест помолчать.
- Пусть наша гостья сама ответит из каких побуждений она решила этим заниматься и сказать какие проблемы тут мешают ей заниматься той практикой, которой она желает.
Кларисса сложила руки на груди и отклонилась назад, переключая взгляд то на турианку, то на мужчину.
Не отрывая взгляда, Иллиста изучала Гросснера. От подобного молчаливого созерцания складывалось впечатление, что она пытается заглянуть в самые глубины души собеседника. Но в самом её взоре не было ни неприязни, ни презрительности, ни оскорбленности, ни, тем более, унизительной мольбы. Лишь только лёгкая снисходительная улыбка и тепло.
- Господин Гросснер, - спокойным, мелодичным, успокаивающим голосом ответила Иллиста, – как уже сказала Клара, я здесь совсем недавно, но даже за столь короткое время я успела немного изучить место, куда привели меня Духи. Насколько я знаю, госпиталь, в который я была направлена своим руководством, был основан почти одновременно с колонией. И основательницами его были две женщины: человек Надежда Александрова и турианка Сперида Фидес. Их прислали государства-основатели колонии Хейлос организовать медицинскую помощь в только что созданной колонии. И они организовали госпиталь, который теперь носит их имена. Если я не ошибаюсь, за глаза, больницу ещё тогда прозвали «госпиталем двух Надежд», ведь Сперида – надежда по-туриански. К сожалению, оба доктора прожили недолго после создания колонии. Надежда Александрова отдавала своим пациентам всё, даже собственное здоровье, и умерла прямо на рабочем месте от тромбоэмболии. Сперида пережила её на пару лет и погибла при крушении транспортника, когда возвращалась на Хейлос с Галактического симпозиума по вопросам интеграции. Ещё пару месяцев спустя негласное название больницы было присвоено ей совершенно официально: ЦГБ имени Н. Александровой и С. Фидес. Достойные женщины, готовые сделать всё для страждущих, кем бы те ни были, не требуя ничего взамен. Вы считаете, что таких гуманоидов больше не существует в Галактике? Я помогаю всем, кому могу, уже восемнадцать лет. И я намерена помогать им и дальше. Но не все могут обратиться в госпиталь, не у всех есть средства на оплату лечения. А у врача, честного врача, желающего помочь, далеко не всегда есть средства на закупку оборудования и медикаментов. Таковы мои побуждения и таковы проблемы, мешающие им.
- Вы понимаете, что вам придется столкнуться с жесткой конкуренцией в колонии? Крушение, в котором погибла Сперида было спланировано кучкой олигархов в купе с местным правительством, никого не устраивало такое положение дел, - он перевел взгляд на нее, он был холоден, враждебен, но складывалось ощущение, что он не хотел зла,- я был на войне первого контакта и знаю, что есть люди и турианцы честные до конца, но готова ли ты идти до конца? Единственный бизнес, который затронут слабо, это детский, никого не интересуют приюты и набивают там карманы в основном только сами директора, поэтому я вкладываю туда деньги, если вы сумеете организовать в бедном районе клинику для детей и подростков, я согласен в это дело инвестировать и покрывать взятки которые потребуют меры тех колоний, но открывать взрослые поликлиники здесь вам нет смысла, все уже занято и жестко контролируется даже та, госпиталь двух Надежд стал тоже частью большой коррумпированной сетки, но, по общей договоренности цены там держат низкие, полагаю, о таких мелочах вам Кларисса не сообщала,- он косо посмотрел на детектива и усмехнулся,- мы живем в непростое время, как не крути.
- Всегда есть выход, - Ривес чуть приподняла подбородок, вызывающе улыбнувшись и сверкнув темно-сними глазами.
Иллиста умела чувствовать чужую боль – без этого она бы не стала тем, кем была сейчас – одним из лучших медиков-специалистов широкого профиля, способных находить общий язык, понимать и лечить представителей любой из рас Галактики. И она почувствовала боль в душе Гросснера. Тупую, глубокую, ожесточающую, нет-нет - да и проскальзывавшую в его глазах и голосе. Почему-то ей вдруг стало невыносимо жаль этого человека, с которым, возможно, когда-то давно могла сойтись в бою её родная тётка, воевавшая с людьми во времена Инцидента. Но то было делом прошлого, и Иллиста, в отличие от многих своих соплеменников, не питала злобы к людям.
Турианка не обиделась на слова человека.
- Времена никогда не бывали простыми, господин Гросснер. Всегда те, кто желает творить добро вокруг себя, делает это не столько благодаря, сколько вопреки обстоятельствам. Но именно потому, что находятся гуманоиды, готовые бескорыстно помогать окружающим, готовые просто честно и добросовестно выполнять свой долг, общество и продолжает жить. Это не пустые пафосные слова. Я верю в то, что говорю, и готова идти до конца. Я тоже повидала, поверьте, в жизни достаточно, чтобы не бояться последствий своих решений. И, - Иллиста посмотрела на подругу, - Клара права: выход есть всегда.
- Поэтому я и предлагаю открыть клинику в бедном районе для оказания помощи детям и подросткам, мы вырастим поколение, которое сможет порушить нынешнюю систему коррупции, да и эпидемии в нижнем районе станет меньше за счет все той же клиники.
- Поэтому я и предлагаю открыть клинику в бедном районе для оказания помощи детям и подросткам, мы вырастим поколение, которое сможет порушить нынешнюю систему коррупции, да и эпидемии в нижнем районе станет меньше за счет все той же клиники, сплошные плюсы, вы не находите? - Гросснер читал в глазах турианки искренность, но легкие опасения,- не переживайте, я не из тех, кто потребует делать что-то взамен, например, переспать с вами, я буду инвестировать в вас, а вы будете честно выполнять работу по поддержанию молодежи в здоровом состоянии,- он перевел взгляд на Клариссу, а после вновь на новую знакомую, - извините что перешел сразу к делу, вижу вы не любите долгие разговоры за политику и экономику.
- Это потому, что я слабо разбираюсь и в том и в другом, - улыбнулась Иллиста. – Спасибо вам за ваше желание помочь. Я постараюсь оправдать ваше доверие. И, если вам нужно, готова еженедельно предоставлять финансовую отчётность о расходах на лечение.
Гросснер ухмыльнулся.
- Можно полюбопытствовать, кто же вас пригласил на сей замечательный вечер? С такими предложениями редко попадают.
- Меня всего лишь направили от госпиталя проследить на вечере за самочувствием гостей и оказать им помощь, если, не допусти Духи, она вдруг потребуется.
Неожиданно инструментрон Клариссы издал оповещение о входящем сообщении. Она открыла его:
«Добрый вечер. Один наш знакомый на Хардрайве спрашивает, в деле ли вы. Если да, то я вас жду снаружи, у служебных ворот на территорию. Кар-грузовичок «Винсеч», узнаете меня по красной куртке и штанам. Жду вас 10 минут. Если не придете, знакомый просит передать, что будет считать вас вышедшей из игры. И он это одобрит».
После прочтения на лице Клариссы отразилось напряжение. Она тяжело выдохнула. Затем посмотрела на Гросснера.
- Простите, мне нужно срочно уйти. Это по работе…
- Работа она такая... Всего доброго, Клара, я дам тебе свои измышления на счет материалов в скором времени.
Кларисса благодарно кивнула, затем поднялась из-за стола и одним глотком осушила свой бокал.
- Что-то серьёзное? - встревожилась Иллиста.
- Не знаю, - как-то отстраненно ответила детектив. – Ты еще долго будешь здесь? Я могу сообщить своему напарнику, чтобы он забрал тебя.
Иллиста посмотрела на время.
- Ещё четыре часа, - она не смогла подавить вздох. - Но, не надо никого затруднять тем, чтобы забирать меня отсюда посреди ночи. Я прекрасно доберусь на такси.
- Я попрошу напарника, - коротко улыбнувшись, Клара мягко коснулась плеча подруги. – Еще раз прошу прощения, - она посмотрела на Михаила и чуть приклонила голову. Затем в спешке покинула зал.
"Клара, напиши, а лучше, свяжись со мной утром" - пришло ей у самой двери сообщение от Иллисты.
В твоих глазах отражалось такое яркое сегодня холодное солнце.
|
Гардия прохаживалась по залу как сытый хищник , присматриваясь и принюхиваясь к собравшейся публике. Атмосфера была, как и водится на таких мероприятиях, претенциозной, в какой-то мере развязной, в какой-то мере протокольной. Мелькания красивых лиц, дорогих костюмов, мерцание шикарных украшений, и надменных глаз. «Ярмарка тщеславия» - улыбнулась своим мыслям турианка. Всё это буйство роскоши и снобизма, окутывало марево из ароматов дорогих духов, сигаретного дыма и скрываемых пороков.
Большую часть собравшихся, она знала лично, так называема «теневая администрация» колонии, контрабандисты, спекулянты, торговцы информацией, коррумпированные чиновники и полицейские, представители криминального мира, все те кто высасывали из колонии последние соки. Как ни странно тут был всего один, единственный турианский генерал, притом уже давно и глубоко в отставке. Каждый день после пятнадцати часов он приходил в бар Вертикали, заказывал бутылку турианского и молча пил. Потом заказывал ещё и ещё, до тех пор пока не сваливался. В левом кармане его кителя всегда лежала нужная на такси сумма. Это продолжалось уже пару лет, Румб всегда удивлялся тому как вояка до сих пор не сдох. Гардия относилась терпимо, но в душе призирала его, по понятным причинам. Каждый раз проходя мимо бара она видела своего отца, ей казалось вот-вот и он обернётся и обругает её, кинет чем-то. Она тряхнула головой, чтобы избавиться от гнетущих размышлений и воспоминаний.
Шелестя струящейся изумрудной тканью платья и покачивая бёдрами, Гардия прошла в центр зала, перемещаясь всё ближе и ближе к сцене. Она здоровалась, приветствовала жестом или кивком, очаровательно улыбалась, принимала комплементы и восхищения, относительно своей внешности и голоса. Турианка чувствовала себя как рыба в воде, она знала всех, её знали и с ней считались, она упивалась моментом. И всё же среди присутствующих гостей, были не знакомые ей личности. Она акцентировала на этом внимание, когда проскользнула мимо мужчины в дорогом, явно пошитом на заказ костюме, эффектной женщины, и держащейся с особым достоинством турианки. Уловить смысл и нить разговора не удалось, их голоса тонули в звуках музыки и гуле собравшихся гостей. Когда Кринт проходила мимо них, лицо женщины в откровенном красном платье, показалось ей очень знакомым. Почуять и отделить её запах из общей какофонии, было невозможно, мимо проходи официант, Гардия взяла с подноса бокал чего-то алкогольного, стала наблюдать всматриваться. Не смотря на блистательный вид, женщина в красном явно чувствовала себя неуютно и не на своём месте, она словно стеснялась своего роскошного вида, старалась, то ли спрятаться, то ли не замечать на себе голодных взглядов доброй половины мужской, и не только, аудитории. Женщина говорила что-то серьёзное мужчине, она немного повернула голову, и характерно нахмурилась. «Детектив! Ну надо же! И что же заставило её наступить себе на горло и придти сюда?» - Кринт нахмурилась и помрачнела. Теперь её точно интересовали и турианка и человек, а главное предмет их разговора. Гардия сделала глоток.
- Мис Кринт, я уже давно восхищаюсь Вашей красотой, а теперь и талантом. – Турианец с имплантами вместо жвал, взял её запястье и прикрыл свою ладонь её. – И почему, моя душа, Вы скрывали от нас свой волшебный голос? – он укорительно покачал головой.
- Дорогой Урдентис, я не скрывала, просто не представлялось случая, Вы же знаете, я всецело была занята клубом. – Она очаровательно улыбнулась, и сделала глоток алкоголя, не теряя с турианцем зрительного контакта.
- Моя дорогая, Вы сотворили чудо с этой помойкой. У меня есть пара дочерних компаний, примерно в таком же состоянии, что и Вертикаль в свое время, до Вашего появления - Скамт немного нервно хохотнул – вот если бы твои коготки добрались до них... Ах об этом я могу только мечтать. – не выпуская, он положил её руку себе на грудь. Его светящиеся жвала дрогнули, он пожирал её глазами, скользя взглядом по изящной шее, оголённым рукам, тонкой талии, мысленно раздирая когтями тонкий шёлк её платья.
- Есть один момент Ур, если мои коготки доберутся до твоих компаний, то твои когти доберутся до меня. – Она прошлась кончиком языка по верхним клыкам и чуть слышно прирыкнула.
- Ммм... одно твоё слово... – Скамт приблизился вплотную, и жадно втянув её запах, аккуратно прошёлся когтями по её предплечью. Турианец тяжело дышал, его голос слегка подхрип, и он с надеждой и мольбой заглянул в янтарный омут её глаз. Гардия муркнула ему в ответ и томно улыбнулась.
- Урдентис, скажи, а кто этом мужчина, я его никогда раньше не видела. -Турианец стал рассеянно шарить глазами по залу.- Вооон там, с детективом и турианкой. – Пояснила Гардия.
- Детективом? – надбровные пластины бизнесмена поползли вверх.
- Ну да, детектив Ривес, вон та эффектная блондинка в откровенном красном платье.
- Кларисс?! Да не может быть! – турианец стал с интересом разглядывать женщину.
- Ну-ну, а буквально минуту назад, кто-то говорил, всего лишь про моё «одно» слово. – Подзадоривала его Гардия.
- Что?! Нет! Гардия я... я...
- Так кто он?
-Это Гросснер. Странный и подозрительный тип. Закрытый и себе на уме, не общается не с кем кроме своего закрытого круга, меценат типа. Считает себя выше нас, он не на чьей стороне, как бы сам по себе. В общем он не вызывает доверия. – Скамт деловито фыркнул.
- Пока, всё что я услышала, характеризует его с лучшей стороны – Она погладила Урдентиса по синтетическому жвала, он оскалился и вожделенно облизнулся. - А турианка?
- Это известный специалист по заболеваниям разных рас, – тяжело выдохнул он. – говорят характерная и принципиальная сучка.
- В смысле?
- В смысле, идейная. Это сразу осложнило многим жизнь очень многим моим партнерам по бизнесу. С прежним всегда можно было договориться, решить не топясь. Санитарный сертификат, тихая операция, использование военных медикаментов и много чего ещё.
- А что произошло с прежним, с кем-то не договорился? – Она улыбнулась, и прикусила нижнюю губу.
- Нет, всё прозаичнее – передоз. – Как бы между прочем, он зашёл ей за спину, и приобняв, прижал к себе. – Что ещё ты хочешь узнать? – проурчал Урдентис ей на ухо и едва коснулся языком её шеи. – Я весь твой, можем уединиться где-нибудь вдали от жадных глаз и клокочущих голосов, ты будешь спрашивать, а я буду отвечать, долго, сладко, страстно. – Его рука скользнула под разрез её платья, нежно, но настойчиво изучая аккуратные набедренные пластины турианки.
Она прикрыла глаза, и откинув назад голову, блаженно заурчала. Приняв это за разрешение, ладонь Скамта переместилась на внутреннюю часть бедра, двигаясь вверх вниз, и легонько прихватывая, упругую и нежную кожу. Турианец порыкивал, его язык активно изучал каждый сантиметр её шеи. Его надрывистое и горячее дыхание будоражило, его отчаянное желание пробуждало страсть. И вот его пальцы скользнули по нежной и разгорячённой плоти между её стройных ног, осторожно проникая и снова убегая. Гардия издала тихий и сладостный стон. Её хотелось отдаться наслаждению, погрузиться в эту вожделенную иллюзию трепетного блаженства, но, увы, тревожные мысли не давали ей забыться.
- Мне надо идти, – промурлыкала она – мой выход... – она отстранилась от разгорячённого турианца, он не сразу, и с неохотой, отпустил её, успев в последний момент прикусить её жвальце. – Мы продолжим, я обещаю... – она каснулась его щеки и хищно улыбнулась.
- Я буду ждать... – разочарованно и с тенью злости ответил бизнесмен.
- Поверь, не так долго, как ты думаешь. – Кринт неожиданно приблизилась и укусила его за нижнюю губу. Урдентис рыкнул и приободрился, он было хотел снова заключить ей в объятья, но добыча выскользнула и порхала, оставив ему всепоглощающую жажду и томительное ожидание.
Гардия медленно плыла среди гостей, погружённая в размышления. « Детектив, врач и этот Гросснер, странное, но явно не случайное сочетание. Ситуация становилась определённо и интересной и напряжённой. Стоит ей опасаться чего-то? Если убрать из схемы мецената, то возможно... Гросснер совершенно не вписывается в схему Ривес. Может она пришла просить денег, хотя, это не в её натуре... Тогда что? Что заставило её прийти туда, где её нутро выворачивает наизнанку? Явно что-то важно. Я просто накручиваю себя. Да и что мне может сделать эта ментовка! С моими связями и влиянием. У меня компромат на большую часть присутствующих, включая саму коменданта» - Кринт сделала глубокий вдох и направилась к сцене.
Освещение в зале стало медленно гаснуть. Со сцены густыми серебристыми клубами, в зал покатился искусственный туман. Гул голосов стал стихать, публика застыла в ожидании. И вот первые аккорды, надрывистое вступление, и чарующие звуки рояля и саксофона... и нежный блюз проник во все уголки зала. Гардия появилась из темноты, окутанная золотистым светом софитов, как существо из другого мира, прекрасное, загадочное и непредсказуемое. Музыка стихла, всё застыло. Гардия прикрыла глаза, и бархатистый, глубокий голос, пульсирующими волнами разорвал тишину, заполняя пространство. Гардия пела акапелла.
Бояться нужно не смерти, а пустой жизни...
|
На утро Зитт даже не помнил, как добрался домой в свою собственную квартиру и улегся спать. Очнулся он от того, что сполз с дивана, грохнувшись со всей силы шлемом о пошарпанный металлический пол. Едва соображая, он медленно приподнялся и уселся на полу, озираясь по сторонам. Чувствовал себя Зитт отвратительно, ощущая мерзкое головокружение, от которого, казалось, вся комната ходила ходуном, словно качели или малогабаритный корабль с поломанным двигателем. "Надо бы найти лекарство" - подумал Зитт, с трудом поднимаясь с пола, - "Кажется, я серьезно отравился вчерашним ужином."
Встать с пола получилось лишь с третьей попытки. Кварианец встряхнул головой и огляделся в поисках своих вещей. Не найдя их, он, шатаясь, поплелся к открытой входной двери, гадая, куда же они запропастились. "Ох, Бош'тэт! Дверь! Она ж до сих пор сломана!", - мысленно воскликнул Зитт, вспомнив первую встречу с полицией, а также то, что ее вскрыл полицейский-турианец, сломав замок. "И вещи небось ворье унесло. А с ними и лекарство", - с досадой подумал он, выходя из квартиры в темный коридор.
Осмотрев коридор, Зитту показалось странным, что освещение полностью отсутствовало. К слову, этот корридор и раньше не особо хорошо освещался, но подобной темноты никогда еще не было. Приглядевшись, он усмотрел в темноте несколько существ, как слева, так и справа от себя, которые выстроились вдоль коридора, словно длинная-предлинная шеренга. И все, казалось, смотрели на него, хотя кварианец с трудом различал их лица.
- Ох, как же плохо... эй, кто-нибудь! Позовите врача! - воскликнул Зитт, но никто не ответил. Кварианец попробовал включить встроенный в шлеме ночной визор, но тот упорно отказывался работать, и пришлось по-старинке воспользоваться функцией фонарика в инструметроне. Осмотрев присутствующих, Зитт еще раз попробовал поговорить, но никто не нарушил молчания. Все, как один упорно смотрели на него, кто с укоризной, кто с ненавистью, кто с сочувствующим взглядом. - Эй! Да ответьте хоть кто-нибудь! - еще громче воскликнул Зитт, чувствуя, как внутри него зарождается недовольство. Ответа по-прежнему не было. Неуверенно шагая, кварианец закрыл сломанную дверь вручную, сомкнув створки, и зашагал влево вдоль шеренги, по пути рассматривая лица присутствующих.
- Не может быть, - пробормотал Зитт, остановившись около одного паренька и рассматривая его повнимательнее. У того было прострелено насквозь горло, а левый глаз был с обрезанными веками и словно норовил выпасть из глазной орбиты, - Не может быть! - повторил кварианец, - Да ты же умер. И ты. И ты! Да вы все умерли! - воскликнул он, узнавая окружающих и впадая в панику. Всех их он знал из прошлой жизни, когда работал, потроша трупы. Кто-то из присутствующих в шеренге был его бывшим коллегой по делу, которого он застал мертвым в один "прекрасный" день. А кое-кто был тем самым трупом, над которым работал когда-то кварианец.
- Галлюцинации! У меня бред! - догадался Зитт, но от догадки легче не стало. Галлюцинации от отравления были у него и раньше, но таких страшных, пожалуй, еще не было. Кварианец резко развернулся и побрел назад в поисках двери в свою квартиру, уже пожалев, что ее за собой закрыл. Не найдя ее, он в панике бросился бежать по корридору, стараясь не всматриваться в шеренгу мертвецов.
Спустя некоторое время лишь усилием воли Зитт заставил себя остановиться и собраться с мыслями, стараясь думать рационально. Осмотрев присутствующих еще раз, Зитт осознал, что добежал до края шеренги. На него смотрел уже знакомый бывший комендант-турианец, а рядом стоял обмотанный кишками кроган с сердцем во рту. "Это всего лишь галюцинации", - успокаивал себя Зитт, - "Следовательно они не могут ничего сделать, верно?". И тут-то он услышал знакомый звонкий голос.
- Эй, ты что здесь делаешь, глупенький? - весело проговорила кварианка, - Тебе сюда еще рано!
- Лиа! Сестренка! - обрадовался Зитт, повернувшись в сторону голоса, - Ты не поверишь, что...
От увиденного у кварианца встал ком в горле. Неподалеку стояла Лиа с веселым взглядом и жизнерадостной улыбкой, а также разбитым шлемом и аккуратной дыркой во лбу. Кровавый ручеек медленно стекал по ее милому личику, капая с подбородка прямо в остатки шлема. Родная сестра Зитта стояла рядом с кроганом, замыкая шеренгу мертвецов.
---------------------
Проснувшись, Зитт закричал от увиденного кошмара. Ничего не соображая, он попытался встать, но чьи-то руки взяли его за плечи и приложили назад.
- Тихо-тихо, не дергайся! Да не дергайся ты, кому говорят! - строго проговорил чей-то турианский голос.
- Что происходит? Где я?
- Там где надо, успокойся уже!
- Я... где?...
Не договорив, кварианец медленно осмотрелся и осознал, что лежит на диване, но не на своем. Рядом с ним стояли два знакомых полицейских: азари и турианец, что раньше подвозили его в полицейский участок.
- Эй... ты, это... Гудини? - проговорил Зитт, осматривая азари. Настоящего имени ее он не запомнил, но зато вспомнил кличку.
- Терпеть не могу это прозвище. Стукнуть бы тебя по голове за это, так ты уже и так стукнулся. - с усмешкой проговорила азари, - Меня зовут Рина Таорис. Советую запомнить, - проговорила она, доставая пачку сигарет.
- Эй! Только не в моем доме! - запротестовал турианец, отбирая пачку.
- Да ладно тебе, Неррис! - азари попыталась отобрать сигареты назад, но турианец не позволил.
- Кури где хочешь, но не здесь, - сказал он, пряча пачку в карман. Заметив взгляд кварианца на себе, он небрежно кивнул и представился, - Неррис Нильярхе. Ты как себя чувствуешь?
- Нормально, только голова кружится, - смутившись, проговорил Зитт, - А что случилось?
- Ты что, ничего не помнишь?
- Помню, что ехал домой в аэрокаре. Поставил его на автопилот, а сам уснул. А что?
- В аварию ты попал, - ответила вместо турианца азари, - Влетел в твой аэрокар какой-то придурок, что решил по-пьяни погонять по пустынным улочкам. Хорошо, что ты в служебной машине был, у нее корпус прочный. Да и шлем у тебя оказался надежный, даже вмятины почти не видно. Лишь только краска облезла.
- Мы за этим пьянчугой минут сорок гонялись во время патруля. Чудо, что до этого он ни в кого не влетел, - злобно проговорил Неррис, - Зацепил он твой аэрокар, и оба грохнулись об землю, благо высота была небольшая. Твой-то затем отскочил от земли и так и остался висеть, покачиваясь из стороны в сторону, словно качели. А вот его аэрокар как влетел в землю, так там и остался, разве что в длине сжался наполовину. Слава духам, что хоть с тобой все хорошо закончилось.
- Это точно, - поддакнула Рина, закуривая сигарету с ухмылкой.
- Откуда?... Как?... - замешкался турианец, увидев курящую азари. Он обшарил собственный карман, где была пачка сигарет секундами раннее и обнаружил, что карман пуст. Осознав это, он громко выругался, отчего улыбка азари стала еще шире, - Гудини, чтоб тебя духи драли во все щели!
- А что потом-то было? - спросил Зитт, не обращая внимания на ругань.
- Потом все по стандартной процедуре, - ответила Рина, - приехали, оцепили, вызвали скорую. Тебя отвезли в больницу, пьянчугу - в морг. В больнице у тебя серьезных повреждений не нашли, разве что шишку набил.
- Ясно, - удивленно пробормотал кварианец, - А здесь я как очутился?
- Потому что в больнице ты сначала лежал-лежал, да потом как вскочил и убежал в коридор, бормоча несуразности! - буркнул Неррис, - Напугал целую очередь больных, крича, что они все уже мертвы, а затем развернулся и побежал к выходу. Там тебя медсестра пыталась урезонить, говоря, что, мол, тебе сюда еще рано, но ты не слушал.
- Короче, приняли они тебя за психа и хотели уже в психушку сдать, да Неррис за тебя вступился.
- Ага! Не хватало еще, чтоб болтали, мол, в полиции работают одни лишь умалишенные! Решили мы тебя ко мне отвезти, пока в себя не придешь.
- Я, это... извините, - смутился Зитт.
- Да чего уж там, - махнул рукой турианец, - Всякое бывает. У тебя костюм дал сбой, и вместо успокоительного вколол тебе стимулятор. Вот ты и забегал как бешеный.
- Зато потом пролежал все утро и весь день. Вон, уже ночь наступила, - азари кивнула в сторону окна, где и вправду смеркалось. Она выпустила облачко дыма и продолжила задумчивым голосом, - Сегодня, говорят, важное мероприятие начнется. Назначение нового коменданта колонии и все такое...
- Скорее уже закончилось, - поправил ее Нильярхе, - Да и с чего это ты такая грустная?
- Да печально это все, - вздохнула азари, - На шикарный банкет у них всегда найдутся деньги. А вот теперь выбивать финансирование на закупку или хотя бы ремонт одного аэрокара...
- Даже не продолжай, - прервал ее Неррис, открывая шкафчик, - От нас это не зависит, так чего грустить впустую? Давай уж лучше выпьем, у меня тут кое-что залежалось. Эй, Зитт! Ты как?
- Я? Я в порядке.
- Пить будешь? Очищенное! Не бойся, не отравишься!
Кварианец на мгновение задумался. Затем он вспомнил прошедшие дни, вспомнил кошмар, что привиделся ему в бреду, поежился и молча кивнул.
|
Совместно с Роса.
Виктория была в своей стихии – в обществе властных, влиятельных, известных гуманоидов. Здесь всегда и всё было понятно и ясно: жизнь по условиям первобытного мира – или ты, или тебя. Банальные четыре слова, скрывавшиеся за всей помпезностью, шиком, гламуром, показушностью. Этот закон женщина поняла, когда ей было двенадцать, а в четырнадцать уже с успехом и немалой пользой для себя использовала в модельном бизнесе. Потом сменяла друг друга обстановка, условия. Открывались новые возможности и перспективы, за спиной оставались успехи и неудачи. Жизнь менялась, но закон оставался прежним, одним-единственным: «или ты, или тебя». Ничем не брезговать, идти по головам, рвать, когда представится возможность, парировать удары окружающих, бежать, когда другого выхода нет, и никогда никому не доверять до конца.
Здесь, на Хейлосе, всё было точно также. И этот вечер, по сути, по своему наполнению ничем не отличался от уже многих посещённых ею благотворительных вечеров. Виктория купалась в лучах внимания окружающих, приветливо общалась со всеми, изображая из себя бесконечно довольную жизнью женщину.
На ней было золотистое длинное узкое платье без рукавов, с глубоким декольте и аккуратным маленьким вырезом на спине. Шею и уши и запястья женщины украшал великолепные бриллиантовые украшения. В высокую причёску были уложены одиночные маленькие бриллиантики, сверкавшие, когда на них падал свет люстр и софитов.
И высокий батарианец, подошедший к ней с любезной улыбкой был принят ею за очередного мужчину, решившего выразить ей восхищение её особой. Она смерила незнакомца оценивающим взглядом и улыбнулась ровно на столько, на сколько улыбаются, ещё не зная статуса нового знакомого.
- Миссис Минтз, позвольте представится: Горек Ил'Насс, - окликнул женщину батарианец в молочно-белом смокинге. Добродушно улыбнувшись, он решительным шагом направлялся к Виктории. -Я счастлив. Счастлив встретить лучезарную звезду Иллиума в этом захолустье... - Горек еще раз лучезарно улыбнулся. - Я так рад видеть вас здесь. Весь Иллиум померк без вас. Позвольте представить вам мою знакомую, - батарианец указал жестом на подошедшую азари, переводившую непонимающий взгляд то на батарианца, то на Виторию и растерянно улыбавшуюся, - Навуходоносор Синеус - редактор "Время и деньги".
Улыбка Минтз стала чуть более холодной и сдержанной с тенью снисходительности и официальности. Журналистов она ненавидела и презирала, однако, прекрасно понимала всю необходимость их существования и знала правила, по которым принято с ними вести дела.
- Виктория Эдит Минтз, - чуть дёрнула подбородком в сторону Виктория, изображая лёгкий кивок. – Но сегодня я не настроена на интервью.
-О нет, интервью сегодня не будет, - с легкой улыбкой пояснил Горек.-Я просто хотел поговорить со знаменитостью. Я был так расстроен, когда начался этот ужасный процесс, когда вас оболгали и прилюдно унизили, -батарианец был в курсе, что Голд немало кредитов потерял на том деле, когда, по сути, его проект нагло выкрали, и был готов со всей готовностью наказать обидчиков, или, по меньшей мере, вернуть потраченное.
- Как быстро разносятся сплетни по Галактике, - Минтз тяжело и грустно вздохнула. Ей не хватало только начать откровенный разговор с журналюгой, который, не смотря на все заверения, всё равно потом изложит всё в очередной статейке и ещё двадцать раз переврёт. – Впрочем, меня это не удивляет. Грязь и мерзость всегда были в большем почёте, чем правда. Хотя вы, я вижу, всё же стараетесь придерживаться истины. Хотя её и пытаются извратить, - она очаровательно поджала губы, демонстрируя обиду. – Что поделать, мир шоу-бизнеса жесток. В нём нет места честности. Любой успех вызывает завить, а зависть – подлую клевету и жажду подставить ногу или ударить в спину.
- О да, вы правы. Но так устроен наш мир, -Горек состроил гримасу, должную изображать тоску по тому, что мир так жесток.-Благородство нынче не в чести. Но, вот Лианора(автор проекта) меня удивила. Как эта бездарность, могла утверждать что это её проект?
От упоминания имени Лианоры Виктория чуть побледнела, но быстро взяла себя в руки, не желая демонстрировать свои слабости кому бы то ни было, тем более батарианскому журналисту.
- Бездарностям больше ничего не остаётся, кроме как отравлять жизнь талантливым людям, - Виктория многозначительно посмотрела на Горека своими огромными голубыми глазами. – Иначе они окончательно потеряют смысл своего ничтожного существования. Я к этому привыкла. Меня не в первый раз пытаются очернить подобным образом. Как вы можете видеть, безуспешно.
«Да, черное сердце не очернишь, - подумал батарианец, глядя на это существо, что успешно прикидывалось женщиной. - Куда ей до Нэнси, Сильвер и даже Новы. Это пародия, а не личность", -думал батарианец, продолжая любезно улыбаться.
-Я так рад, что ваше здоровье пошло на поправку, а то ваш супруг говорит, что вы так больны, -батарианец сделал сочувствующую мину.
Взгляд Виктория стал внимательным и колючим. «Откуда этот четырёхглазый так много знает? – подумала женщина. – И при этом рассыпается сейчас в комплиментах. Что ему нужно от меня?» Размышляя, как лучше ответить, Виктория пригубила шампанское, не отрывая от Горека глаз.
- Признаться, я была просто доведена до точки всей этой травлей, сплетнями, полицией. Они мне столько крови попортили. К счастью, всё обошлось без серьёзных последствий. Здешний климат пошёл мне на пользу.
- Да местный климат творит и не такие чудеса. Признаться, я рад. Стоит вас поблагодарить за вашу откровенность, - тут Нова усмехнулась и отправилась к фуршетному столу, демонстративно пройдя между Гореком и Викторией. Батарианец удивленно посмотрел ей вслед, и добавил.-Такой чудный вечер, такая чудная встреча –это, определенно, судьба.
- О чём вы, мистер Ил'Насс? – приподняла бровь Виктория.
- О том, что всё это не случайно. Вам так не кажется, миссис Минтз?-батарианец пристально посмотрел ей в глаза.
По спине у Виктории пробежал холодок. На глубинном животном уровне она почувствовала в словах батарианца угрозу. Отставив фужер с шампанским в сторону, женщина вынула из золотистого клатча пачку длинных тонких сигарет, закурила, выдохнула полупрозрачную струйку белёсого дыма.
- Случайность – всё ваше пребывание в это городе, - холодно ответила она.
- А вот тут я вынужден с вами не согласится. Не случайность, скорее, закономерность, -Горек снова улыбнулся, но это уже больше походило на оскал акулы, загнавшей наконец-то наивную рыбину.В глазах появились хищные огоньки. Батарианец вдохнул дым сигарет женщины.-Хм, нервишки видимо у вас все таки шалят, миссис Минтэ, -Горек вновь улыбнулся, и показалось, что он стал таким же каким был в начале беседы.- Вы полны секретов, - вновь улыбка.
Зрачки Виктории потихоньку сужались – наркотик начал оказывать своё действие. На место страху пришла лёгкая эйфория.
- Не советую вам пытаться разгадать их, - сказала Минтз.
- Да я и не пытаюсь, -"Ну, и дамочка, прямо таки "золотая жила": чем дальше, тем страшнее", - вы не загадка, что бы вас разгадывать, миссис Виктория, не льстите себе. Вы не так сложны, как вам кажется. И, - батарианец заговорчески понизил голос, - опиум разжижает мозги.
Лицо Виктории перекосило от ярости.
- Иди на х%й! – прошипела она.
- Я-то пойду. Но, не туда, куда вы меня отправили.-Горек развернулся, но сделав пару шагов, остановился.- Миссис Минтз, наслаждайтесь последними деньками спокойной жизни.
Ответом ему был испепеляющий взгляд ледяных голубых глаз. Скомкав сигарету в руке, Виктория отправила её в бокал с шампанским. Ей потребовалось всё её самообладание, чтобы не устроить скандал прямо здесь: он был не ко времени. Тем более, что после небольшого перерыва со сцены снова раздались звуки чарующего турианского голоса. Виктория повернулась к сцене – там стояла та, из-за которой её жизнь последние несколько дней являла собой настоящий хаос. «Ну, милочка, ты мне за всё ответишь…» - Виктория нервно раскурила ещё сигарету.
Убивает не падение, а резкая остановка в конце.
|
Совместно с Роса и Я-Туман
После того, как Клара убежала по своим служебным делам, Иллиста снова загрустила. Ей был неприятен этот вечер. Она чувствовала себя здесь совершенно чужой, и только осознание служебной необходимости удерживали её от того, чтобы уйти отсюда.
Внезапно гул вокруг стих, чуть приглушили свет, а взоры гостей устремились в ту часть зала, где располагалась сцена. Раздались аплодисменты. Иллиста посмотрела на сцену и увидела на ней высокую турианку в длинном зелёном платье. «Наверное, это и есть Гардия Кринт – певица», - подумала Фалькрус. Она присмотрелась к женщине – молодая, возможно, моложе её самой, с яркими клановыми метками цвета охры, стройная и очень красивая.
Заиграла музыка, и по залу разнеслись звуки прекрасного бархатистого голоса, глубокие и нежные. Иллиста невольно заслушалась песнями, которые пела её соотечественница. Здесь были и турианские, полные торжественности, и человеческие, бесконечные в своём разнообразии, и мелодичные азарийские.
Потом начались танцы – также тщательно подобранные из всего лучшего, что только можно было найти в танцевальном искусстве трех рас – турианской, азарийской и человеческой. Наблюдая за кружащимися парами, Иллиста не замечала, как бежит время, и была приятно удивлена, когда, взглянув на часы после какого-то очередного вальса, обнаружила, что до конца её «бдения» остаются считанные минуты. Женщина облегчённо вздохнула и начала потихоньку перемещаться в сторону выхода.
Когда до дверей оставалось всего несколько шагов, по залу объявили, что официальная часть вечера подходит к концу и в ознаменование этого готовится сюрприз: старинная человеческая традиция, ещё ни разу не озвученная на Хейлосе, но, вне всякого сомнения, очень красивая и трогательная: белый танец – гостьи бала приглашали на следующий круг мужчин. И всем, особенно инорасовым гостям было рекомендовано приобщиться к этой замечательной традиции.
«Что?! – Иллиста замерла у дверей как вкопанная. – Какой ещё, на хрен, белый танец?! Какая ещё просительная рекомендация принять участие всем приглашённым?!»
***
- Ну, что даст? - даже не повернув голову в сторону подошедшего батарианца, спросила Нова.
- Надеюсь, ты про интервью? - без эмоций ответил тот, вставая в рядом с азари, которая накладывала себе в блюдце закуски со стола.
- И про интервью и... - Нова несколько стушевалась, но быстро нашлась: - и вообще.
- А, ясно! - Горек слегка улыбнулся. - Тогда её ответ на интервью и вообще: "Нет".
- Ну, на нет и суда нет, - ляпнула азари явно человеческую поговорку - откуда только набралась? Не тут ли?
Дальнейший вечер прошёл не очень насыщенно, понравились песни Гардии, напыщенная и нелепая речь коменданта и аппетит Новы. Как будто какое-то проклятье в лице двух стервятников-журналистов окружило фуршетный стол, никто из других гостей вечера к нему так и не приблизился, к вящему удовольствию Новы и её желудка.
И вот когда Горек и Нова уже собрались отправиться догуливать ночь в "Вертикаль" объявили белый танец.
- Горек, хочешь, я тебя приглашу? - поинтересовалась Нова, но не успел батарианец ей отказать, как подошла подмога в лице азари в золотом платье, и пригласила Нову на танец. Ил'Насс не успел порадоваться такому отличному стечению обстоятельств, как вдруг заметил пристально смотрящую на него турианку – и взгляд её говорил ему, что сегодня он неприглашенным не окажется…
***
Иллиста пребывала на грани отчаяния. Вечер прошёл хорошо, её помощи никому из гостей не потребовалось, и она с чувством исполненного долга уже так хотела уйти отсюда, что готова была призвать на головы тех, кто придумал такое завершение вечера, все известные ей турианские, и не только, проклятия.
Внутри неё боролись желание пропустить «пожелания» мимо ушей и сбежать домой и мысль о том, что не стоит оскорблять чужие традиции. В конечном итоге, последнее взяло верх, и Иллиста оглядела зал в поисках того, кого она могла бы пригласить на танец.
Она не знала никого из тех, кто здесь присутствовал, кроме, пожалуй человека, с которым её только что познакомила Клара. Но, во-первых, Иллиста понимала, что никогда бы, наверное, не решилась пригласить такого, как он, на танец, а во-вторых, похоже, его и не было в зале.
«Духи, пожалуйся, помогите мне!» – взмолилась про себя Иллиста. Сложно сказать, услышали ли они её и, если услышали, то которые из них: те, кто всегда шёл рядом с ней, не оставляя её советом, или те, что являли собой единую сущность этого места на Хейлосе, - но вдруг взгляд её остановился на батарианце в белом костюме. Лицо его показалось Иллисте знакомым. Покопавшись в памяти, она вспомнила, что видела его в магазине, когда они с Кларой покупали платья. «Ну, что ж, - подумала турианка, - этот, по крайней мере, меня, может, узнает».
Скрепя сердце, Иллиста направилась к батарианцу. Подойдя, она чуть наклонила голову и пробормотала:
- Позвольте вас пригласить?
«Илли, что ты делаешь?!. – вопило всё её внутреннее существо. – Ты же ведь даже танцевать нормально не умеешь…»
Горек с удивлением посмотрел на турианку. Он ничего подобного не ожидал и хотел отказать, но, взглянув в её зеленые глаза со скрытой мольбой, поменял своё решение.
- Горек Ил'Насс, "Иллиум медия групп",- представился батарианец, ставя свой всё еще полный бокал на стол, и слегка кивнул в знак приветствия. - Давайте потанцуем, - добавил Горек и улыбнулся.
Давно она не испытывала подобную неловкость. Давно ситуация не казалась ей настолько глупой и абсурдной. На почти негнущихся, словно деревянных ногах Иллиста прошла к предназначенной для танцев части зала. Несколько неуверенно положив батарианцу руку на плечо, она посмотрела на него и вздохнула:
- Вы уж извините меня за… всё это… Странные, всё же у людей обычаи…
- С этим не поспоришь, - Горек тоже чувствовал некоторую скованность, он давненько не танцевал на таких вечерах, даже не давненько, а никогда. - Но все же он положил свою ладонь на талию Иллисте, и аккуратно взял её руку в свою. "Ну, поехали!" - пронеслась мысль перед тем, как пара начала вальсировать.
Иллиста возблагодарила Духов, когда в первые же секунды танца поняла, что её партнёр пусть и не сильно, судя по его осторожным, неловким движениям, но всё же опытнее её самой. Невольно ей вспомнились слова одной из подруг, ещё в университете, когда её пытались научить танцевать: «Илли, послушай меня внимательно и запомни: расслабилась, почувствовала ритм, мелодию, а дальше кавалер поведёт – такова его нелёгкая доля…»
И она расслабилась. Насколько смогла… Музыка увлекла сознание, батарианец – её саму, и Иллиста вдруг поняла, что вполне себе способна гармонично двигаться и даже не наступать на ноги партнёру.
Не смотря на то, что турианка в первые секунды танца была скованна, но вскоре отдалась музыке, и расслабилась. Вести её оказалось вполне не трудно, да и по весу она была довольно легка. И что особенно радовало Горека - то что она не наступала ему на ноги.
- А, ты умеешь танцевать,- услышала турианка хриплый голос батарианца.
Она вскинула на него полные удивления глаза и не нашлась, что ответить. Если бы турианцы умели краснеть, она бы вспыхнула, как колокольчиков цвет.
- Вы мне льстите… - ответила она. - Это вы - прекрасный танцор.
От волнения, она даже не расслышала это фамильярное "ты".
- А вот сейчас вы мне льстите,- Горек улыбнулся. - Признаться вы не похожи на всех этих гламурных стерв. Как вас сюда занесло? - Батарианцу стало интересно.
- Я - врач, - ответила Иллиста, и от самоанализа, начавшегося в её голове, турианка ещё больше осознала свою неуместность и, если так можно было сказать, "вспомогательную роль" на всём этом балу. - Работаю в ЦГБ. И здесь я, собственно, по поручению руководства - присмотреть за гостями до окончания официальной части. Вдруг, кому плохо станет. Медик всегда должен быть на мероприятиях подобного рода.
- Хорошо, доктор, а имя у тебя есть? - внезапно Горек понял, что турианка ему не представилась, и решил узнать партнершу получше на всякий случай.
- Иллиста Фалькрус.
- Приятно познакомится, Иллиста.
Повисла пауза, неуютная и эмоционально некомфортная, каким не следует быть танце, пусть даже формальном.
- А вы здесь тоже по служебной надобности, раз журналист?
- О, да - я знакомлюсь с местным бомондом, как иногда говорят люди. Повстречал тут всяких... - Вновь вспомнилась эта высушенная стерва Виктория, и батарианец махнул головой, что бы избавиться от неприятных воспоминаний. - А ваша подруга вас покинула?
Зрачки Иллисты чуть сузились, отчего её взгляд стал более внимательным и пытливым. Похоже, батарианец действительно пристально наблюдал за происходящим на вечере. И тут же нашла для себя объяснение: раз он изучает местных "шишек", то наверняка следил за этим странным человеком, Михаилом Гросснером. А, значит, видел и её с Кларой. Да и встреча в магазинчике была только вчера...
- Да, - ответила турианка, улыбнулась и пространно пояснила: - Дела... А, вы наблюдательны, мистер Ил'Насс.
- Вот вы снова мне льстите Иллиста, - Горек вновь улыбнулся. - Как вам вечер?
- Несколько... - Иллиста замялась, - непривычно. Я впервые, кажется, на торжестве, устроенном по человеческому образцу. Хотя, я не развлекаться сюда, в общем-то, пришла. Но... вся эта кутерьма, шик... это не по мне.
Ил'Насс понимал турианку: весь этот благотворительный вечер вышел уж очень шикарным. Слишком много блеска, слишком много золота, и слишком много масштаба.
- Никогда не думал, что благотворительность нуждается в подобных масштабах. Всё это... - батарианец задумался, вспоминая человеческий сленг - понты, и пыль в глаза. Слишком уж это вычурно.
Внимательный взгляд зелёных глаз снова скользнул по Гореку - теперь, помимо любопытства в них промелькнула теплота. Танец продолжался всё больше и больше затягивал турианку. Она уже даже пыталась робко импровизировать в фигурах - чисто по-женски, стараясь произвести лучшее впечатление на мужчину-партнёра. Ещё несколько па - она сделала отступ назад, выскользнула левой рукой из руки батарианца и отвела её назад, открываясь в привествии и позволяя тем самым разглядеть её во всей красе вечернего наряда. Ткань подола аккуратно разошлась до уровня чуть выше колена и, благодаря "молнии" из нано-крючочков, почти тут же схлопнулась обратно.
Иллиста была в танце дилетантом и никогда его не изучала, но сейчас её выручили природное чувство такта и грация хищницы - фигура вышла красивой.
Наверное, всё же хорошо, что вечер заканчивается подобным образом. Турианка устала за те несколько часов, что провела здесь, больше, чем за суточное дежурство. И танец оказался не самым плохим способом хоть немного расслабиться. Да, она не могла похвастаться тем, что хорошо умеет танцевать, и испытывала большую неловкость перед партнёром, танцевавшим заметно лучше неё.
После очередного круга они оказались как раз напротив входа в зал, и Иллиста обратила внимание на высокого турианца в полицейской форме, появившегося в дверях. Поймав её взгляд, он поднял руку. Женщина поняла, что, видимо, это и есть сослуживец Клариссы, которому она велела отвести её, Иллисту, домой.
- Прекрасно, - ответил Горек, как музыка стихла, и пары начали расходиться. - Рад был познакомиться, Иллиста. Надеюсь, еще увидимся, - батарианец поправил костюм, слегка кивнул и принялся выискивать среди бывших танцующих Нову.
От похвалы кольнуло за килевой костью, сердце забилось чуть сильнее, в глубине глаз промелькнули озорные искорки. Иллиста ответила на его кивок, чуть наклонив голову, ещё пару секунд последила, как он углубляется в толпу, видимо, разыскивая кого-то, и поспешила к выходу:
***
Аэрокар марки «Авинн» плавно сел на стоянке возле «Хейлос Плаза». Сайлас, выключив двигатель и посидев немного в транспорте, вышел на свежий воздух. Ночь была приятно тёплой, следов утреннего дождя уже не ощущались. Из здания доносилась громкая, но при этом спокойная музыка.
«И всё-таки интересно, зачем Клариссе посылать меня, если её знакомая могла запросто вызвать такси», – про себя раздражённо подумал турианец
Подойдя к двери, турианцу преградил путь охранник.
– Сегодня заведение закрыто для обычных посетителей. К тому же мы скоро закрываемся.
– У меня здесь назначена встреча, – сухо сказал Сайлас
– А мне то что, нам сказали пускать только по пригласительным. А его у тебя нет, – пожал плечами охранник.
– Мне значок показывать, чтобы ты меня пропустил или моя форма уже никому ничего не говорит?
Охранник замялся, не зная что ответить на данный довод, а Сайлас выжидательно на него смотрел.
– Ладно. Чёрт с вами, проходите. Но прошу сильно в толпу не углубляться, а то ещё не правильно поймут.
– Спасибо. А мне этого и не нужно, – благодарно кивнув, турианец вошёл внутрь.
***
- Доброй ночи! – выдохнула Иллиста, подойдя к турианцу, и виновато улыбнулась. – Извините, что заставила вас ждать.
– Доброй… – Сайлас немного замялся, внимательно смотря на Иллисту. Красивых турианок, конечно, он видел, но чтобы в таком шикарном платье - никогда. Раздражение, которое немного накопилось, как ветром было сдуто. Заметив, что на него внимательно смотрят зелёные глаза турианки, Сайлас немного смутившись, улыбнулся. – Ничего страшного. Пойдёмте, – указывая рукой на дверь и пропуская Иллисту вперёд, сказал он.
Женщина бесшумно скользнула в дверь, только чуть зашуршал подол платья. От резкого движения ткань послушно «разошлась» до середины бедра турианки, открывая стороннему взору её тонкие стройные ножки – всего на пару мгновений, словно на растрёпанном птичьем пере, если провести по нему пальцами.
Выйдя на крыльцо, Иллиста остановилась и с наслаждением вдохнула прохладный ночной воздух. После духоты внутри он казался особенно сладким и свежим. Турианка посмотрела на своего провожатого – он был выше её почти на полторы головы и заметно шире в воротнике и груди. Янтарного цвета глаза чуть поблёскивали в темноте и почему-то казались Иллисте очень уставшими. Она ещё раз мысленно укорила себя за то, что не смогла отговорить Клару прислать ей своего напарника за такой мелочью, как отвести её ночью домой: у него и без неё наверняка хватало проблем. Тут она вспомнила, что ещё даже не представилась.
- Иллиста Фалькрус, - она протянула руку. – А вас зовут Сайлас?
– Да, Сайлас Номек, если быть точнее, – устало проговорил Сайлас. – Кар я оставил на стоянке. Пойдёмте.
Подойдя к кару, Номек поднял дверь для пассажира и помог даме сесть, подав руку. Обойдя кар и сев на место водителя, включил навигационный компьютер.
– Задавайте координаты вашего дома, а то Клара дала мне только ваше фото и сказала имя.
Иллиста ввела адрес в навигатор. Кар поднялся в воздух и понёс своих пассажиров над ночным городом.
Какое-то время они летели молча. Иллиста рассеянно смотрела на городские огни. Начинала подкатывать усталость, накопившаяся за день. Хорошо, что хоть завтра ей выделили выходной – можно было отоспаться. От мелькавших за окном огней и тепла в каре, приятно расслабляющего после уличной прохлады, турианку потянуло в сон. Встряхнув головой, она отогнала дремоту.
- Вы давно знакомы с Кларой? – спросила турианка в попытке не начать снова засыпать.
– Почти две декады: меня недавно перевели из отдела общественной безопасности в убойный. Вот только знакомство не самое удачное получилось, – грустно хмыкнул Сайлас, не отрывая глаз от дороги. – А вы, я так понимаю, уже несколько лет дружите?
- Да, - кивнула Иллиста и улыбнулась, - и у нас знакомство тоже произошло не самым прозаичным образом.
– Хах. Моё знакомство было с ней в виде лёгкого разряда перегрузки, пока она спала, что с моей стороны было не очень вежливо. А, у вас оно как прошло? – Сайлас перевёл ненадолго взгляд на турианку, хоть в салоне хоть и было слегка темно, но её он видел отчётливо.
Не удержавшись, Иллиста хихикнула.
- Перегрузка? Ну и шуточки у вас в полиции. Не, моё с ней знакомство состоялось на Цитадели. Я работала там пару лет, и по службе иногда приходилось заглядывать на нижние уровни. Однажды я напоролась там на банду наркоманов, которые, видимо, откуда-то знали, что я доктор, и подошли ко мне с требованием дать им наркоты. Я всегда ношу с собой нож, да и физиономию могу прилично начистить, но их было штук восемь или девять – я бы не отбилась. Не окажись там Клара, не знаю, чем бы могло всё закончиться. А так, вместе мы смогли их раскидать и дать дёру. Потом я зашивала ей порез на руке.
Турианка сделала пространный жест, словно говоря: «Надо же было всему так сложиться…»
– Мда, на нижних много всякого отребья шляется, так же как и в Эдрасе. За четыре с половиной года работы на Цитадели в убойном часто там приходилось бывать. Иногда кажется, что эту проблему с такими «разумными» никогда не решат.
Вдруг голоэкран навигационного компьютера мигнул и начал прокладывать маршрут по новой траектории.
– Извините, иногда автопилот барахлит, всё никак не могу заменить, – Сайлас, выругавшись про себя, сделал несколько манипуляций по голоклавишам и перешёл на ручное управление.
- Ну, что вы… - откликнулась Иллиста. – Вы везёте меня домой посреди ночи. Это я должна извиняться за беспокойство. Зачем Клара только это всё затеяла?.. Я бы и сама прекрасно добралась.
– Да ничего, я всё равно на работе сильно задержался.
В транспорте повисла небольшая тишина, нарушаемая только изредка попискивавшим бортовым компьютером, который всё время говорил, что вы летите якобы не тем маршрутом.
– А как вы давно на Хейлосе?
- Завтра… - Иллиста глянула на время, - сегодня – седьмой день, как я прибыла сюда. А, вы?
– Чуть больше двух лет, – Сайлас, сделав несколько движений по голопроекции, повернул кар налево, уходя на второстепенную дорогу. – А кем вы по профессии?
- Врач. Начинала как хирург в военном госпитале, но потом пришлось освоить и другие специализации - когда начала работать на судах с разнорасовой командой. Прошла перепрофилирование, получила сертификат специалиста межрасового уровня. Собственно, именно поэтому меня и направили сюда, в смешанную колонию.
Кар ещё несколько раз вильнул между кварталами, завернув в один из дворов, компьютер показал, что транспорт прибыл к месту назначения.
– У вас какой подъезд? – спросил Номек
Иллиста указала на нужный и Сайлас, кивнув, плавно посадил кар напротив него.
- Огромное вам спасибо, за доставку, - выдохнула женщина, улыбнулась и благодарно посмотрела на турианца.
– Пожалуйста, – турианец улыбнулся в ответ. – Если что обращайтесь, может, ещё как-нибудь подвезу.
От его взгляда Иллисте почему-то стало неловко. «Скрата! – мысленно выругалась она. – Илли, второй раз за этот вечер…» Она вспомнила аналогичное чувство, возникшее, когда танцевала с батарианцем. С той лишь разницей, что это было по сравнению с тем – поверхностным, но острым – более глубоким и тёплым.
Турианка встряхнула головой, прогоняя наваждение, открыла дверь и начала выбираться из кара. Крайне малый опыт ношения платьев сыграл с ней нехорошую шутку: перенося наружу вторую ногу, Иллиста запуталась в длинном подоле и едва не порвала его.
- Тус маартеш (1)! – прошипела она, пытаясь расправить ткань. – Скратирииш (2) складки! Что б я ещё раз надела платье!.. – она осеклась, вспомнив о присутствии Сайласа, повернулась к нему и пробормотала: - Извините. Я совершенно не умею их носить… Крайний раз одевала, наверное, лет пять назад.
– Всё в порядке, – серый турианец, открыв дверь со своей стороны и быстро обогнув кар, подал руку Иллисте. – Давайте я вам помогу.
- Благодарю, не нужно, - она мягко отстранила его руку, - я сама управлюсь.
Она ещё раз попыталась выбраться наружу, оперлась ногой на порожек кара, не замечая, что опять зацепила подол, подалась вперёд – и почувствовала, что теряет равновесие.
- Скрата! – она судорожно взмахнула руками, ища опору.
Ближайшей оказалась всё ещё протянутая рука Сайласа. Ухватившись за неё, Иллиста повисла на ней почти всем своим весом, едва не уронив при этом мужчину.
Сайлас немного от неожиданности покачнулся, но устоял на ногах. Посмотрев на Иллисту и удостоверившись, что она в порядке и крепко держится, улыбнувшись, всё же помог ей принять устойчивое положение.
– Вы в порядке?
- Я – в полном, - ответила турианка и, мельком глянув на своё платье, вздохнула: - А вот оно, похоже, нет…
Не предназначенная для подобных пируэтов ткань не выдержала в двух или трёх местах, и на подоле образовались – теперь уже видимо навсегда – несколько «разрезов» до колена.
- Зараза… - Иллиста заметно расстроилась. – Новое ведь совсем. Хотя… надеюсь, платья мне снова не скоро понадобятся.
– Сожалею, – единственное, что смог сказать Сайлас. Снова повисло небольшое молчание, турианец, сам того не заметив, стал снова внимательно разглядывать турианку в свете фонаря, которая осматривала испорченное место платья, но через мгновение одёрнул себя. – Извините, но мне пора ехать.
- Да-да, разумеется, - торопливо откликнулась Иллиста. – Огромное вам спасибо. И простите ещё раз за неудобство. Не надо было, конечно…
Она протянула Сайласу руку.
– Да ничего. Приятно было познакомиться, – мужчина, кивнув, аккуратно пожал руку турианке.
Захлопнув дверь пассажирского места, турианец сел на место водителя и через некоторое время кар взмыл в воздух, оставляя после себя небольшие потоки ветра.
Иллиста долго смотрела в сторону, куда умчался кар. Толи от усталости, толи от чего-то ещё в голове её царила пустота. Что-то менялось – она чуяла это. Ни хорошее, ни плохое – просто новое что-то показалось на горизонте. Новое и волнующее…
Заставив себя очнуться, она медленно пошла к дому. Поднимаясь по ступенькам, Иллиста почувствовала холодное дуновение. «Ветер усиливается… - мысль пришла словно ниоткуда. – Усиливается, словно перед бурей…» Духи говорили – турианка слышала их тихие голоса в дыхании ветра. Духи о чём-то предупреждали. Но о чём – Иллиста не могла понять. Только к сердцу подкрадывалась тревога…
____________
1. Тус маартеш – твою мать (тур.).
2. Скратирииш – бл%дские (тур.).
Каждый человек способен на многое. Но, к сожалению, не каждый знает, на что он способен.
|
Совместно с DV
Взгляд Гардии скользил в пространстве, темнота скрывалась как перед ней как глубокий космос и миллиардами мерцающих звёзд. Её бархатистый немного низковатый голос окутывал пространство, отражаясь в воцарившейся тишине. Она чувствовала на себе сотни взглядов, гуманоиды наслаждались её голосом и образом. Турианка ощущала себя свободной и желанной, она словно проживала маленькую жизнь и в тоже время делилась ей с другими.
Гардия погрузилась в себя, отпустила контроль, наслаждаясь тем, что происходит. Что –то изменилось, свобода раскрыла её, рамок и блоков не было, и … пробудившегося, голодного и алчного хищника, внутри неё, уже ни чего не сдерживало. Глаза турианки сверкнули, её прекрасный голос приобрёл агрессивный оттенок, взгляд нырнул в полумрак зала, блуждая среди силуэтов и лиц, выискивая жертву. Вожделение, зависть, восхищение, злоба, самолюбование и призрение, читались на лицах гостей. Их глаза были пустыми, потухшими, во взглядах читалась усталость, отвращение к жизни и другим. Они вкушали её талант, не потому что он трогал их душу, а по тому, что он был деликатесом в этих местах. Многие не понимали, но делали вид, что восхищаются и наслаждаются её голосом, лишь по тому, что это престижно.
Гросснер был погружен в свои мысли, вальяжно сидя с бокалом коньяка, этот голос, эта мелодия... Они действительно могли расслабить, талант, даже непривычно слышать так грамотно поставленный голос, обычно выступают приплаченные большими "папеньками" девушки которые возомнили себя королевами. Михаил взглянул на сцену, турианка действительно отдавалась творчеству, словно ноты сами несли ее по нотному стану в наслаждении и предвкушении красивого финала. Ее хищный взгляд манил, в нем чувствовалась власть, будто она завладела всем этим залом, но ведь по сути... Так и было. Но Севере привлекло что-то еще, кого-то она ему напоминала, кого-то, к кому когда-то он испытывал ненависть. Гросснера это заинтересовало, он подхватил бокал и подошел ближе к сцене, стараясь не шибко выделятся и наблюдать за пением этой турианки, в поисках воспоминаний.
Музыка стихла, и протяжный надрывистый стон души в обрамлении чарующего голоса поставил финальную точку, в прожитой певицей маленькой жизни. Несколько секунд зал прибывал в оцепенении, а затем разразился бурными и продолжительными аплодисментами. Мягкий свет стал заполнять помещение, аплодисменты стихать, а им на смену пришёл размеренный и немного приглушенный гул голосов гостей. Пробираясь сквозь образовавшуюся толку тех кто хотел высказать своё восхищение, она наткнулась на внимательный изучающий взгляд человека, того самого мецената, о котором ей рассказывал Урдентис Скамт. Мужчина стоял недалеко от сцены, в расслабленной позе с бокалом коньяка и сигарой. Гардия отметила для себя, что он сильно отличался от всех остальных, но ни как не могла понять, чем именно.
Гросснер перехватил ее взгляд и подошел неспешным шагом, будто он здесь король вечеринки, хотя это было далеко не так.
- Весьма не дурно поставлен у вас вокал, скажите, а почему я вас и ваше творчество ранее не смог услышать? Вашей уверенности на сцене можно только позавидовать.
- Добрый вечер, мистер Гросснер, если я не ошибаюсь. - Она улыбнулась, смерив его взглядом и пытаясь уловить его запах. – Почему? Возможно, потому, что я в этих местах недавно, да и случая не представлялось, а вокал мне поставили в Иллиумской академии искусств, ещё когда я была ребёнком.
- В наших краях действительно творческие гуманоиды встречают не часто, что вас привело на этом богом забытую колонию? - он отпил немного коньяка, смотря в ее глаза, чувствуя, что она далеко не проста, как кажется.
- Я часто путешествуют, не засиживаюсь на одном месте, как говорят: "Ищу свой путь во вселенной" - она снова улыбнулась, и сделала непроизвольный шаг назад. Внутренне она почувствовала угрозу. Это было весьма странно, человек был учтив и располагающие настроен.
- Что-то не так?- человек посмотрел в ее глаза, он почувствовал угрозу, будто два хищника ожидали друг от друга подвоха, стоя на границах некой невидимой территории, тем не менее, Михаил не подавал никакого враждебного вида.
- Не так? Это философский вопрос, логичный ответ на него один - всё впорядке. - Она хищно улыбнулась, и размеренно покачивая бёдрами, не торопясь, порошла у столу с напитками.
Эта "игра" нравилась Гросснеру все больше, что-то было в этой турианке, очень интересного, что не было ни у одного из гостей, эта хищность, и что-то еще, что-то интересное но тщательно скрываемое, он направился за ней.
- Я бы посоветовал элегантное вино Альленесса, мягкий вкус и приятный букет из ароматов, оставляющий на языке приятное послевкусие,- Севере подошел к ней из-за спины, ставя пустой бокал на стол.
- Благодарю, у Вас отличный вкус, но я бы выпила французский коньяк, он назван в честь одного земного генерала, которой захватил большую половину цивилизованных земель на вашей родной планете. - Она немного нахмурилась, вспоминая название напитка.
- М-м, я смотрю у вас изысканные вкусы, я полагаю, речь идет о Наполеоне? К сожалению, тут он редкость, но может быть где-нибудь в коллекциях богачей найдется,- он аккуратно посмотрел на нее, начиная от ее ног и медленно ведя взгляд выше, пока не поравнялся с ее глазами,- позвольте спросить, миледи, откуда такие познания в культуре человечества?
- Я родилась в колонии на границе с территорией альянса, да и по образованию я ксено-антрополог, так что... - она повернулась к нему полубоком и достала портсигар - А вы, мистер Гросснер, чем живёте, кроме меценатства? - На зажала тонкую сигарету между пальцами и медленно поднесла ко руту, едва касаясь губами. Турианка вцепилась в него взглядом... его руки... сильные, но мягкие, ухоженные, но в то же время натруженные... - Вы не частый гость у Трезида, а в Вертикале я вообще Вас ни разу не видела. - Она встретилась с ним глазами.
-Предпочитаю отдыхать в собственном саду ухаживая за редкими растениями, ну и я владею небольшими магазинами по продажи экзотических цветов с разных уголков нашей галактики.- это изучение друг друга, эта игра затягивала их обоих, каждый хотел изучить другого, при этом стараясь не слишком распространятся о себе, Михаил ловко выудил из своих карманов зажигалку и зажег турианке сигарету.- Если бы не приглашение нового коменданта, меня бы тут не было, такого рода мероприятии часто пусты, а так, зачем огорчать наше правительство игнорированием приглашения?
"... я владею небольшими магазинами по продажи экзотических цветов..." Воспоминания резкой болью отразились в сердце Гардии, янтарные глаза помутнели, наполняясь ненавистью и призрением, и даже возмездие над кроганом-убийцей не приносило ни покоя не облегчения. Слишком тяжела была утрата и слишком глубока рана. - Цветы... Лицемерные творения природы. Интересно... - она немного раздражённо затянулась, и выпустив дым через нос направилась на балкон. - Здесь немного душно, вы не против? - она обернулась и кинула на него интригующий и игривый взгляд.
- О, как вам будет угодно, я не против,- человек прищурился, идя вслед за ней, - можно поинтересоваться, а почему вам так не нравятся цветы?- от внимания Гросснера не уходило то, что турианка завлекает на свою территорию... Интересно зачем? Хищник, что первым пересечет черту может оказаться поверженным, но он лишь улыбнулся, ненависть и интерес к турианке возрастали, и если второе было понятно, то откуда берется ненависть так и не понять. Вскоре они стояли на балконе.
Гардия облокотилась о металлическое кружево перил, и продолжая наслаждаться изысканным букетом табака и азарийских трав, устремила взгляд в усыпанный миллиардами звёзд небосклон.
- Безусловно вы ценитель красоты... Я не сказала, что они мне не нравятся. - Она хитро ухмыльнулась и искоса посмотрела на мужчину. - Цветы пленяют тебя своим изяществом утончённой и причудливой формой, они опьяняют своим ароматом, пробуждают странные, но манящие чувства. Ты ухаживаешь за ними, даришь своё тепло, заботу, восхищаешься, проникаешься эмоциями, а потом... Потом в один день они умирают, внезапно, глупо...- она сделала последнюю затяжку и затушила сигарету - забирая с собой часть тебя, не оставляя ничего в замен, кроме пустоты. Так что, на мой взгляд, это вполне лицемерно и эгоистично. Вы не согласны? - Она показала жестом проходившему официанту с напитками приблизиться.
- Я акцентирую внимание несколько на другом, помогая им расцвести, можно отвлечься от рутины, людям моего социального круга, так тяжело жить а рыться в земле они себе не позволяют, а я немного другого формата, да и пока цветут цветы, сад становится красивым, именно такая мелочь дает приятно расслабиться именно это и запоминается, а лицемерно ли это или нет, вопрос спорный, с точки зрения азари мы тоже лицемерны, живем мало а требуем много, так что это все относительно, не находите?- он взял два бокала с коньяком,- прошу, за наше знакомство, Гардия, ведь, верно?
Она не ответила, за неё сделали это глаза. Турианка приняла бокал и едва его пригубила.
- У каждого своя точка зрения, мистер Гросснер. Я много путешествую и общаюсь с представителями разных рас и культур, и единственный вывод который я сделала, правда у всех своя, а истина непреложна. Каждый сам выбирает, как ему жить, в русле правды или в пламени истины. Первое приемлемо и спокойно, на всё есть уже готовый ответ, второе, жестоко и болезненно... Я давно определилась с выбором. -Она сделала пару хороших глотков. - Прошу извинить меня, скоро мой выход. - она очаровательно улыбнулась ему, пытаясь скрыть колючую агрессию в сердце и холод в глазах. - Я могу надеяться что Вы посетите мой музыкальный салон в Вертикале?
- О да, я слышал, скоро там будут выступления с вашим участием, услышав Вас, такое я пропустить не смогу, удачи вам. - Он улыбнулся и подмигнул ей, легонько улыбнувшись. Хищники разошлись, но конфронтация чувствовалась, Михаил проводил ее взглядом, в душе оставалось смешанное послевкусие от новой знакомой, но было стремление: изучить и узнать о ней больше, чем есть на данный момент.
- Благодарю, но я не верю в удачу. До скорой встречи, мистер, Гросснер. - она щёлкнула жвалами её глаза сверкнули, турианка направлялась к сцене с неприятным осадком на душе. Он умён и очень опасен, это единственное что она сейчас чётко понимала. "Не буду думать об этом сегодня, подумаю об этом завтра. Солнце взойдёт и наступит новый день..." - эту цитату она много раз слышала на театральных подмостках человеческих театров, она не помнила из какого это произведения, и кто автор , но эта фраза очень часто выручала её в водовороте не простого пути одинокой турианки.
В твоих глазах отражалось такое яркое сегодня холодное солнце.
|
Совместно с Metal_Naklz
Разговор с Павусс добавил Виктории оптимизма. Теперь она была уже абсолютно уверена, что ненавистной ей, но, мать её, талантливой турианке никуда от неё не деться. Человек… мужчина… - уж с ним-то она точно сможет договориться…
Она увидела его почти у самого выхода из зала – видимо, он уже собирался уйти с вечера. Преисполненная уверенности, она грациозно направилась к нему.
- Доброй ночи! – нежно пропела она. – Если я не ошибаюсь, Михаил Гросснер?
- Да здравствуйте, чем вам обязан? - он немного нахмурился, цепляясь изучающим взглядом за нее.
Виктория широко и радостно распахнула свои голубые глаза и спросила:
- Могу ли я украсть у вас несколько минут вашего времени, чтобы обсудить один крайне важный для меня вопрос?
Михаил проигнорировал легкое заигрывание, чувствовалось что от него хотят чего-то, неужели пожертвований? Так этой даме он не даст, судя по всему, она сможет сама пожертвовать на свои наряды и драгоценности некоторое количество денег.
- Да, пройдемте, я никуда особо не спешу,- улыбнулся Гросснер, не подавая никакого вида презрения.
Поблагодарив Гросснера за его любезность, Виктория сразу же перешла к делу. Нервотрёпка последних дней и без того уже истощила её силы, и она не сочла нужным тратить их остаток на уже немолодого мужчину, от которого ей требовался всего лишь деловой совет и совсем скромная, по её мнению, помощь.
- Меня зовут Виктория Эдит Минтз. Возможно, вы даже слышали обо мне, - она бросила на Михаила многозначительный взгляд. – Я веду на телевидении несколько популярных реалити-шоу. У меня к вам просьба несколько необычного характера, - интригующим голосом начала она. – И, пожалуй, вы – единственный из всех, кто здесь присутствует, можете мне помочь. Дело в том, что я не могу никак найти подход к одной весьма талантливой, но капризной особе. Я хотела предложить ей главную роль в одном из своих новых проектов. Но она ответила мне отказом, сославшись на какие-то совершенно пустые абстрактные глупости, не понимая, насколько широкие перспективы перед ней я могу открыть. Это, в первую очередь, в её интересах, хотя она совершенно этого не понимает. Представляете, как глупость?..
- Если гуманоид не хочет участвовать в реалити-шоу, то разве это глупость? - Севере присел. - Присаживайтесь, - он показал на стул напротив.- Что вы хотите от меня? - Гросснер изучающе смотрел на нее, пытаясь прочувствовать, и, судя по всему, от нее чего-то хорошего ждать не стоило.
- Глупость – это не видеть пути для дальнейшего… саморазвития, - вспомнила Виктория умное, философское слово. – От вас же мне нужен сущий пустяк. Госпожа Павусс рассказала мне, что вы можете дать разумный совет, с какой стороны лучше подойти к столь непростому вопросу, как убедить гуманоида в правильности и разумности предложенного ему пути.
- Каждый в праве сам решать дальнейший путь, именно это определяет нашу свободу, разве нет?- человек достал сигару и зажег ее, прищурившись в сторону женщины. - Я думаю, вам не стоит ходить вокруг до около. Что точно вы хотите?
- Сразу видно, что вы и вправду весьма проницательный человек с прекрасной деловой хваткой, - ласково улыбнулась Виктория и, чуть помедлив, задала вопрос в лоб: - Вы хорошо знаете мисс Гардию Кринт – эту замечательную турианскую певицу, в чьём исполнении песни мы имели удовольствие слушать на сегодняшнем вечере?
- Лично знаком лишь краем глазу, так что сказать ничего не смогу. В чем будет состоять ваша просьба, мне можно узнать? Или мы будем идти по острию ножа, растягивая сей момент? - Михаил ухмыльнулся, делая глубокую затяжку и медленно, с наслаждением, выпускал дым.
Виктория закурила сама и выложила оставшееся:
- Дело в том, что именно ей я предложила главную роль, но она отказалась за какой-то абстрактной несуразицей. И теперь я теряюсь в догадках, как мне её переубедить. Вы не могли бы мне помочь с разрешением этого вопрос? Можете посоветовать, как уговорить мисс Кринт стать новой звездой большой сцены?
- Что за роль вы ей предложили для начала, и объясните причину ее отказа, высказав это, я смогу дать ответ на ваш вопрос.
- Относительно роли – пока что это коммерческая тайна, - уклончиво ответила женщина. – Но суть её такая же, какую исполняет мисс Кринт здесь, - нести радость и красоту своими песнями, своим артистизмом, своим талантом, но уже с большого экрана. Но она скромно ответила мне, что хочет остановиться на достигнутом и собирается остаться на Хейлосе. Но вы же понимаете, что она достойна сильно большего. Как мне её в этом убедить? Пожалуйста, дайте совет и, поверьте, я не останусь перед вами в долгу...
- Советы, это немного не по моей части, с учетом того, что я не знаю многих подробностей, - он ухмыльнулся, - вы же понимаете: вслепую советов не даю.
Виктория выпустила струйку белёсого дыма, раздумывая, что бы ей ещё сказать собеседнику, не раскрывая в полной мере своих планов. Впрочем, возможно, он просто хотел от неё некоторую сумму денег или ответную услугу.
- И что же вам требуется, чтобы дать мне продуманную рекомендацию? – спросила она.
- Причина, по которой она отказалась, и чем она это аргументировала. Если вы хотите помощи, то коммерческих тайн нет и не может быть.
Помолчав ещё несколько секунд, Виктория ответила:
- Мне нужна певица и соведущая для музыкального шоу, или, если хотите, мюзикла. Многосерийного и зажигательного, из категории тех, что вызывают фурор и входят в историю жанра. Но она ответила, что широкая всегалактическая слава её не прельщает и ей вполне достаточно тихого Хейлоса.
- Ну так попробуйте другую. Вы же знаете, что "талантов" в нашей колонии сколько хотите, так почему бы вам не найти другую?
- Другого подобного таланта я здесь не встречала, да и на других планетах таких очень немного. Мне кажется, кто-то должен помогать им реализовывать себя, раскрывать свои дарования всему миру. Ведь таланту часто так сложно пробиваться в одиночку. Многие даже не верят в свои силы, чтобы сделать такой шаг. Но столь неразумно не замечать их и позволять закапывать свой талант в землю. Какой потерей будет для культуры Галактики, оставить мисс Кринт здесь, не раскрыть её дарование. Вы же можете себе представить?
- Повторюсь, что свобода выбора заключается именно в этом. Если она захочет подарить себя Галактике, она это сделает, в противном случае творчество искренним не будет, и вы растеряете свою хваленую аудиторию - это же логично. Тут советов давать незачем.
Виктория поняла, что ошиблась в своих ожиданиях. Не показав своего разочарования ничем, кроме того, что сломала пальцами пополам сигарету, она проговорила:
- Стало быть, у вас нет желания помочь мисс Гардии и мне… Что ж… тогда, по всей видимости, наш дальнейший разговор не имеет смысла. Деньги вас вряд ли заинтересуют, ответная любезность – тоже… А, значит, мне не за чем больше отнимать у вас время.
Сейчас в ней не было даже ярости. Отчасти, свою роль сыграли сигареты. Но главным было то, что в процессе разговора ей в голову пришла новая идея относительно турианки. Идея опасная, незаконная, но, пожалуй, при текущих обстоятельствах самая верная…
- Вы рассматриваете не ее помощь, а свою, что бы сохранить свою репутацию, вы рассматриваете только свои цели, игнорируя интересы других. Я, между прочим, только что помог и Гардии и вам тем, что не помог ни вам, ни ей. - Он читал в ее глазах это раздражение, те планы, что она строила, рушились, но что-то в ее глазах еще было, новый план,- тем не менее, вы пытаетесь гнуть свою линию, ведь так?
- Вы ошибаетесь, - мягко улыбнулась Виктория, поднимаясь со стула. – Я поняла, что здесь мои старания тщетны. Но… я умею проигрывать. И теперь мне остаётся лишь признать поражение и удалиться. Сожалею, что отняла у вас время. Прощайте, мистер Гросснер!
Гулко застучали по полу каблучки, Виктория миновала охрану и вышла из зала…
|
Совместно с Роса, Ilostana, Metal_Naklz, Я-Туман
Гардия приложила руки к груди и финальный аккорд, гармонично слился, с её по истине комическим голосом. В зале отозвался аплодисментами которые быстро утонули в гуле голосов. Золотистый рассеянный свет слал медленно заполнять зал, выводя из сумрак тех не многих что остались на вечере. Турианка не спешила уходить со сцены, скользя голодным взглядом по остаткам гостей, она хищно улыбалась, облизывала внутренние части мандибул. Гардия прибывала в лёгком, едва уловимом возбуждении, возбуждении хищника, мечтающего не о жертве, а об охоте. Зал был почти пуст, многие уехали, и лишь узнаваемые лица завсегдатаев VIP зоны Вертикали, праздно прохаживались между столиков с закуской, или в ожидании чего-то коротали остаток ночи за бокалом дорого алкоголя в больших кожаных креслах.
- Уважаемы гости, дорогая комендант, - голос турианки густой вибрацией отразился от куполообразного свода зала - позвольте предложить вам, в завершение нашего великолепного вечера, удивительный подарок. Свет начал гаснуть, ярко фиолетовый прожектор разбросал свои лучи по густым клубам искусственного тумана, который бесшумными волнами заполнял сцену и зал.
Дойдя почти до дверей клуба, Виктория вспомнила, что забыла на столике, за которым они беседовали с Гросснером, свои сигареты. Чертыхнувшись про себя, она задумалась, насколько стоит возвращаться за такой мелочью. Вечер снова не сложился, она устала, и хотелось уже уйти отсюда и завершить этот неудачный день.
- Мадам не желает бокал шампанского перед уходом? – услужливый голос отвлёк её от грустных мыслей.
Она угрюмо посмотрела на официанта, на розовое шампанское в бокалах на серебряном подносе, подумала ещё раз – и, взяв один из бокалов, едва ли не залпом опрокинула его в себя.
- Мадам желает ещё? – спросил несколько удивлённый официант.
- Нет, - поморщилась Виктория.
Её взгляд сказал остальное за неё, и юноша поспешил ретироваться, не рискуя беспокоить дальше явно непростую, и такую сердитую гостью.
Шампанское дало в голову на удивление быстро. Хотя Виктория была уже основательно пьяна, свою допустимую дозу алкоголя она знала прекрасно: жизнь заставила её выучить подобного рода вещи наизусть, - ещё один бокал подействовал на неё, словно она выпила не игристого вина, а самого настоящего бурбона. В голове немного зашумело, стало сухо во рту.
- Чёрт бы побрал это шампанское! – пробормотала она. – И этот весь грёбанный вечер недотраханных турианок.
Решив всё же вернуться, она прошла в зал. На столике в уголке сиротливо лежала упаковка сигарет. Забрав её, она увидела невдалеке Гросснера. Голова закружилась ещё сильнее. Подмешанный в шампанское препарат, усиливающий половое влечение – невинная шутка организатора торжества, - благодаря алкоголю добрался до сознания быстро. Но этого Виктория не знала. Она просто ощутила странное желание подойти и попробовать поговорить с ним ещё раз, теперь привлекая для уговоров всё своё женское обаяние. Нутром она чувствовала, что Михаил достаточно сильный и влиятельный человек, чтобы помочь ей.
- Вы ещё здесь? – она присела возле него на диван, закидывая ногу на ногу.
Гросснер устало смотрел на все это, что он тут делал сейчас? Все дела уже давно сделал, распробовал изысканные виды выпивки, и в принципе уже все, но... Гардия так интересно пела, что-то в этом было, эта хищница передавала свою страсть, энергию через музыку, это было так... Прекрасно, он даже не сразу заметил знакомую даму, что присела рядом.
- М-м? - Гросснер устало перевел взгляд, алкоголь все таки сделал свои дела, мешая нормально соображать, тем не менее, он все еще держал себя под контролем,- как видите, я пока еще никуда не удалился.
Амира легко переступила с ноги на ногу и скользнула за легкую шифоновую штору, окидывая зал почти безразличным взглядом. Музыка, вкусная, густая окутывала тело и сознание, и бедра ее изрезанные тонким каленым кинжалом принялись мягко двигаться в такт. Внимательные взгляды посетителей, клубы сигаретного дыма и безразличные официанты в идеально разглаженных белых манишках. Амира прикрыла веки, приподнимая израненные ладони, кожей ощущая как ветерок проникая сквозь распахнутые настежь окна зала развевает гардины и ласкает ее тело. Босые ступни азари все увереннее находили равновесие, и одежда, становившаяся ежесекундно, всё более ненужной, и даже раздражающей, мягкими волнами опускалась на пол.
- Обнимите вселенную, - мягко прошелестела она и, вперившись взглядом в мужчину, безразлично глядя на слегка опьяневшую блондинку. Его лицо со сведенными бровями, изможденное казалось ей невероятно знакомым, присланным из каких-то далеких снов… Но музыка не давала ни мгновения на размышления погружая ее в бездну наслаждения.
- Как это прекрасно, - она тряхнула своими золотистыми волосами. – Признаюсь, меня так разочаровал ваш отказ мне помочь. Я очень рассчитывала на вашу помощь…
Она перевела взгляд на завораживающий танец азари, от которого ей тепло внутри и чуть затянуло внизу живота.
- Неужели можно вот так отказать в невинной просьбе красивой женщине? – продолжила она чуть более тихим, томным голосом, искоса поглядывая на Гросснера.
- Если просьба является мне не очень интересной,- он перевел взгляд на азари, танец был странным, его это отвращало, женское азарийское тело это вверх ненависти которой только можно было придумать, Севере перевел взгляд на новую знакомую, лучше уж пообщаться с ней,- я так и не понял, почему Вам так хочется Гардию, когда есть другие таланты в нашей колонии?
- Интересно знать, какие же таланты с ней сравняться? – женщина повернулась к Михаилу и плавно повела обнажёнными плечами. – Может, вы мне подскажете?
- Например, тот турианский дирижер, который прекрасно чувствует человеческую музыкальную культуру дальних времен, а так же, делает красивые композиции, я был на его концерте не так давно и могу сказать вам, там было восхитительно все, - он легонько ухмыльнулся смотря на девушку.
- Я была на том концерте. И, хочу сказать, с мисс Гардией он не сравнится, - она немного по-детски скривила губы и приподняла брови.
- Но тем не менее, это одна из достойных замен, разве не так?- он улыбнулся, что-то в алкоголе тут было не так, как же он проглядел? Но что? - И все таки, чем же вас так поразила Гардия, что вы за нее вцепились так крепко?
-Кончен бал, погасли свечи. - Констатировала Нова происходящее на вечере. – Ну, что поехали?
-Интересно куда ты собралась? - Батарианец с безразличным видом рассматривал оставшихся гостей, почти все завсегдатаи VIP-зоны «Вертикали».
- Давай в «Вертикаль», что-ли? - Вечер еще не кончен, его можно догулять. - Глаза азари полыхнули непривычными задорными огоньками.
-Давай с собой Кринт захватим, по пути же.
Нова скорчила недовольную гримасу, но согласилась. Горек поискал турианку взглядом, но не нашёл её среди собравшихся. Но, тут на сцену вышла азари, и начала танцевать плавно двигаясь в такт музыке. Батарианец с удивлением узнал азари, она была в клубе «Вертикаль» подружка бармена.
-Твоя знакомая? - Раздался голос Новы, которая тоже не сводила взгляд со сцены.
Гардия стояла в тени кулис в этническом наряде, древних турианских племён охотниц, эпохи Ситана. Тугой кожаный корсет затягивал её талию, рваные нити из бисера и натуральных камней, практически не скрывали её стройные тонкие ноги, создавая живую сверкающую паутину. Турианка всё еще стояла во мраке, внимательно следя за движениями своей подопечной, и восхищалась эмоциональной наполненностью её пластики. Едва заметные биотические всплески подсвечивали изгибы её хрупкого тела, такого манящего и желанного. Втягивая окружающие, теперь более яркие и чёткие запахи, турианка облизнулась, и походкой грациозного хищника, разгоняя густые клубы серебристого тумана, скользнула на сцену. Мелодичные и тонкие нити музыки сменили, агрессивные и диковатые ритмы, пробуждая внутреннего хищника, разжигая пламя и животную страсть. Турианка в одно мгновение оказалась рядом с азари. Её резкая пластика, удивительное чувство ритма, создавали удивительную ауру, перенося зрителя в жестокий и опасный мир первобытных желаний. Откровенные и хищные движения туриаки в сочетании с нежными и робкими ответами азарийского тела, дарили вечное и возбуждающее противоборство хищника и жертвы.
Глядя на танец турианки, Виктория только лишний раз убедилась, какой сокровище ей предстоит похитить с этой затерянной в галактической глубинке планеты. Сокровище, которое отказало ей, уже дважды, и которому прощать обиду Виктория не собиралась. Но в одиночку провернуть такую операцию на незнакомой планете у неё не получится.
- Я же говорила, что она - само совершенство, - промурлыкала Виктория, указывая на Гардию своей белой, изящной рукой, а затем кладя её на стол. - А вы ещё спрашиваете, что меня привлекло в ней?
- Ну... вкусы у всех разные, я бы сказал разнообразные так точнее будет. - он сделал ещё глоток и его глаза с поволокой, скользнули по её шее. - И... - он сделал женщине жест рукой чтобы она продолжала.
Амира, слегка приобняла извивающееся тело Гардии, на миг прильнув горячими губами к ее щеке и снова отстранилась. Мир радужный и завораживающий стал таким крохотным, умещался в этот зал с несколькими знакомыми лицами. Все они однажды были здесь, в ее голове, в ее вселенной, и кровь, каплями скользящая по ее коже из вновь открывшихся ран, создавала удачное обрамление всему, что происходило – наркотикам, убийствам, насилию. Где могли найти свой приют эти милые сердцу всех живых существ слабости, как не на Хейлосе?
Азари двигалась нежно, ласкающе, раздирала ноготками одежду, пока в одну короткую секунду острые когти Гардии не избавили ее от этих пут. Амира благодарно выдохнула, видя только эти светящиеся в полумраке глаза, и провела кончиками пальцев по груди. Узоры едва затянувшихся шрамов сладкими побегами чудесных, небывалых цветов тянулись вдоль ее тела, но азари не останавливалась ни на секунду, поводя бедрами, лаская свое тело, выгибаясь и глубже погружаясь в объятия вечности. Она не могла уйти, не попрощавшись с той, кто спас ее когда-то, а этот танец, эти движения были лишь скромной платой, едва видимой благодарностью за доброту задремавшего в лучах Шедара зверя.
Турианка в порыве страсти, отдаваясь во власть музыки, стала впиваться когтями в нежную кожу азари, выпуская блестящие сиреневатые капельки крови. Гардия выгибая спину дугой, выполняя этнические и ритуальные движения в танце, то резко притягивала Амиру к себе, то властно отбрасывала её на пол сцены. Она как дикой зверь налетала сверху, застывая в стремительном порыве над ней, и нежно скользила шершавым, синим язычком, от ключиц до подбородка девушки.
Амира тяжело дышала, выгибая спину и нежно постанывая, роняя на пол слезы. Когти скользили по коже, Гардия двигалась в такт музыке, порядком раззадориваясь и возбуждаясь все сильнее.
- Я хочу, чтобы ты попробовала мою кровь на вкус, дорогая моя, - рассмеялась Амира, выгибаясь и лаская подрагивающие соски.
Турианка властно схватила азари за горло и приподняла над сценой, притягивая к себе. Гардия застыла, на несколько мгновений любуясь своим отражением в глазах Амиры. Рывок в такт музыке... утробный рык... острые аккуратные клыки разрывают нежную синюю плоть, впиваясь всё глубже и глубже в предплечье девушки. Амира выгнулась дугой, издавая глубокий протяжный стон наслаждения и боли, и прикрыв глаза, отдалась во власть клыков и когтей.
Они такие разные, но всё же, одержимые музыкой, завороженные ритмами, окутанные светом. Турианка и азари, их тела стали продолжением звука, инструментами мелодии, в изгибах, резких и плавных движениях они проживали удивительную жизнь, которую рассказывала через них музыка. Их руки и ноги переплетались в удивительном страстном порыве, иногда казалось, что они единое целое, что у них одно дыхание на двоих. Их сердца пели в унисон, этническим ритмам, вводя у сладострастный транс. Энергия двух женщин струилась в темноту пространства. Энергия... безумная, живая, всепоглощающая и проникающая всюду, она пробуждала зрителей, вдыхала в них страсть, снимала оковы условностей, выпуская на волю скрытые желания и страхи.
Амира выскользнула из объятий турианки и долгим взглядом проводила извивающуюся фигуру Гардии. Губы ее пересохли и дыхание, рваное, нечеткое тонула в звуках музыки. В волнах эйфории пульсирующая боль в неглубоких ранах притуплялась, а то и вовсе исчезала, но азари продолжала лакать и танцевать, словно бы смывая пеленой слез царящий в зале разврат.
Гости, чересчур расслабленные или вовсе как будто уснувшие, двигались медленно нехотя, зная, что все, включая и этот вечер, и этот зал, да и весь Хейлос принадлежит только им – богатым, всесильным, упивающимся властью. Азари смотрела на лица, знакомые по видениям и картинкам будущего, смотрела на тех, кто называл себя здешними богами, да и, по сути, являлся ими. Но сквозь серебристую ткань полупрозрачных гардин, развеваемых вечерним ветром, сквозь непроницаемые глаза вышколенных официантов, сквозь кристаллы, обрамляющие бесценные бокалы с нектаром небожителей она видела и сумерки, что неслышно, но все же ощутимо опускались на их дом, их колонии, проникая в сознание зеленоватой дымкой испарений с фабрик и заводов. Час падения пробил, наступали сумерки богов.
Виктория почти не расслышала слов Гросснера - настолько захватил её внимание танец азари и турианки. Его гармония, в сочетании с музыкой и наркотиком, о котором она не знала, будоражила и тревожила, пробуждая в глубинах существа первобытные желания, не стеснённые ни юридическими, ни моральными законами. Она давно не испытывала столь острого животного чувства страсти и тугой, неуёмной, неутолимой жажды. И теперь эта жажда начала пожирать её изнутри. Тело требовало отдыха и истинной, природной, древней свободы, которых оно было лишено многие годы. С тех пор, как ещё в юности Виктория отучила себя любить.
Но сейчас сдерживать себя становилось всё сложнее. Собрав последние силы, она сделала попытку подавить желание, облизнула ставшие уже сухими губы и продолжила говорить:
- И я хочу себе это совершенство, - женщина посмотрела на Гросснера. Зрачки её были расширены, что придавало её огромным глазам и вовсе пугающий вид, очаровательный аккуратный ротик чуть приоткрыт, а губы наливались ярким алым цветом. - Помогите мне его получить, - полушёпотом, с задавленной страстью проговорила она.
- Дорогая, а что мне с этого сомнительного контракта, я конечно меценат и цветовод, но бизнесмен на краю моего сознания, не дремлет. - он откинулся на спинку дивана, и хищно и испытывающие на неё посмотрел. Он видел в её глазах неутолимую, дикую жажду, единственное стремление хищника обладать своей жертвой. Она была прекрасна, но в её глазах дрожали капли надменного льда, с привкусом жестокости и алчности. По телу мужчины пробежала горячая и сменяя её холодная волны. Он хотел подразнить, помучить её. Надменная капризная девчонка, как много их выло в его жизни.
- А, что вы хотели бы получить? - проворковала она пугающе, всем своим видом показывая, что готова на всё. Она действительно сейчас была готова на всё. Ярость от отказа Гардии, задавленные, почти стёртые ею эмоции и желания, атмосфера сегодняшнего вечера нашли благодатную почву в её существе - существе чудовища, ненасытного и беспощадного, готового сожрать всё на своём пути и готового на всё пойти, чтобы получить желаемую цель...
- Это зависит от того, что вы могли бы мне предложить, дорогая. - он едва улыбнулся. В голове мутнело, где-то внутри распалялось желание. Он чувствовал как ели ощутимая изморозь покалывала кончика пальцев рук и ног, как сердце билось сильнее... Его взгляд был прикован к её шее, к этой маленькой пульсирующей жилке... На мгновение, он увидел, как по белоснежной коже Виктории струится вязкая, рубиновая кровь.
Виктория истолковала его хищный взгляд по-своему… Решив, что ей недвусмысленно дали понять, что цена назначена и цена эта – её тело, она заранее согласилась. Тем более, что её собственное тело одобрило согласие женщины. Возможно, потом он потребует что-то ещё, но сейчас ей было всё равно.
- Всё что угодно, - ответила она, поднявшись пальцами по его руке к шее, проведя по ней, едва касаясь кожи и дотрагиваясь до подбородка. – Вам стоит только пожелать…
- О нет, это слишком просто, милая. - Он перехватил её руку, и поцеловав в запястье, аккуратно положил на холодную кожу дивана. Его взгляд скользнул в строну сцены, где к своему яркому апогею подходил, танец дикой страсти в исполнении двух противоположностей - хищника и жертвы. Он перевёл взгляд на женщину. Она тяжело дышала, рот был приоткрыт, подбородок едва заметно подрагивал, а ухоженные, яркие ноготки нервно вцеплялись и царапали кожаную обшивку дивана. Гросснер смерил Викторию взглядом, и слегка кивнул головой в сторону сцены.
Виктория проследила его взгляд. Он хочет видеть её там? На сцене? Зачем? "Танец..." - мелькнуло в распалённом страстью сознании женщины. Когда-то она умела так танцевать. И умела хорошо. Её тело должно вспомнить, как это делать.
Пройдя ко сцене, она величественно, с кошачьей грацией взошла туда, где почти сливались в единое целое тела турианки и азари, секунду помедлила, подхватывая настроение и ритм и присоединилась к танцу. Руки её скользили вдоль тела, она изящно и красиво качнула бёдрами. Шаг, другой - музыка захватила её сознание, найдя животный отклик где-то глубоко внутри. Тело послушалось, вспомнило, чему его когда-то учили - и женщина вошла в ритм, гармонично, словно танцевала так последний раз вчера...
Амира скривила тонкие губы, на миг прикоснувшись тыльной стороной ладони к острым выпирающим ключицам и, покачивая бедрами, подошла к краю подмостков. Софиты, горячие, пульсирующие, облизывали лучами света ее лицо, слепили, и азари ничего не оставалось кроме как, неловко покачнувшись, спуститься вниз к словно бы замершим в истоме гостям. У одинокого столика с прохладными бокалами шампанского и мартини она остановилась: по хрустальному боку харикейн стекала бусинка воды, а где-то на глубине маячила знакомая оливка. Этот зеленоватый поплавок, светлый маячок в то же мгновение перенес ее сознание в те дни, когда она появилась на Хейлосе. Амира резко оглянулась на мужчину, расслабляющемуся на диване, впитывая взглядом его усеянное морщинами лицо. Он любовался танцующей Гардией, поигрывал сигарой и лениво отвечал той женщине, Виктории, что была виновницей страданий Джейн.
"Болезненный вскрик, жертва бьется в панике, кричит. Почему так много крови? Он сдвигает брови и методично старается все привести в порядок, цветущий, благоухающий..."
Развевающиеся от ветра гардины нежными объятиями потянули на себя фарфоровую вазу с цветами. Пухлобокая носительница того самого цветочно-гнилостного запаха замерла на мгновение, но тут же разлетелась на тысячи осколков, ударившись об пол. Громкий звук, диссонансно вписавшись в мелодию танца отрезвил застывшую в трансе Амиру и вновь вернул ее в зал. Прямо в бездну пытливых глаз мужчины. Михаила Гросснера.
- Это ты... - прошелестела она, светло улыбнувшись, старому знакомому из ее снов.
Горек и Нова молча наблюдали за разворачивающимся действом. К ним подошел официант с подносом на котором были напитки. Азари и батарианец взяли по бокалу и официант удалился. Нова поднесла бокал к носу, вдохнула запах.
-Неплохой букет. -Высказала азари своё мнение, и сделала несколько глотков, любуясь танцем. Горек к напиткам не притронулся, он смотрел. Конечно он любил танцы, но то что происходило на сцене и в зале не напоминало танцы. Даже то что творили танцовщицы в "Вертикали" по сравнению с этим походило на детские проказы.
Горек неосознанно сжал руку, по бокалу в его руке, зазмеились трещины, и стекло с легким хрустом рассыпалось. На пол упали кусочки стекла, напиток и капли батарианской крови. Горек взглянул на окровавленную ладонь. Достал платок и перевязал руку. Потом перевел взгляд на Нову, азари имела непривычный смущенный вид, и растерянно смотрела на сцену. Затем медленно подняла руку к своей груди, и приподняла, но будто обжегшись отпустила руку.
-Что -то мне подсказывает, Что Гардия сейчас в клуб не поедет. А то что тут намечается надолго.-Сказал Горек с удивление смотрящий на Нову.-Думаю наше присутствие тут излишне.
-Да Горек. Поехали . - Азари и батарианец развернулись и направились к выходу.
Бояться нужно не смерти, а пустой жизни...
|
Совместно с DV, Роса, Metal_Naklz
Виктория увидела обидчицу не сразу… Свет софита ударил неожиданно, вырвав силуэт Гардии из полумрака. Женщина судорожно сглотнула. Ярость уже давно уступила место бешенному, безумному месиву из обрывков эмоций и страсти. Соскользнув с каблучков, Виктория крадучись подошла к Гардии, видя в её глазах столь же бешенный хищный огонь, осторожно, словно пытаясь погладить леопарда, прикоснулась к её шее, царапнула ногтями вниз по бархатистой, на удивление тёплой коже, замерла в основании воротника турианки… О! Как бы ей сейчас хотелось запустить ногти глубже, чтобы пустить кровь этой дерзкой твари! Но кожа Гардии оказалась плотнее, чем предполагала Виктория.
Крадущуюся, в густом серебристом тумане, хищную кошку, в женском обличие, турианка учуяла сразу. Она едва повернула голову, и ухмылка скользнула по её лицу. Когда Виктория коснулась, её шеи, легкая будоражащая волна, томным эхом прокатилась по её телу, пробуждая волнующие ощущения, и заставляя сердце биться быстрее и быстрее, разгоняя горячую кровь и распаляя необузданную страсть
Почувствовав пробежавшую по телу турианки дрожь, Виктория задрожала сама. Возбуждение охватывало её всё сильнее и сильнее. Дыхание женщины стало неровным и сдавленным, а в глазах снова заплясали бесовские искорки, как тогда, в клубе, когда перед ней содрогалось от боли юное тело девушки…
Женщина провела ладонями по талии турианки, спускаясь к её бёдрам и лону. Нервные тонкие пальцы не пропустили ни одного изгиба, ни одной выемки между пластинами на её теле.
Гардию захватил азарт и возбуждение, она неожиданно для себя решила принять условия этой чувственной игры. Турианка плавно и не спеша, обернулась к женщине и погрузившись в омуты её безумных голубых глаз, призывно проурчала. Она коснулась тыльной стороной ладони нежной бархатной кожи её лица, скользнула когтями по шее, оставляя, ровные красноватые следы. Неожиданно Гардия, скользнула рукой к затылку, и зарывшись когтями в белокурые локоны, резко притянула Викторию к себе.
Павусс неотрывно смотрела на колышущиеся в легкой дымке от сигар и кальянов танцующие фигуры. Жестокость и дикая грация одной, и глупая рассеянность и плавная неуверенность другой вызывали легкое отвращение. Все действо, которое происходило здесь и сейчас, отдавало затхлостью полуразложившихся трупов. Такого раньше никогда не было, впервые она почувствовала отвращение не только к праздным пройдохам и толстосумам Хейлоса, но и к самой себе. Сейчас, глядя через призму прошедшего вечера на себя, Нэррин вдруг поняла, насколько она устала, насколько все то, что было сделано для ее карьеры, бессмысленно, а главное, насколько бессмысленно все то, что делает она для колонии. В ее работе не было созидания, лишь бездумный процесс поглощения и разрушения. Отчаянные попытки сохранить благосостояние, в то же время теряя душу.
"Неужели, я стала такой старой, что начала задумываться об общем благе?" - она усмехнулась, покачала головой, не веря самой себе, и щелкнула зажигалкой. - "Духи, а ведь и правда... Мне надоела эта гонка. Едва я стала на устойчивую тропу, едва начала лидировать в этой игре на выживание, я сдаюсь?"
Зажигалка все щелкала, щелкала, да только огонька не появлялось. Она не могла больше гореть.
Пробегавший мимо официант услужливо поднес к ее сигарете огонек на длинной каминной спичке и вышколено улыбнулся. Холодные и безразличные его глаза старались не замечать царящего вокруг пира во время чумы.
- Благодарю, - тихо ответила турианка и снова начала разглядывать Гардию, прильнувшую к Виктории. "Раньше бы я была одной из них. Еще несколько дней назад я и сама готова была броситься с головой в омут, так что же произошло... что..."
Мысли спутались, она вяло отмахнулась от окутавшего ее неподвижную фигуру дыма. Гости развлекались; откровенно говоря, здесь было весело - вечер удался на славу. Но очевидно было и то, что Павусс оказалась тут лишней. Она поднялась, затушив окурок прямо в бокал с бурбоном, и поплелась к выходу.
В гардеробной опять появился безликий портье, накинул ей на плечи мехое болеро и поспешил удалиться. А Нэррин все стояла, слушая приглушенные звуки музыки, задумчивая и слегка погрустневшая. Ей нужен был совет от умного человека.
- Я разочаровалась во всем, - призналась она, когда Дженни активировала омни. - Все, что меня окружает, полная дрянь.
- Ты напилась и устала, Павусс, едь домой, - Дженни уже давно валялась на диване, поглощая сыр и глядя очередного "Бласто".
- Я почти не пила, - турианка вышла на улицу, подставляя ветру лицо. Вечер был теплым, можно даже было сказать идеальным.
- Значит выпей и ложись спать. Это хандра после хорошей вечеринки, такое уже у тебя бывало.
Нэррин покачала головой.
- Я никогда не чувствовала себя так мерзко... - она задумалась на мгновение, повернула голову в сторону стоянки аэрокаров и чему-то кивнула. - Быть может, ты права, я просто должна отдохнуть. Был тяжелый день.
Она отключила омни-инструмент и решительно направилась к своему кару - Павуссу же знала, с кем ей стоит сейчас увидеться.
Виктория всхлипнула, когда когтистые пальцы Гардии схватили её за волосы. Зрачки её расширились ещё больше, что казалось уже невозможным. Облизнув губы, она прижалась грудью к её воротнику и сама провела пальцами турианке от подбородка до затылка и спустилась вдоль позвоночника к основанию шеи.
Гардия смотрела на трепещущую в её когтях женщину. Вот она, самонадеянная, амбициозная и надменная, истекает желанием в её руках. В синих омутах её глаз, читается безмолвный стон испепеляющей жажды, немая мольба и стремление пойти на всё, чтобы утолить голод, получить то, чего так требует её тело, и того, в чём не хочет признаваться её разум.
Турианка властно развернула Викторию, схватив за горло, и плотно прижав её к себе. Пока одна рука удерживала женщину, вторая, играючи скользила по её шее, ключицам, оставляя нежно-розовые узоры, на её бархатной коже. Вырисовывая причудливые знаки, понятные лишь самой Гардии, когти турианки спускались ниже, желая исследовать тело жертвы. Одно резкое, молниеносное движение, и нежная ткань платья соскользнула на талию Виктории, оголяя пышную и упругую грудь. Женщина прикрыла глаза и издала стон полный желания. Она не сопротивлялась, и вот уже обе турианских руки страстно сжимали грудь женщины, время от времени поигрывая тугими розовыми сосками.
Виктория тяжело дышала по телу, отрывистыми электрическими всплесками, разливались такие яркие и такие противоречивые ощущения. Её тело трепетало и жаждало продолжения, где-то на краю сознания, шла непримиримая борьба между разумом и похотью. Турианская сука, посмевшая отказать её, сейчас была так желанна её телом. Она должна получить её, сломать , использовать, а затем выбросить на свалку жизни, лишний раз доказав, кто на самом деле хозяин жизни.
Гардия внимательно и чутко, наблюдала за Викторией. Раздразнивая её плоть и желание, скользя когтями по её животу, она спускалась к её лону, давая надежду на сладостную муку, но слегка прихватывая нежную кожу когтями возвращалась назад, оставляя женщину, в сводящем с ума томлении. Виктория откинулась на воротник турианки, жадно хватая воздух и прикусывая пересохшие губы. Её золотые локоны растрепались, в уголках глаз растеклась туш, обрывки шикарного вечернего платья, валялись у её ног, а прохладные волны искусственно тумана, будоражили её разгорячённое тело. Кринт втянула жапах женщины и немного раздражённо рыкнула. Её синий, шершавый язык ,поиграв мочкой уха, стал медленно спускаться, исследуя тонкую шею женщины.
Амира украдкой посмотрела на Викторию и Гардию, на насмешливое лицо одной и обозленное другой. Теперь уж и музыка почти стихла, создавая едва заметный приятный фон. Все присутствующие занялись лишь собой, погружаясь в наркотический туман, забывая обо всем. Азари вновь перевела взгляд на Гросснера, испуганно, как маленькая птичка, переминаясь с ноги на ногу, поманила его за собой, пальцем прикоснувшись к губам, словно хоть какой-то шум мог спугнуть его. На ее лице играла полуулыбка, а длинные худые руки обвивали острые плечи как ивовые прутья.
- Идем, - одними губами произнесла она и, неловко покачивая полуобнаженными бедрами с остатками полупрозрачных одежд на них, неторопливо направилась к колышущимися шторами чил-аута. Мужчина властно схватив её за бёдра, и вернул обратно в зал. Он молчал, но его глаза были весьма красноречивы. Глубокие томные, полные тёмных желаний и тайн. Гросснер откинулся на спинку дивана и сделал пару глотков, странного, и почему-то притягательного напитка, назвать коньяком который не поворачивался язык.
- Ну давай, удиви меня! - она злобно хохотнул и его лицо перекосила саркастическая ухмылка.
Она потерла слегка занывшую от непрошенного и грубого прикосновения израненную кожу, опасливо глядя на него. Глаза азари округлились от испуга, отчего сразу же стали похожи на гигантские плошки, наполненные влагой.
- Удивлялись они... - прошептала она, наклонившись к его уху. - ... когда находили твое удобрение для цветов.
Она уселась на пол, преданно глядя в глаза Гросснера и лихорадочно принялась гладить его ладонь по тыльной стороне.
- Великолепные цветы требуют больших усилий для их содержания, верно?
- Это верно, им нужен особый уход, но твой сорт не подходит для моего цветника, так что... Мне скучно... - он отдёрнул руку, и достав сигару с наслаждением закурил. Он сделал затяжку, оценивающе смотря на странную азари у своих ног. Она определённо знает, но как? То что она знает не проблема, не всем цветам суждено цвести годами, некоторые погибают, не успев выдохнуть аромат. А вот сказала ли она кому-то ещё, это заставило Гросснера задуматься.
Внизу ныло всё сильнее. Как эта мерзость смеет ей отказывать?! Сейчас, когда её томление наиболее велико... Не в силах уже сдержать жар внутри, Виктория сама коснулась сквозь мокрые от влаги трусики пальцами плотного чувствительного розового бугорка и уже в голос закричала на всю сцену от наслаждения.
Несколько мгновений спустя по её телу прошла ритмичная сладкая дрожь, долгая, не принесшая, вопреки её ожиданиям, такого желанного сейчас расслабления и ленивой неги. Виктория притянула к себе Гардию, всем своим видом показывая, что готова продолжить их танец. Турианка рассмеялась, продолжая ласкать тело женщины. Рука Кринт, в очередной раз лишив блаженства изнемогающую женщину, медленно, как сытая змея, поползла вверх. Она ласкала её крутое бедро, немного задержалась на талии, ощутимо сжимая её, не обделила своим внимание подрагивающую от частого дыхания грудь. И вот зарывшись в капну растрёпанных золотых локонов, Гардия резко повернула её голову с себе. Глаза женщины широко раскрылись от неожиданности. Турианка была совсем близко. Они дышали дыханием друг друга. Свободная рука шустро скользнула в низ. Длинные турианские пальцы приоткрыли лепестки её лона, и застыли.
- Ну, проси меня... - промурлыкала Гардия. Она коснулась кончиком языка пересохших и покусанных губ Виктории. - Ну что же ты? Я жду.
- Хочу... - простонала женщина и прикрыла веки, словно жертва, когда та признаёт над собой торжество хищника...
Турианка прошлась языком от ключицы до самого уха, слегка прикусив мочку. Её пальцы внизу стали массировать изнемогающую плоть, предательски избегая маленького бугорка, который открывает путь к наслаждению и блаженству.
- То что ты хочешь, я ощущаю по обильным сокам, которые окропляют мои пальцы, по твоим подрагивающим соскам, по томным стонам и сбивающемуся с ритма сердцу. - Турианка сжала её грудь, осторожно и умело играя, зажатым между пальцами соском. - Я так не слышу, от тебя мольбы продолжить, наверное, ты не настолько хочешь... - Гардия наигранно хмыкнула.
Она уже не помнила себя, не помнила, зачем поднялась на эту сцену, зачем начала этот сумасшедший танец... Лишь мельком она увидела, как Гросснера уже ласкает какая-то азари, но сейчас это уже не имело для неё никакого значения... Сейчас она просто хотела получить желанное, но недосягаемое удовольствие. Гордости и напыщенности не осталось - лишь неутолённая жажда, которая палила её изнутри.
- Прошу тебя... - прошептала Виктория.
- Да, дорога, о чём ты меня просишь? Ты только скажи, чего ты хочешь и я сделаю. - Глаза турианки сверкали, она упивалась властью над эти надменным и бездушным куском гуманоида. - Давай! Скажи! Громко, чтобы я услышала! - Гардия не уговаривала, она требовала.
- Бессмысленно... - она потянулась, подняв руки вверх, выгнулась и хитро глянула на Гросснера. - Бессмысленно оставаться здесь с тобой, раз уж я не подхожу для твоих цветов.
Амира снова поднялась на ноги, задумчиво поглядела на него и улыбнулась невинно, словно дитя.
- Я тебе нравлюсь, человек из снов?
- Мне нравится то, что не обыденно, то что заставляет задуматься, то чего нет у других, если ты покажешь мне, чем ты отличаешься вот он той шлюхи у стойки,- он сделал ленивый и расслабленный жест в сторону бара - то возможно я отвечу на твой вопрос. - Михаила, мало что могло привлечь в азари, его вкусы были более изысканны и специфичны, но странный напиток, сейчас, здесь, мягкой, тёплой волной растекался внизу живота, пробуждая его дикое, практические, животное мужское начало. Он скользил взглядом, по её шее, небольшой, но аппетитной груди, крутым бёдрам и почему-то так манящей лазури.
Амира улыбнулась и непонимающе улыбнулась.
- Что ты имеешь ввиду? Неужели я могу хоть как-то удивить тебя?
Она легонько провела по его щеке прохладной ладонью.
- Меня ждет сестра...
- То что тебя кто-то ждёт, это не плохо, другой вопрос, зачём, он тебя ждёт. От ответа на него , всё меняется. - Гросснер протянул руку, и несколько раз провёл ладонью по её бедру, а затем одним резким движением сорвал с неё остатки ткани. - Любишь играть с лезвиями?- он остановил взгляд на её порезах - Любишь, когда больно? - он довольно улыбнулся своим мыслям.
- Вселенная взывает о равновесии, - она стола перед ним нагая, но даже не думала прикрываться, только с любопытством рассматривала свои порезы, словно видя их впервые. - Я пыталась воздать ей, воздать Вселенной... чтобы защитить его...
Она перевела взгляд на Гардию.
- Да и ее тоже.
Амира застенчево улыбнулась и потерлась щекой о свое приподнятое плечо.
- Меня ждет сестра, она сладко спит, и я обещала привезти ей цветов...
- Скажи дитя цветов, - он пошло хохотнул, - разве мис Кринт что-то угрожает?
Она прикоснулась к его запястью и провела пальцем вдоль по вене.
- Ей угрожает месть богов, - тихо прошептала она, глазами следя за движением своего пальца. - Скажи мне и ты, отец всходов, цветут ли цветы, посеянные в трупы?
Ее лицо было близко, очень близко, так что можно было посчитать каждую чешуйку при желании.
- Безусловно, умирающая плоть даёт всё, чтобы жизнь наполняла их стебли, и питала их корни, она отдаёт свою энергию и возрождается в чудесном аромате, уносимым за горизонт. – он тяжело вздохнул и затушил сигару. – Пойду, проведаю своих прекрасных питомцев .
- Ласкай меня... - Виктория была уже готова сама повалить турианку на сцену и заласкать её до смерти за все эти испытания и унижения. - Ласкай, не прекращай... Я убью тебя, если ты остановишься... Если не будешь моей...
- Ты? Убьёшь? Кто же тогда утолить твой голод? - бархатистый смех Гардии коснулся нежной вибрацией, шеи Виктории, и она простонала. - Маленькая капризная девчонка, ты хочешь чтобы я ласкала тебя, там ? Чувственно массировала центр твоего блаженства, властно приникала в тебя пальцами, расширяя твою плоть, продвигаясь всё глубже и глубже? Этого ты хочешь? Отвечай! - Турианка потянула её за волосы и прирыкнула.
- Да... - со сдавленным рокотанием, в упоении прошептала Виктория.
- Теперь, ты моя сучка! - Палицы Гарди скользнули по набухшему и пульсирующему бугорку , и Виктория издала утробный стон упоения , столь желанными ощущениями. Турианские пальцы нагло хозяйничали между ног женщины, заставляя издавать её практически животные звуки, выгибаться и усердно двигать бёдрами, стараясь ускорить мгновения удовольствия. Яркая волна блаженства накатила на женщину, её ноги подкосились , она едва не упал. Кринт, подхватила её одной рукой за талию, крепко прижав к себе, стала проникать, в истекающее соками, пылающее и пульсирующее лоно. Пальцы турианки терзали её внутри , то ускоряясь, то замирая, не давая несчастной достичь пика. Неожиданно она вышла из неё, и Виктория издала стон отчаянья. Собрав последние силы она закинула голову и посмотрела на турианку. В её больших синих глазах читалась отчаянная мольба, она уже была готова умолять её. Искусанные губы дрогнули, она попыталась что-то сказать, но изнеможение было слишком сильным. Турианка прихватила её за грудь, и сжала твёрдый, розовый сосок между когтей, Виктория прикрыла глаза и выгнулась дугой. Гардия вдоволь помучила её, растоптала её надменность и самолюбие, растерзала в клочья лицемерие и самоуверенность. Но это был не конец. Кринт резко вошла в нёе пальцами, и набирая темп, стала легонько прикусывать плечё. Женщина извивалась, двигалась в такт пальцам, стараясь поймать единый ритм. Виктория не стонала она кричала, кричала захлёбываясь ощущениями каждый раз, года в неё приникали. Её голова кружилась, она чувствовала как дрожит всё внутри неё, как горячие и тягучие волны блаженства, растекаются по её телу. На мгновение она замерла, её сердце пропустило удар, внутренние мышцы сжались, обвивая турианские пальцы, женщина издала вопль, и наслаждение выбило её из сознания. Тело обмякло, в глазах было темно, а звуки доносились потухшим эхом. Турианка выпустила её, и Виктория рухнула на пол. Ещё несколько секунд Гардия наблюдала, как по обнажённому телу растекаются клубы серебристого искусственного тумана, ноги и руки женщины хаотично подрагивают, а затем, скривившись в ядовитой ухмылке, и направилась через кулисы к служебному выходу.
И вновь сладкая волна продолжалась долго, и снова она не принесла после себя расслабленное блаженство… Виктория приподняла голову, оглянулась в поисках ненавистной, но такой желанной сейчас турианки, и не увидела её. Издав рёв отчаяния, она попыталась встать, не удержалась на ногах, ухватилась за край красного бархатного занавеса и рухнула обратно на сцену, оторвав своей тяжестью от полога широкий кусок ткани. На секунду сознание померкло, а потом женщина осознала себя лежащей на твёрдом полу под чем-то мягким и тёплым. Приподнявшись, она увидела алый бархат, укрывавший её тело, и залюбовалась тем, насколько красиво и соблазнительно он оттенял её белоснежное холёное тело.
Виктория села, безумно хихикнула и плотно обвернула вокруг талии ткань. Потом обратила внимание на свою обнажённую грудь и вспомнила, что произошло. Опять заныло в жажде тело. Но теперь эту жажду утолить было некому…
«Надо выпить,» - выплыло из дикого месива мыслей. Почти не осознавая, что она делает, Виктория подхватила с пола пару бриллиантовых шпилек, выпавших из её причёски, и закрепила ими на себе алую ткань, наподобие античной тоги. Тяжело сползла со сцены вниз, прошлась по залу в поисках выпивки.
Но вечер уже закончился, официанты уже успели убраться на столах. Покачиваясь, словно в тумане, Виктория, почти не помня себя, тяжело дыша, заплетающимися ногами побрела в направлении выхода из зала.
...emma lath, emma sa'lath, emma vhenan...
|
Гардия вошла в «Вертикаль» в разноцветном калейдоскопе камней и бисера, в котором, мерцал рассеянный свет, полумрака зала. Она сразу прошла к бару, где облокотившись на барную стойку, подрёмывал Румб. Она тихо присела на высокий стул, и стала наблюдать за своим помощником. Турианец шумно сопел, его жвала подрагивали, он периодически сводил надбровные платины, ему явно снилось что- то тревожное. В подсобке за баром, упало, и звенящий, режущий слух звук, пробудил бармена.
- Босс?! – потирая глаза, турианец выпрямился и вопросительно посмотрел на неё.
- Я вернулась, Румб. Как тут дела? – она тяжело вздохнула. – Плесни мне турианского и немного кофе. - Турианец с любопытством, и ели скрываемым восхищением, смерил взглядом её этнический наряд. – Румб?
- Да, да… Сейчас, мисс Кринт. – Он засуетился, выбирая бокал и доставая из-под полы, любимый напиток хозяйки. – Я смотрю, вечер удался, – мельком взглянув на неё, заметил Румб. – Ну и как это сборище лицемерных извращенцев?
- Ничего нового, всё как обычно, куча дешевых понтов, запах больших денег, до того момента, пока алкоголь и наркота не сорвала с них маски. – Она сделала глоток из бокала, который ей потянул турианец. – Хотя… там была пара гуманоидов, достойных внимания.
- О! Неужели! Такое возможно?! – он зло хохотнул, и плеснул немного себе. - Я весь в внимании.
- Сама удивилась... - Она протянула ему на встречу бокал, и тонкий звон хрусталя утонул, в стихающем гуле клуба. – Что ты знаешь о Гросснере? Он ведь ни когда не бывал в Вертикале?
- Нет, тут замечен не был, я б такого не пропустил. Он очень богат, меценат. У него по городу цветочные бутики, но это так его развлекалово. Гросснер ведёт замкнутый и можно сказать закрытый образ жизни. Как говорят он бывший военный и ценитель искусства. – Румб залпом допил турианский виски и щёлкнул жвалами. – Так же ходят слухи, но пока ни кто их не подтвердил, что у него какие-то делишки с Лейданой Андера. Он хитрожопый тип, следов не оставляет.
- Все оставляют следы Румб, запомни. - Она сделала глоток, и жестом показала ему, что хочет закурить. Турианец тут же среагировал, и вот уже сизые клубы сигаретного дыма рассеивались вокруг них. – Знаешь, у меня сложилось впечатление, что он словно в каком-то своём мире, будто он взирает на всех, нет не свысока но, как бы на всеми… У него странный тяжёлый взгляд. У меня сложилось впечатление, что он хранит, либо страшную тайну, либо тяжёлые воспоминания… Говоришь, он бывший военный, хмм...
- Кто-то запал на человечену? – турианец озорно хохотнул и улыбнулся во все жвала.
- Румб! Ты забываешься! И вообще он не в моём вкусе, – она фыркнула и допила виски. – Ты мне лучше расскажи как и что тут, смотрю ты работой не обременён, раз дрых, когда я пришла, – она хитро прищурилась, заглядывая ему бегающие глазки, стараясь сменить тему разговора.
- Да я… нет.. Просто так, прикрыл глаза и вообще уже утро скоро, – он пытался оправдаться, и выглядел при этом, очень забавно.
- Не обольщайся, «останки» благотворительного вечера скоро будут тут, она обернулась и пробежалась взглядом по пространству – а некоторые уже здесь, – она кивнула головой в сторону батарианца и азари, которые развалившись на кожаном диване, что-то обсуждали.
- Мне не нравиться, что этот журналюга так часто ошивается у нас, – Румб буркнул и стал нервно протирать стойку.
- Это почему, реклама есть реклама.
- Вы сами знаете босс, какие у нас гости, многим уже не нравиться, что он тут вынюхивает, да ещё эту синюю сучку с собой притащил.
- Горек, вполне адекватен, а что касается Новы, я про неё, то же много чего знаю, так что, не думаю…
- А я бы подумал, мисс Кринт, я о Вас забочусь!
- С чего вдруг? – она удивленно приподняла правую надбровную пластину.
- Вспомните, какой выгребной ямой была «Вертикаль», когда Вы в первый раз пришли сюда. И я жил в этой яме. Вы, сделали из дерьма варена иллиумский десерт, и я хочу жить в этом десерте. Что я отлично понял, так это то, что без Вас «Вертикаль» снова станет помойкой. – Он деловито, расставил бокалы и бутылки с дорогим и не очень алкоголем.
- Не подлизывайся Румб. Ладно, я устала, докладывай, да я пойду спать, – она сладко зевнула.
- Ничего особенного. Отдыхайте мисс Кринт, я за всем прослежу, всё под контролем, не беспокойтесь. И да у Вас завтра встреча с дизайнером-оформителем, по поводу музыкальных вечеров, - он опустил глаза и замялся, судорожно пытаясь что-то вспомнить. - Кажется после обеда…
- Румб, Румб – она покачала головой, – за всем проследишь, и всё под контролем? Ну-ну. – Гардия подарила ему напоследок, уставшую, но очаровательную улыбку и направилась к своим апартаментам.
Она решила пойти не привычным путём, а пересечь средний уровень. Плавно блуждая, как сытый хищник между столиками медиум уровня, она узнавала лица и силуэты недавних гостей «комендантского бала». Кто-то приветственно ей кивал, кто-то махал рукой, кто-то предлагал выпить. Она вежливо отвечала кивком и продолжала свой размеренный и неспешный путь.
Она застыла. Кровь горячей волной ударила ей в голову, под пластинами пробежал струящийся ток, в горле пересохло, и её жвала задрожали. Запах, сильный резкий, с чётким рисунком. Запах, который она узнает из тысячи, запах, который принёс её Амири страшную боль, и оставил неизгладимый след в её душе. Прошло столько времени, а этот запах всё ещё обжигал её ноздри, пробуждая алчущего возмездия зверя в её душе. Турианка выпрямилась, сонливость и усталость покинули её в одно мгновение, все мышцы напряглись, и она сконцентрировано погрузилась в поиск. Полумрак, облака серебристого искусственного тумана и сизых языков сигаретного дыма застилали, искрящиеся ненавистью глаза.
Всё это время, все эти долгие часы она ждала и надеялась, что этот миг наступит. Каждую ночь в своём воспалённом сознании она планировала, продумывала, до малейших подробностей каждый шаг, каждую деталь, такого желанного возмездия. Каждый день она готовила всё необходимое, в отчаянной надежде, что когда всё будет готово, то он обязательно найдётся. Иногда, она бродила по ночным улицам, и в лицах редких прохожих, пыталась найти ответ, в синих осенних сумерках, она охотилась за мужскими силуэтами, стараясь угадать его образ.
И вот сейчас, здесь, она чует его, он близко, в одном, возможно двух прыжках от неё. Гардия закрыла глаза, и чутко пробуя воздух, стала идти по пахучим меткам человека. Искать ей оказалось не долго .
За одним из столиков в мало освещенной зоне среднего уровня, в компании с бокалом батарианского бренд и настольного фонарика, сидел мужчина.
- Святые угодники! Что за турианская богиня осветила мою ночь?! – Мужчина привстал и в восхищении развё руки в стороны.
- У турианцев нет богов, мы сами хозяева своей судьбы, и сами ответственны за совершаемые в ней поступки. Риптидорциус Дварнумриус - турианский философ, начало новой эры. А Вы? – она хищно улыбнулась, слегка прищурив глаза .
- О! Пордон, несравненное создание, Мэттью Таунли, исследователь и немного учёный.
- Гардия Кринт, – она протянула ему руку.
- Обворожительная хозяйка, я счастливчик! Возможно, боги удачи будут щедры ко мне, и Вы не откажитесь со мной выпить? – он осторожно взял её руку в свои, и поцеловал.
- Не знаю как Ваши боги, Мэттью, но я буду щедра с Вами, очень щедра, – испепеляющее пламя её янтарных глаз, обожгло его сознание. Человек тут же подскочил к ней и помог присесть. – Расскажите мне, чем вы занимаетесь, и что привело тебя в мой клуб? Надеюсь ты не против общения на «ты» ? – Она положила ногу на ногу, и бисерные нити, рассыпаясь кусочками мерцающего света, оголили её набедренные пластины. Жадный взгляд мужчины скользнул по всей длине её стройных ног, коснулся талии, оголённых плеч и потерялся в горячей глубине янтарных глаз.
- Как я могу быть против, только за. За наше сближение, во всех смыслах. – Он протянул руки и накрыл ей шершавую ладонь турианки.
- Вот как... Думаю за это стоит выпить, у меня для таких случае припасён, особый бренди. – Она наклонилась через стол и прихватила его за подбородок когтями. – Надеюсь, когда я вернусь, ты всё ещё будешь здесь, – она медленно встала и одарила Таунли томным взглядом.
- Даже не сомневайся, красавица! Ты меня зажгла и я теперь... я горю для твоих прекрасных глаз, и не только.... Для всех прекрасных частей твоего тела, – глаза мужчины светились жгучим желанием, а сам он издавал тяжёлый запах похоти.
С потолка крупными каплями подала вода, разбиваясь на сотни осколков, о полуразрушенные плиты пола, из небольших трещин которых, пробивалась скудная растительность. Тусклый свет, подрагивающих и монотонно жужжащих люминесцентных ламп, заставлял тени разбегаться по углам. Густой, забивающий дыхание запах сырости и плесени, заставил его ноздри дрогнуть. Он не мог ничего осознавать кроме сильной тупой боли в затылке. Мужчина простонал и снова прикрыл глаза.
Подвал был сильно разрушенным, как свидетельствами, старые, бумажные карты, он являлся не чем иным, как одним из связующих узлов катакомб, ещё доколониального прошлого планеты. Монотонное жужжание ламп, нарушила приятная блюзовая мелодия, её первые аккорды протяжным пульсирующим эхом, затерялись в густой темноте потаённых комнат подвала. Голубая рапсодия Гершвина вскоре заполнила всё пространство, заставляя растаять слепую тишину .
Посреди подвала в тусклом мерцающем свете стояла небольшая каменная скамья. На ней на животе с широко расставленными и прикованными к полу руками и ногами лежал обнаженный мужчина. В темноте глубокой ниши стоял едва угадываемый турианский силуэт. Выпуская густые клубы ядовитого дыма, пара прекрасных глаз, цвета солнечного камня, наблюдали и терпеливо ждали, когда человек придёт в себя. Ягодицы и плечи дрогнули, и мужчина издал похожий на мычание стон.
Человек попытался подняться, вернее сказать, осуществить порыв к этому, но не смог. Он дёрнул руками, ещё и ещё, настойчиво, не осознавая, что его ноги тоже прикованы. Он собрал силы и закричав снова рванул руки. Ржавые, но крепкие кандалы не собирались поддаваться, оставляя глубокие кровоточащие порезы на его запястьях.
- Не думаю что выйдет, Метт. Я нашла их в этих древних развалинах, они пролежали тут больше тысячи лет и ещё пролежать не одну. Так что расслабься.
- Что... что происходит... Я... Я не любитель таких игр! – завопил Таунли. – Надо было спросить!
- Правда? Странно это слышать от тебя. Амиру же ты не спросил, – клацая каблучками по умирающему глянцу пола на пересекла помещение под остывающие звуки голубой рапсодии. Турианка достала из старинного шкафчика хрустальный графин с виски и налив себе немного обернулась к пленнику.
- Ам.. Кто? Что за хуйня! Я никого не знаю, я просто учёный и у меня есть влиятельные друзья!
- Её зовут Амира. Молодая талантливая азари, которую, ты изнасиловал и избил почти до смерти.
- Да она сама хотела! Она из тех шлюх, что любят пожестче... Отпусти меня, я ни в чём не виноват! – он нервно заёрзал на холодном камне.
- Сама хотела получить множественные порывы, россыпь гематом по всему телу, а главное изуродованную и надломленную душу?! – В одно мгновение турианка подлетела к нему, и вцепившись когтями в волосы приподняла его голову, злобно шипя. – Отвечай мразь!
Таунли закричал, в большей степени от страха, нежели от боли.
– А теперь слушай меня внимательно, урод. Ты воспользовался её слабостью и положением в которое она попала, ты заманил её в сою берлогу, с одной единственной целью, удовлетворить свою похоть. И тебе было плевать как! Она не хотела, она умоляла, так же как умаляешь сейчас. И что сделал ты, ты избил её и воспользовался почти трупом. Ты имел её везде, она не хотела, но не могла сопротивляться! Сейчас ты в полной мере ощутишь, каково когда тебя имеют против твоей воли и при этом в грязной и жёсткой форме, – она довольно ухмыльнулась. - Сейчас я тебя с кое-кем познакомлю. У него нет имени, зато есть всепоглощающее желание и здоровенный член. - Она прошла немного вперёд и приложив усилие к старой металлической двери сдвинула её. Петли пронзительно заскрипели, и из-за двери, послышалось какое-то шуршание. Гардия сделала пару шагов назад, и ей на встречу, порыкивая, и истекая слюной, вышел огромный варрен. Турианка погладила его по носу между ушей, а затем ловко пробежалась когтями по внушающим ужас клыкам. Одев на шею животного металлический ошейник, она завела его за спину Мета, и посадила на цепь
- Нет! НЕТ! НЕТ!!! УМОЛЯЮ НЕТ! Убей меня! – человек снова рванулся, словно в последней надежде избежать страшной участи.
- Нет, милый, этого не будет, или будет но значительно позже. Помнишь, что я сказала? «Я буду щедра с Вами, очень щедра»... Так что ты хлебнёшь моей щедрости сполна. Она погладила его по голове и поцеловала в губы. Турианка присела, и стала рыться в карманах своего комбинезона. Еще несколько секунд её длинные тонкие пальцы шарили в левом нагрудном кармане, и вот в когтях уже зажат небольшой пузырь с прозрачной жидкостью.
- Знаешь что тут?- лукаво заглядывая ему в глаза, спросила турианка.
- Н-н-неееет.... – зрачки Мета были расширены, подбородок трясся, а к горлу подступил тугой ком.
- Это феромоны самки варена в период течки, – турианка прикоснулась губами в мимолётном поцелуе ко лбу пленника, а затем неожиданно прикусила кончик его носа. – Ну что ж приступим.
Она одела, плотные резиновые перчатки по самый локоть, осторожно и аккуратно стала открывать крышку пузырька. Варрен призывно зарычал, пытаясь сорваться с цепи. Густой тонкой струйкой вещество полилось между расставленных ягодиц пленника. От соприкосновения холодной субстанции с промежностью, он пытался сжать ягодицы, но заранее установленные турианкой плотные каучуковые распорки не давали этого сделать. Варрен бесновался, просто сходя с ума от запаха самки. Гардия не решалась к нему подходить, по- этому, взяла с предметного столика пистолет, и просто выстрелила в удерживающую животную страсть цепь.
С жутким рёвом, животное сорвалось и набросилось на человека, пристраиваясь сзади. Когда варрен со всего размаха вошел в Таунли, мужчина издал жуткий по своей какофонии вопль. Метт дернулся, и разгорячённое, разъярённое животное, пытаясь его зафиксировать, прошлось по его спине когтями, оставляя глубокие кровавые борозды на спине. Мужчина издавал нечеловеческие вопли, в то время, как варен всё ускорялся и ускорялся. Метт истошно кричал с каждым всё белее и более глубоким проникновением в себя, по щекам катились слёзы, и носом пошла кровь. Его взгляд был безумным и воспалённым. В глазах читался ужас, боль, а главное отчаянное осознание того, что он обречён принять смерть через муки. Спустя семь минут все было кончено. Анальное отверстие Таунли сильно расширилось, и обильно кровоточило, в вперемешку с кровью оттуда вытекало густое зеленоватое семя варрена. Крупный самец, лежал у ног Гардии, в расслабленной дрёме, иногда гулко порыкивая и клацая клыками. Ноги и руки человека подрагивали от лёгких, но частых судорог, он не просто тяжело дышал, он хрипел.
- Ну вот, теперь пришло время, посмотреть в лицо смерти. - Она наклонилась и повернула голову с полностью отсутствующем взглядом к себе. - Но боюсь тебя огорчить, оно не будет красивым. Оно будет внушать ужас, и ты не найдёшь в смерти покоя.
Она бесцеремонно откинула его голову. Подойдя к импровизированному электрическому духовому шкафу, она проверила температуру и поставила вовнутрь металлический сосуд, с каким-то веществом. Не долго думая и не церемонясь, практически в одно движение, она прихватила с предметного столика большой скальпель и инъектор с нейротоксином.
- Это вещество, убьёт часть твоих нервных клеток, часть просто парализует. Это уменьшит, чуть приглушит боль. В общем, не даст тебе потерять сознание, - она озорно хохотнула. - Сделаю тебе подарок, будешь главным зрителем собственной смерти. – Турианка вколола препарат в шею несчастного, и стала по очереди отстёгивать оковы, которые, в свою очередь, превратили щиколотки и запястья мужчины в кровавое месиво. Подойдя к нему справа, она повернула его на бок. Одно молниеносное движений, скальпель со свистом разрезал воздух. Метт издал пронзительный крик, его сердце разорвалось и он умер. Весь камень был залит кровью, она вместе со спермой варена медленно стекала по стенкам на полуразрушенные плиты пола.
- Слабак! Надо было дозу побольше дать! Ну кто ж мог подумать, что он такой хилый! – Она с раздражением подняла с пола половые органы человека, и аккуратно отделив яички от члена, направилась к духовому шкафу. Подложив под живот трупа валик, и надавив на поясницу локтем, Гардия осторожно влила кипящий раствор в анальное отверстие. Когда золотистая жидкость стала подходить к краям, не менее аккуратно, турианка поместила в задний проход жертвы его половой орган. Закончив с данной процедурой. Она перевернула тело на спину, в её руке снова засверкал скальпель. Кринт бросила взгляд на предметный столик и заметила у его подножия, в красивой напольной вазе, букет из любимых цветов Амиры. Изощрённо-безумное воображение турианки посетила идея.
Бояться нужно не смерти, а пустой жизни...
|
Совместно с Gordon_Freeman
Ранее утро. Шедар ещё даже не выглянула из-за горизонта. Как обычно, Джейн проснулась и прошла в ванную. Она включила кран и, набрав в руки чуть-чуть воды, прыснула ею в лицо, дабы проснуться. Она подняла взгляд и посмотрела на своё отражение в зеркале. Неожиданно перед глазами Джейн "проплыл" образ золотоволосой женщины. Она её видела лишь однажды, в клубе "Вертикаль". И воспоминания были не из приятных. Она ещё раз брызнула водой в лицо, и образ пропал. Но в душе всё же осталось что-то, связанное с этой женщиной. Джейн словно почувствовала тепло к ней. Встряхнув голову и отогнав ненужные мысли, девушка вышла из ванной, оделась и пошла на работу.
Виктория уже плохо осознавала, что и зачем она делает сейчас. Неутолённый огонь жёг её изнутри. Нужно было или утолить его или залить, залить чем угодно. Уже давно рассвело, когда она вышла из кара у входа в "Вертикаль". Утренняя прохлада и сырость мгновенно впились в её разгорячённое тело тысячами острых холодных коготков. Поёжившись, она поспешила к дверям клуба.
Пройдя в VIP-зону, и совершенно не обращая внимания на странные взгляды, которые бросали в её сторону поредевшие посетители, женщина присела за барную стойку и заказала двойной виски пятнадцатилетней выдержки.
Джейн добралась до клуба и вошла внутрь. Как обычно в утренние часы здесь было мало клиентов, в основном те, кто опохмелялся. Танцовщицы всё также кружились в привлекательном танце. Джейн оглядела зал и только-только собралась пройти к раздевалке, как её привлекла очень изящная, но странно одетая фигура у барной стойки. Приглядевшись повнимательней, ей стало понятно, что это женщина. Золотистые волосы женщины растрепались по плечам, прекрасные воздушные локоны разбились и свисали бесформенными прядями, кое-где в волосах что-то поблёскивало. Но странным было даже не это, а… ярко-алый кусок ткани, который был обёрнут вокруг тонкого стана женщины… Более внимательно Джейн не удалось рассмотреть необычную клиентку, так как она сидела спиной к выходу. Но что-то было в этой фигуре знакомое. Отогнав лишние мысли, девушка тихо пробежала в раздевалку. Она надела фартук, взяла полотенце и поднос и вышла в зал. Джейн прошла к барной стойке и позвала бармена:
- Привет, Румб. Ты же "глаза и уши" этой колонии. Скажи, не знаешь ли ты, как звали женщину, которая была здесь три дня назад? Она была в VIP-зоне, и ней были ещё женщина и мужчина. Ещё "по их вине" тут произошёл неприятный инцидент, оставивший след в виде этого шрама.
Она провела по своему шраму на щеке.
Первой порции виски Виктория не почувствовала. От второй чуть сильнее закружилась голова. Улыбнувшись своим мыслям, женщина допила стакан и заказала ещё. Это оставалось единственным, что не давало ей сейчас покоя - так и неутолённое влечение и тянущая боль внизу живота. И боль эту залить всё не удавалось. В бессилии Виктория опустила голову на руки.
- Привет, Джейн, - поприветствовал бармен. - Спасибо, конечно, за комплимент. Да, я знаю, как звали ту женщину. Это Виктория. Она "иллиумская звёздочка", причём скандально известная. У неё какое-то там шоу.
Услышав имя, у Джейн закружилась голова, и она чуть не упала, но вовремя ухватилась за стойку.
- Джейн, с тобой всё в порядке? - забеспокоился Румб.
- Да-да, - сказала Джейн.
- Ладно, - сказал Румб. - Но если что, то она сейчас в VIP-зоне и ожидает третью порцию виски. Можешь отнести. Только снова не провоцируй её.
Джейн взяла напиток и направилась в VIP-зону.
Войдя, Джейн увидела, казалось, уже уснувшую женщину. Её голова лежала на столе, волосы разметались в разные стороны. Рядом стояли два бокала. "Так вот почему Румб сказал, что это третья порция виски", - подумала Джейн, держа поднос. Она тихо подошла к женщине, поставила бокал с виски на стол и потрепала женщину за плечо:
- Эй? вы в порядке?
- Мм-м... - Виктория повернула голову в сторону, откуда прозвучал вопрос, и увидела перед собой молодую официантку, чьё лицо ей показалось знакомым.
Джейн повторила вопрос, затем добавила:
- Ваш заказ.
Она указала на бокал. И только она хотела уйти, как её что-то остановило, и она вернулась, присев на соседний стул у барной стойки.
- Кстати, вам никто раньше не говорил, что у вас красивые глаза? – неожиданно для себя вдруг спросила Джейн и посмотрела в лицо женщине.
Ответом ей был испепеляющий взгляд, полный неутолённого желания. И как ни невменяема была сейчас Виктория, она узнала в девушке ту самую официантку, чьё привязанное к столу тело извивалось от боли под раскалённым тавром три вечера назад.
- Ты?.. - воспоминания только подстегнули воспалённый рассудок Минтз, провоцируя новый приступ тянущей боли внизу.
- Здравствуйте, мисс Виктория, - поприветствовала её Джейн. - Я понимаю, что первая наша встреча была не из приятных. Но, всё же, мне бы хотелось узнать вас получше. Так что, давайте ещё раз познакомимся.
Она положила свою руку на руку женщины и покраснела.
Виктория удивилась тому, насколько мягкой и тёплой оказалась рука девушки. Она коброй повернулась к Джейн, оценивающе оглядывая полубезумными глазами её стройную фигуру. Пригубив виски, она полушёпотом пропела:
- Ну, тогда давай познакомимся, моя милая...
Видя то, как женщина отреагировала на её поведение, Джейн пододвинула стул поближе к ней и представилась:
- Меня зовут Джейн. Джейн Уильямс. Хотя... Кому интересно моё прошлое. Расскажите лучше о себе. Я слышала, Вы известная личность.
Она, обогнув шею женщины, положила руку ей на плечо и зарделась ещё больше – то ли осознавая собственную фамильярность и наглость, то ли от странного непонятно откуда взявшегося влечения к этой женщине, теплом разливавшегося по телу, то ли от того и от другого сразу.
От нежного прикосновения по телу Виктории пробежала приятная дрожь. Хищно улыбнувшись, она ласкающе провела кончиками пальцев по шее Джейн, по тому месту, где на коже алел тонкий, ещё не до конца заживший рубец, спустилась к чувственной ямочке между ключицами и сказала:
- Да, меня многие знают, ценят и уважают.
От прикосновения Виктории Джейн сначала чуть отстранилась, но, взяв себя в руки, пододвинулась ещё ближе. Она осмотрела женщину и тихо спросила:
- Вы же вроде из богатых. Как так получилось, что вы, хм..., в этом... одеянии?
Буквально пожирая девушку глазами, женщина нервно, почти бесшумно рассмеялась.
- А, разве оно мне не идёт?..
Виктория демонстративно огладила свою грудь, едва прикрытую бархатной тканью.
- Ну... Оно не совсем вам подходит под цвет глаз, - честно ответила Джейн. - Кстати, три дня назад, да-да в тот самый день, я немного слышала ваш разговор с моей начальницей. Вы ищете таланты?
От упоминания Гардии Викторию передёрнуло, а внутреннюю поверхность её бёдер свело спазмом. Теперь всё её внимание окончательно и полностью переключилось на Джейн. Вот та, которую она сейчас заставит себе подчиниться, та, которой она припомнит все унижения, вынесенные ею от её хозяйки…
- Да, ищу... - ответила женщина, вновь касаясь нежной девичьей кожи за ушком Джейн.
Та мило захихикала от прикосновения дамы. Виктория начинала нравиться ей всё больше и больше. Верно говорят: первое впечатление всегда ошибочно. Немного успокоившись, Джейн сказала:
- Я немного умею танцевать. Это могут подтвердить и бармен, и танцовщицы, особенно та, чью карьеру я чуть, было, не разрушила.
Виктория спустилась рукой по шее девушки вниз, провела ей по груди и приобняла за талию. Слова внешнего мира почти не доходили до неё, и на сказанное Джейн она отреагировала превратно.
- Ты станцуешь мне?..
- Хм... Почему бы и нет, - сказала Джейн, нежно погладив Викторию по руке.
Она по-быстрому сбегала за музыкой и, включив её, начала самый изящный танец, какой только знала.
Ритм музыки, ритм движения снова захватил сознание Виктории. Глядя на пластику и красоту изгибов юного тела, она опять вспомнила о Гардии. Животная страсть из пожара превратилась в огненный шторм, готовый спалить всё на своём пути, если не утолят его голод и жажду. Покачиваясь, женщина подошла к Джейн, огладила ей плечико, ласкающими движениями подобралась к её затылку и запустила пальцы в волосы девушки.
По телу Джейн пробежала нервная, словно электрическая, дрожь. Она чуть приоткрыла рот и судорожно выдохнула. Не отрывая взгляда от девушки, Виктория продолжила свои ласки, снова потихоньку спускаясь к её грудям, скользнула пальцем между ними внутрь, проникая глубоко за корсаж. Коротко и едва слышно вздохнув, Джейн подалась вперёд, плотнее прижимаясь к Виктории и продолжая кружиться с нею в медленном танце.
Потом она вдруг резко выгнулась назад и снова вернулась в объятья женщины, плавно покачивая бёдрами, чуть присела, лианой обвиваясь вокруг тела Виктории, потёрлась щекой о её плечо, приблизила своё лицо к её и осторожно коснулась своими разалевшимися губами её губ.
Виктория ответила на её поцелуй моментально, резко и властно, впиваясь в губы девушки чуть ли не зубами. Её язык проник в полуоткрытый ротик, прошёлся по нёбу… Руки женщины обхватили талию девушки, спустились ей на ягодицы и сжали так, что та сладко всхлипнула.
Её всхлип подействовал на Викторию, как на тигра - щелчок хлыста. Женщина горячо задышала, в груди её зарокотало рычание, движения стали более резкими и решительными, она полностью слилась в ритме с Джейн, не переставая ласкать девушку и направляя её руки, заставляя ласкать её саму…
Вдруг Джейн увидела через весь зал, как в VIP-зону входит турианка, похожая фигурой и нарядом на Гардию...
Охнув, Джейн оторвалась от Виктории, обернулась по сторонам и почти незаметно кивнула в сторону входа в VIP-зону, затем на противоположную дверь, как бы предлагая удалиться в другую комнату для уединения.
Не заметив её указующего кивка, Виктория восприняла её действия, как попытку ускользнуть от неё, что мгновенно подстегнуло в ней ярость. Нет! На сей раз она этого не допустит, чтобы над ней снова посмеялись и унизили… Скривив лицо в гримасу, она шагнула вперёд на Джейн. Девушка, решив, что Виктория поняла её правильно, пошла дальше, показывая дорогу. Но это лишь убедило женщину в том, что её жертва вот-вот от неё ускользнёт, и раненной пантерой рванулась вслед за ней.
Джейн изящно и плавно отходила в сторону двери, ласково маня пальчиком Викторию. Женщина ни на шаг не отставала. Едва дверь за ними захлопнулась, и они оказались одни в полутёмном коридоре, Виктория, наконец, ухватила Джейн за её короткое платьице, развернула к себе спиной и с силой прижала к стене.
- Попалась, моя маленькая дерзкая мерзавка?.. – горячо выдохнула ей на ухо Виктория полушёпотом, с истеричными подвизгивающими нотками в голосе. – Хотела сбежать от меня?.. Хотела?.. – с этими словами она крепко шлёпнула её пониже спины, от чего девушка вздрогнула и коротко ахнула.
- Конечно, нет, - мило и немного испуганно улыбнувшись, ответила Джейн и развернулась к Виктории. - Просто хотелось немного уединиться в маленькой уютной комнатке.
С минуту женщина изучала её своими огромными, полными безумия и вожделения глазами. Наконец, она судорожно затрясла головой.
- Хорошо… - пробормотала она и отпустила девушку. – Но, если ты врёшь, если сбежишь, тот вечер покажется тебе полным ласки по сравнению с тем, что я сделаю с тобой…
- Зачем же мне от вас убегать? - воркующе спросила Джейн и положила руки ей на плечи. - Вы замечательная и привлекательная женщина. Да, ещё и звезда Иллиума. Мне нравятся знаменитости.
Тем временем она нежно поглаживала плечи Виктории и нащупала то, за что держалась занавеска на её теле. Убрав оттуда руку, второй Джейн спустила к ладони дамы, взяла её и тихо сказала:
- За мной, моя звёздочка.
Они пошли по тёмному коридорчику. Джейн шла впереди, держа за руку женщину, ведя к какой-нибудь маленькой комнатке. Она всё думала о своём поведении: "Что я делаю? Почему моё сердце бьётся так сильно рядом с этой Викторией? Да, она мне нравится, и не только как знаменитость, но и как любимый человек. Но она же женщина, как и я сама..." Но мимолётные мысли потонули в нарастающем сладком желании…
Через несколько минут они дошли до небольшой комнатки уборщика. Джейн тихонько приоткрыла дверь и, убедившись, что здесь нет дрона-уборщика, провела Викторию в комнатку. Она закрыла дверь на ключ, повернулась к женщине и чуть потеребила пальцами отворот своего платья.
Перед ней стояла восхитительная в своей красоте, только усиленной клокотавшей внутри яростью, распалённая желанием дикая тигрица, долго терпевшая оскорбления и издевательства в клетке и теперь вырвавшаяся на свободу. И её жертва стояла прямо перед ней…
В приятной полутьме тонкие изящные руки потянулись к девушке. Нервные длинные точёные пальцы коснулись её лица, огладили скулы, щёки, спустились к подбородку. Сбивчиво дыша, Виктория привлекла Джейн к себе и жадно впилась губами в её губы. Девушка вздрогнула и от внезапно обрушившегося на неё урагана ласк ответила не сразу. Потом её язычок оказал лёгкое сопротивление, понемногу перешёл в атаку сам. Руки Виктории заскользили по телу Джейн, длинные крепкие ногти впивались в кожу девушки даже через одежду. Она часто и глубоко задышала и сильнее прижалась к груди женщины.
Не прекращая покусывать её губы, Виктория в диком упоении своей властью скользнула рукой вниз, добралась до края юбки, с лёгким нажимом провела ногтями по нежной коже бедра девушки, поднялась чуть выше и с силой стиснула в руке её ягодицу. Джейн издала высокий протяжный стон и начала медленно и ритмично двигать бёдрами. Теперь она этого действительно хотела… Хотела, чтобы над ней властвовала и чтобы её ласкала та, кого она уже любила, и кому с радостью была готова подчиниться и принадлежать до конца… В такт с Джейн стала двигаться и Виктория, наслаждаясь тем, что наконец получила от своей жертвы ответ, какой хотела. Руки девушки приобняли женщину за плечи, прошлись по её спине, шее, пальцы проникли в растрёпанные золотистые волосы.
Оторвавшись от девичьих губ, Виктория стала медленно спускаться по шее Джейн, касаясь языком и покусывая нежную белую кожу и втягивая в себя её запах – приятный и тонкий, с едва уловимым ароматом весенних цветов. Их волосы перемешались в причудливом и восхитительном сочетании золота и светлейшего, чуть отдающего в платину льна. В ответ на каждое новое движение женщины Джейн легко вздрагивала и постанывала, ненавязчиво направляя движения той, что однажды причинила ей боль, а теперь дарила наслаждение.
Плотно прижимая ладони к спине, Виктория снова поднялась к её лопаткам, ухватила край корсета платья и с силой рванула его вниз. Затрещали кнопки, ткань разошлась, обнажая спину и покрытые шрамами груди и живот. Виктория игриво поласкала языком маленький аккуратный сосок девушки, почти мгновенно набухший и поалевший от её прикосновений. А затем, царапнув букву ”V” на её животе, резко запустила руку ей в трусики и сжала лоно. Джейн сладко закричала и выгнулась дугой в объятиях женщины.
Не помня себя от наслаждения, она вцепилась рукой в плечо Виктории, случайно рванула бриллиантовую шпильку – и к ногам Минтз упало тяжёлое бархатное покрывало, до этого момента, скрывавшее наготу её близкого к совершенству тела.
- Госпожа Виктория, вы прекрасны… - прошептала ей на ухо Джейн, постепенно ускоряясь в ритмичном движении тела и принимаясь ласкать пышную грудь женщины.
В горячем дыхании Виктории послышались рычащие нотки. Она чуть толкнула девушку вперёд, сделала пару шагов и опрокинула её на небольшой диванчик с почти выцветшей тканью обивки. Навалилась на неё сверху и принялась с остервенением ласкать её меж бёдер, низ живота, лоно, добралась до нагрубшего маленького бугорка и стиснула его пальцами. Джейн долго и протяжно застонала, максимально увеличивая темп движения, и сама, в свою очередь, проникая рукой в кружевное, уже давно мокрое насквозь бельё Виктории, заставляя её всхлипывать при каждом движении. По пальцам потекла обильная густая влага.
Уже будучи не в силах ждать сладкой судороги, Виктория уперлась Джейн коленкой во вздрагивающий чуть ниже лона бугорок и плотнее прижала её руку своею к себе, к тому месту, откуда сочилась влага, направляя её пальцы внутрь, а сама в это время в такт юного тела надавливала девушке на крошечный трепещущий комочек и упивалась её стонами и криками.
И снова пылающие губы женщины обхватили верхнюю губу Джейн, а затем Виктория проникла языком ей в ротик, встречая сопротивление её языка и ломая это сопротивление. Потом плотно обхватила обе её губы, лишая возможности кричать и доводя тем самым наслаждение своей жертвы почти до пика, но не давая ей его, и словно мстила так за перенесённое унижение со стороны другой хищницы.
Пальцы Джейн проникали внутрь всё глубже и, наконец, упёрлись в плотное и упругое. Виктория разжала губы и почти заревела от острого, очень острого, пронзающего всё её существо наслаждения. Ещё несколько секунд – и тело женщины уже в который раз за сегодняшнюю ночь ритмично задрожало. Она упала в изнеможении на Джейн, обдавая её жаром своего разгорячённого тела. Плотно зажав между ног бедро Виктории, девушка продолжила двигаться, пока ещё через минуту не запульсировал комочек внизу лона, а её тело так же не содрогнулось в сладком наслаждении…
- Виктория, я вас люблю, - шепнула Джейн, обнимая женщину.
Впервые за всё это время получив столь желанную, томную, обессиленную негу, полную почти осязаемой эйфории, Виктория не расслышала её слов. Тогда Джейн просто прижалась губами к её лбу, даря простой, но полный искреннего чувства поцелуй.
Виктория забылась на час в тяжёлой дрёме, пребывая на грани между сном и явью, без мыслей, без сновидений. И Джейн задремала у неё на плече, уткнувшись лицом в её золотые локоны. Неспешно текло время, а комната, стены которой только что были полны стонов и криков, теперь погрузилась в тишину, нарушаемую только лишь тихим свистом дыхания двух спящих на диване женщин.
Спустя час Виктория открыла глаза, бесцельно уставилась в потолок и, полежав так несколько минут, пошатываясь, встала и машинально накинула себе на плечи обрывок занавеса. Потом, подумав о чём-то своём, бездумно покопалась в своём инструментоне – и на счёт Джейн, куда обычно перечисляют чаевые, легла шестизначная сумма… Всякая служба должна была быть оплачена, а эта юная дерзкая девчонка сослужила ей сегодня хорошую службу. Такие мысли вихрем пронеслись в голове у Виктории в момент, когда она перевела ей сумму, достаточную, чтобы вырваться из ада Хейлоса и устроить себе новую безбедную жизнь. Конечно, о последнем она уже не думала и никогда не смогла бы о таком подумать. Никогда…
Продолжая дико и тупо озираться по сторонам, Виктория вышла из подсобки, где всё ещё спала юная обнажённая девушка.
|
Совместно с LEXA3228
Маленькие капли дождя хаотично барабанили по стеклу кара и в каждой из них отражалось крошечное утреннее солнце, пробивавшееся через тонкий просвет на границе бури, которая уже теряла силу и должна была вот-вот затихнуть. Всю дорогу до дома Клариссы они провели молча, лишь украдкой поглядывая друг на друга, и наблюдая, как золотистые зайчики переливались на их лицах. Эндрю уехал, скрывшись за пеленой мерцающей кварцевой пыли. Она ещё какое-то время смотрела ему в след, прикрывая лицо ладонью от восходящего солнца. В голове кружились разные мысли и оттенки чувств. Но сейчас. Было не до них. Она не хотела думать об этом сейчас. Она не хотела думать об этом сегодня.
Кларисса вошла в помещение и устало выдохнула, помотав стаканчиком с кофе в руке. Офис почему-то пустовал. Сайлас где-то задерживался или проспал. Наверное, все-таки не стоило его дергать посреди ночи с личными просьбами. Детектив вяло поплелась к своему рабочему месту и расслаблено плюхнулась на стул. Выспаться за пару часов, да тем более после такого количества выпитого спиртного, было невозможно. До конца дня ей могло помочь продержаться лишь кофе. Много кофе. Она провела рукой по лицу и уставилась в экран, где мигали несколько входящих сообщений.
Утро у Номека было скверное. Мало того, что заснул в машине, пока она летела, и проспал в ней до самого утра (хорошо, что автопилот довёз до дома), так ещё теперь опаздывал на работу - за что был зол на себя и немного на Клариссу. В дороге турианец решил немного поспешить и за это регистратор ему выписал штраф за превышение скорости и прислал его на инструментрон.
Добежав до крыльца участка и переведя дух, Сайлас быстрым шагом вошёл внутрь. Дежурный, сидящий возле входа, никак не отреагировал на немного позднее появление серого турианца, поэтому Сайлас в быстром темпе направился на рабочее место, пройдя пару пролётов лестницы. В кабинете Сайлас застал Ривес, которая внимательно что-то читала на своём терминале.
- Доброе утро, - поприветствовал Номек напарника.
- Действительно ли оно доброе или ты это из вежливости сказал? – Клара подняла взгляд на Сайласа, улыбнувшись уголками губ. – Потому что по тону твоего голоса и выражению лица оно совсем не доброе. Впрочем, как и у меня, - она прищурила один глаз, заглядывая в пустой стаканчик. – Я извиняюсь, что выдернула тебя посреди ночи. Но у меня появились срочные дела, и я бы никому больше не доверила Иллисту. Кстати, с ней не возникло хлопот? – женщина посмотрела на турианца, вопросительно приподняв брови.
– Да нет, всё было нормально, хотя если честно, сначала малость был зол на тебя, – Сайлас, повернувшись к терминалу, начал просматривать электронную почту попутно продолжая говорить. – Ну а так довёз в целости и сохранности. Единственное, что произошло - она порвала своё красивое платье, когда выходила из кара, – турианец отвёл взгляд от экрана и на мгновение вспомнил тот неловкий момент, когда Иллиста осматривала место разрыва платья, а он сам тем временем любовался ею при свете фонаря.
- Оу, так тебе понравилось даже. Что же ты на меня злишься тогда? - ухмыльнулась Клара. – Ты смотри. Она привередливая, так что будь посмелее.
В кабинете воцарилась тишина, пока напарники просматривали почту и занимались поступившими документами. Детектив напряглась, увидев новый отчет о пропавшем без вести.
- Еще одно, - выдохнула женщина. - Поступило заявление о пропаже музыканта Безали Шарон. Руководитель музыкального оркестра утверждает, что она ушла на встречу позавчера вечером и не вернулась. Они должны были сегодня покинуть планету. Это уже восьмая…
Ривес закрыла лицо руками и отклонилась назад, о чем-то думая.
– Кстати на счёт музыкантов и не только, – турианец придвинулся к экрану, выискивая нужный документ. – Мне пришёл ответ от знакомых на Цитадели. Они провели анализ и сделали вывод, что все убитые деятели искусств были, скажем так, бездарностями. И, вследствие этого, их убивал разумный, который очень трепетно относится к высокому искусству, – Номек, найдя нужный файл, сделал несколько манипуляций на терминале, и в это же мгновение на экране Клариссы высветилось оповещение о входящем сообщении.
– Это полный отчет, что мне прислали.
Кларисса внимательно пробежалась глазами по отчету. На ее лице отразилась задумчивость и напряжение.
- Мысль хорошая, но… - женщина встала из-за стала и подошла к большому голо-экрану. Нажала пару кнопок, и на нем отобразились все дела. – Если бы убийца просто хотел очистить мир искусства от бездарностей, то не стал бы так жестоко расправляется со своими жертвами. Здесь должно быть что-то еще… - она развернулась лицом к экрану, задумчиво коснувшись пальцами подбородка.
В голове вновь закрутился рой из мыслей. Только на этот раз он был похож на какую-то кашу и детективу с трудом удавалось вытащить из этого месива что-то нужное. Черт, не стоило столько пить и так мало спать. Впрочем, она почему-то не чувствовала сожаления. Турианец, встав со своего рабочего места, начал размеренно расхаживать по кабинету.
– Я думаю, что он причиняет столько боли специально, чтобы показать какое невежество демонстрируют эти разумные галактическому искусству, показывая свои так называемые «творения» или исполнение «музыки», – Сайлас сделал акцент на этих двух словах и изобразил человеческий жест в виде кавычек. – Плюс, он же просто всех подряд не убивает, а очень избирательно к ним подходит, – Номек остановился перед экраном позади Ривес. – Кстати, а эти жертвы до своей смерти выступали на публике или проводили какие-нибудь закрытые вечера, или концерты?
- Вот это ты и выяснишь, - спокойно произнесла Клара, не поворачиваясь. – И проверь есть ли отрицательные отзывы насчет творчества тех восьми пропавших без вести. Есть еще четверо, но я не думаю, что они относятся к этому…
На минуту наступила тишина, детектив задумалась о словах напарника.
- Тут дело не в этом… - хмыкнула женщина, словно разговаривала сама с собой. Затем полуобернулась посмотрев на турианца. – Тут дело не в том, чтобы показать невежество. Тут что-то личное… Словно убийце самому причиняли боль, и он мстил. Прямо как… - Кларисса вывела на экран другие два дела, другого убийцы. – Прямо как здесь. В обоих случаях одной из целей убийцы было причинить максимально боли… Я уже начинаю думать, что это сделал один и тот же гуманоид… Но многое не сходится.
– Хоть они внешне немного и похожи, но подчерк совсем разный. Ты права, здесь достаточно многое не сходится, – он указал на фотографии коменданта и крогана. – Здесь он чётко и специально оставляет эмблему турианской колонии, как визитную карточку. Причём из внутренних органов жертвы. Также органы тел коменданта и крогана вырезаны небрежно, а на этих они вырезаны очень аккуратно и бережно, плюс убийца уносит их всегда с собой, – турианец указал на фотографию саларианца и ещё нескольких разумных. – Я лично считаю, что месть была только в случаях коменданта и крогана, к тому же они никак не были связаны с искусством, – Сайлас вернулся за свой рабочий стол, а Клара осталась молча смотреть на большой экран.
– И да, насчёт негативных отзывов, пропавших без вести я проверю, а также на счёт того, проводили ли они какие-либо мероприятия или выставки своих «трудов».
- Хорошо.
Ривес вернулась за свой рабочий стол.
- Сейчас доделаю отчеты и отправлюсь поговорить со свидетелями. Так же проверю еще пару зацепок. Скорей всего в офис сегодня не вернусь… - Кларисса посмотрела на пустующий стол, где раньше лежали старые отчеты, затем на Сайласа. – Разобрал мои старые дела? Отлично, - она коротко улыбнулась. – С меня причитается.
– Учту на будущее, – благодарно кивнул турианец и заглянул в свой терминал проверить почту. Взгляд быстро прошёлся сверху вниз и наткнулся на одно из старых. Через мгновение его взгляд помрачнел, а жвала плотно прижались к челюсти. – А что-нибудь слышно по убийству Рашуса?
Кларисса мельком глянула на Сайласа.
- Этим дело занимается кто-то сверху, - как-то сухо произнесла она. – Это все, что мне удалось выяснить. Нас это не касается и не стоит в это лезть.
Турианец лишь подозрительно посмотрел на Клариссу. Он понял, что она чего-то не договаривает. Давить на неё он не стал, так как не видел в этом смысла. Сайлас посчитал, что она всё ему расскажет, когда придёт время. А может и не расскажет. В конце концов он не так хорошо ее знал. Он немного успокоился, надбровные пластины расслабились и, чуть пошевелив жвалами, он хитро прищурился:
– Ну и как прошла «разведка боем» в Хейлос Плаза?
- Нууу… - протянула Клара, пытаясь подобрать слова. – Даже не знаю, что сказать. Куча пижонов в дорогих костюмах и все тому подобное… Сам знаешь, я пошла туда только по делу. Поговорила со своим консультантом. Он сказал, что все обдумает и свяжется со мной… Затем я ушла. Появились срочные дела. Личные…
Понимающе кивнув, Сайлас решил не донимать Ривес вопросами и вернулся к работе с документами. Он случайно включил не тот режим: вместо наушников активировал динамики и кабинет залила приятная музыка. Кларисса подняла взгляд, услышав знакомую мелодию. Почему-то вспомнилась певица с благотворительного вечера – Гардия, хозяйка "Вертикали". Ее чарующий голос. Женщина хмыкнула, смотря как Сайлас с виноватым видом жмет на все кнопки инструментрона. Все-таки что-то странное было в той турианке…
«- Молчи, - сказал Гэндальф, - держи свой гнилой язык за зубами. - Я не для того прошел сквозь огонь и мрак, чтобы слушать поганые речи жалкого червя, - продолжил маг, вытянув руку с посохом вперед. Грима отшатнулся. На его лице застыл ужас»
|
Совместно с Роса
Амира неторопливо брела по гравийной дорожке, устало переставляя ноги. На плече понурым черным пятном висел рюкзак со скомканным комбинезоном, а на ногах ее болтались порядком поношенные сапоги. Быстро холодало, да так, что ветер пробирал до костей - самая подходящая погода для исхода осени.
Азари пнула камень, отчего великоватый для ее ноги сапожок, смешно кувыркнувшись, перелетел на пару шагов вперед. Она остановилась, задумчиво глядя на беглеца, а потом и вовсе отправила его братца следом. Колючая от острых камней земля холодила ступни, но так было значительнее привычней. Амира подтянула платье, истрепавшееся и прилично запылившееся после танцев, повыше и остановилась. Одиночество окутывало со всех сторон, отчего она казалась сама себе еще более потерянной, чем несколько часов назад.
- Богиня, защити... - зашептала она и резко, как учуявший добычу пес, оглянулась. За деревьями, переливаясь сотнями цветов, неизвестных человеческому глазу, поблёскивал пруд. Все так же осторожно ступая, азари спустилась к воде и наклонилась.
- Дай приют...
Длинные полы платья намокли, вода подступала все выше, но Амира делала шаг за шагом.
- Богиня! Почему ты ее не защитила?... Наина! - она закрыла лицо руками и заплакала. Беззащитная, как и сама азари, ткань платья экзотическим цветком распустилась вокруг ее согбенной фигуры. - Наина...
- Мадам? - раздался за спиной Амиры приятный мелодичный голос.
Амира не обернулась. Кто бы знал, что горе, сковывающее души, может быть настолько изматывающим. Пожар, непрекращающийся, вздымающий все грани чувств, заполнял внутренности - и потушить его едва ли могли леденящие объятия воды.
- Дай покой усопшим, всели радость в сердца ропчущих... Богиня, одари ее благодатью...
Иллиста возвращалась со встречи с агентом Гросснера, когда увидела в пруду стоявшую по пояс в воде и, похоже, рыдавшую азари. Планировавшийся как выходной, день на деле оказался насыщен событиями не меньше, что будничный. Едва турианка переступила порог квартиры, вернувшись с затянувшейся утренней прогулки, отмеченной неожиданным знакомством с Гореком, как на терминал ей пришло уведомление о встрече с агентом-посредником, касающейся оформления благотворительного банковского счёта. Иллисту приятно удивила скорость, с которой откликнулись на их с Кларой просьбу. Встреча была запланирована на вечер, и у женщины оставалось достаточно времени, чтобы отдохнуть и хорошо продумать предстоящий разговор, который, в итоге, прошёл успешно, и Фалькрус обрадовали известием, что в ближайшее время она сможет приступить к организации частной детской клиники.
Возвращаясь довольной домой, погружённая в свои мысли и ещё плохо ориентировавшаяся в новом городе, турианка заблудилась. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что в этом квартале она ещё не бывала ни разу, женщина сверилась с картой района и поняла, что дорога увела её сильно вправо от той улицы, на которой была расположена её квартира.
Мысленно выругавшись, Иллиста задала программе наметить наиболее короткий маршрут к дому и несколько удивилась, когда омни предложил ей дорогу в обход двух улиц, пройдя по которым, она, с её точки зрения, быстрее всего могла добраться до своего жилища. Перезадав вопрос ещё раз и, получив тот же ответ, она пожала плечами и, решив, что, возможно, там ведутся какие-то строительные работы, перегородившие проход, пошла по предложенному маршруту, пролегавшему через небольшой городской сквер.
Шедар уже почти скрылся за горизонтом, на город опускались сумерки, холодало. Застегнув доверху кожаную куртку и включив в ней электроподогрев, Иллиста ускорила шаг, чтобы не начать мёрзнуть. День заканчивался, и это было хорошо – слишком уж беспокойным он выдался, и хотелось поскорее уже вернуться и лечь спать.
Но, видимо, у Духов были ещё какие-то планы относительно турианки на сегодня: проходя через пустой сквер, она издали заметила тонкую фигуру азари, которая медленно входила в пруд. Иллиста сбавила шаг и направилась в её сторону, не понимая, зачем она полезла в воду в такую холодную погоду, да ещё вечером и в том месте, где купания строжайше запрещены.
Войдя в воду по пояс, азари прижала руки к лицу и, как показалось Иллисте, заплакала. Турианка остановилась у самой кромки воды и окликнула её, но ответа не получила. Вместо этого до неё донеслись слова литании Богине Атамэ. Чуть склонив голову на бок, Фалькрус спросила уже громче:
- Мадам, вы хорошо меня слышите? Что с вами?
Всполохи биотики как маленький смерч проносились по глади воды, отражаясь в ней волнительной рябью - азари продолжалд молитву.
- Атамэ, Богиня, Создательница, сойди в душу бескрайним потоком... - она резко обернулась, отчего брызги взмыли в воздух - да так и застыли вокруг нее бриллиантовыми сетями. - Уйди, турианка, уйди! Я тебе принесу несчастье...
Она ухватилась сведенными от холода пальцами левой руки за шею и отчаянно, слезно запричитала:
- Духи озарили тебя своим путем, полным опасностей... Дитя, человеческое дитя - ты держишь его на руках. Но где же его тихое дыхание? Его нет...
Азари устало заплакала, покоряясь воле темной силы, что скопилась в ее душе.
- Ты качаешь его, но дитя уже отошло к Богине. Атамэ, прими его душу...
И Амира вновь принялась сквозь слезы читать отходную.
Иллисту словно саму окатило ледяной водой от этих слов, пронизанных болью и смертельным холодом. Невольно поднялась из глубин памяти картина первых лет её врачебного пути… Далёкая людская колония, крушение транспорта при заходе на посадку, из обломков вытаскивают едва живую человеческую женщину. Она беременна, и она… в родах… Слишком рано… слишком мал срок... Всё произошло прямо там, на поле, очень быстро. Тогда она успела только подхватить буквально выпавшее из женщины крошечное тельце, величиной не более двух с небольшим её ладоней, с серо-лилового цвета кожей. Препаратов не было, а до госпиталя ещё требовалось добраться. Время тянулось медленной пыткой, когда юная ещё турианка сжимала в руках тёплый комочек, ритмично вздрагивавший на её ладонях и пытавшийся вздохнуть. Но сделать свой первый вдох он так и не смог. Она и не заметила, как он ушёл на ту сторону… Маленькое тельце просто обмякло и повисло на её пальцах… Женщину потом удалось спасти, но забыть уходящее из рук тепло жизни турианка не смогла.
Иллиста тряхнула головой, отгоняя наваждение, и поражённым взглядом уставилась на азари. Внутри шевельнулся страх, почти мгновенно сменившийся каким-то иным чувством, описать которое турианка себе не сумела, осознав только его мутную теплоту и ещё более мутное осознание чего-то близкого и похожего…
Но спустя ещё секунду и оно уступило профессиональному – голова вдруг стала ясной, на место смятению пришли твёрдость и решительность, когда, видя панику, уверенным, не терпящим пререкания словом берёшь контроль над её дикой, запредельной невменяемостью.
- Значит так! А, ну, выбирайтесь оттуда! Живо!
- Почему не было тебя с Наиной? Богиня бы не призвала ее к себе… Теперь извечно ее сон будет овеваян ветром с запахом цветов. - азари бессильно опустила голову, руки тонкими плетьми повисли, и в мгновение ока бурлившая сила покинула ее тело - капли блестящими сапфирами вернулись в объятия прудка. Амира прикрыла глаза и выдохнула: - Будь милосердна к моей душе, Атамэ...
Она прикрыла глаза, в последний раз вдохнув леденой воздух вечернего Хейлоса, и тело азари в раскрывшемся бутоне платья мягко ушло под воду.
- Тус маартешш! – рявкнула Иллиста, сделала полшага к воде, на мгновенье замерла, с сомнением глядя на темнеющую зеркальную гладь чуждой её расе стихии, ещё раз глубоко вздохнула, давя в себе животный страх перед ней, и ринулась за азари в пруд.
Длинное тело выручило турианку: сделав пару-тройку шагов и зайдя в пруд едва ли по грудь, она нащупала в воде тело, со всей силы дёрнула его на себя и подняла на поверхность.
- Дыши! – проревела она на ухо азари и, поддерживая ей голову над водой, потащила её к берегу.
Тянуть бесчувственное тело, массой не уступавшее, если не превосходившее её собственную, в холодной воде, от которой сводило мышцы, было тяжело. Сильная, как и все турианцы, на рывок, Иллиста буквально прыжками, отталкиваясь от каменистого дна, с низким утробным рычанием вытолкнула азари на берег, выползла из воду сама, полсекунды отдышалась, подобралась к утопленнице, перекинула её через колено, нажала…
Захлёбывающийся, клокочущий звук вырвался из недышавшего тела, изо рта Амиры хлынула вода. Она, всхрипывая, втянула в себя воздух, закашлялась и начала приходить в себя.
- Зачем? - просипела Амира, надрывно кашляя и пальцами раздирая кожу на груди, словно пытаясь руками выскрести воду из легких. - Я ненавижу тебя... Дай отойти к сестре...
Не обращая внимания на её слова, Иллиста перевернула её на бок и уложила на траву, давая возможность оставшейся воде свободно выходить наружу.
Выплевывая затхлую воду, ощущая саднящюю боль где-то внутри, понимая, что никогда ей не придется затушить пожар в груди, Амира зарыдала. Она прижалась лицом к земле и глушила всхлипы в пожухлой листве.
- Да что, Всеведающие Духи, случилось-то, в конце концов?! – турианка почувствовала, как теряет терпение, глядя на развернувшуюся на её глазах истерику, развернула азари обратно лицом к себе и пару раз тряханула за плечи. Голова неудавшейся утопленницы беспечным болванчиком мотнулась из стороны в сторону.
- Больно. Вот здесь, - азари по-детски приложила сложенные ладони к груди и всхлипнула.
- Воды наглотались – вот и больно, - ответила Иллиста, но всё же аккуратно развела её руки в стороны, расстегнула верх платья и осмотрела азари на случай, если та и вправду обо что-то поранилась на дне. Но кожа была цела, ребра, судя по внешним признакам – тоже. Немного переведя дух, она повнимательнее оглядела спасённую. Достаточно высокая для своей расы, она выглядела очень истощённой и измученной. Кроме того, когда, распахнув верх платья, Иллиста осматривала кожные покровы на её груди на предмет травм, она увидела совсем недавно стянувшиеся рубцы, нанесённые каким-то острым, с неровными краями инструментом, сплетавшиеся в причудливый и жуткий узор.
В голову закралось нехорошее подозрение, что женщина могла сбежать откуда-то, где её держали взаперти и подвергали истязаниям – сколько подобных случаев ей приходилось видеть за свою долгую медицинскую практику. А, сбежав, в беспамятстве, решила свести счёты с жизнью. Ещё чьё-то имя бормотала… Наина, кажется.
- Мадам, - сказала турианка более мягко, - скажите мне, что с вами произошло? Как вы здесь оказались? Вам нужна помощь? Я могу вам помочь?
- Нет, ты не сможешь помочь мне, - азари приподнялась, внимательно заглянув в глаза турианки. - Ты не такая как они. Твои Духи были благосклонны к тебе.
Амира потянулась к лицу Иллисты и погладила ее заледеневшими пальцами по щеке. Турианка была слегка рассержена, очень взволнована и порядочно удивлена.
- Ты напоминаешь мне Наину, она спит на Тессии...
Холод, что стал еще куда более пронизывающим, теперь проникал в самое сердце, отчего азари безумно хотелось спать. Она провела по мокрой ткани платья, прилипшей к коже и обрисовывающей каждую выступающую косточку худого и изнеможденного тела. Турианка проводила этот ее безжизненный жест непонимающим взглядом.
Полные пустоты глаза азари начали постепенно смыкаться, и налетевший порыв ветра напомнил Иллисте почему – тело свело болезненной судорогой. Турианка прерывисто вздохнула и застучала зубами от холода. Мокрая одежда липла к телу, высасывая последние остатки тепла, и никакой подогрев одежды уже не мог это скомпенсировать. Закоченевшие руки и ноги слушались плохо, а мысли становились всё более медленными и вязкими, словно патока. Нужно было что-то сделать, прямо сейчас, или они замерзнут.
Оглянувшись по сторонам и убедившись, что сквер абсолютно пуст, Иллиста повернулась обратно к азари, размяла задубевшие, нывшие при малейшем движении пальцы, похлопала её по щекам и немного помассировала ей дрожавшие надплечья и плечи, разгоняя кровь.
- Не спи… - шептала она, - не смей засыпать… Сейчас… сейчас я вызову скорую… и полицию…
- Нет, нет! - хрипло выдохнула Амира и ухватилась пальцами за руку турианки. - Ты не можешь вызывать полицию...
От страха у нее расширились зрачки, и всполохи биотики вновь окутали безжизненную фигуру.
Видя, как безразличие на лице азари сменилось едва ли не ужасом, Иллиста, было, инстинктивно отпрянула назад, но, удерживаемая намертво её рукой, замерла.
- Поч-чему? – спросила она.
- Богиня, они спросят, а я отвечу, ведь я не могу утаивать сны о всходах цветов, - она покачала головой и отпустила руку турианки.
Иллиста ничего не поняла из сказанного и уже была готова просто счесть это бредом Духи знают что испытавшей, судя по её виду, азари и всё же вызвать и скорую, и полицию, как отчаяннейшая мольба в её глазах остановила турианку. Что же должно было произойти, чтобы она так себя вела, явно нуждаясь в помощи?.. Времени на выяснение причин неадекватного поведения несостоявшейся утопленницы у Иллисты не было: надвигалась ночь, и с каждой минутой воздух становился всё холодней, да и земля уже успела порядком остыть. Осознавая, что если ничего не предпринять сейчас, завтра обе они слягут с воспалением лёгких, турианка приняла решение, о котором потом жалела всю свою жизнь. Не должна она была идти на поводу у безумной, не должна была слушать её слова. А, надо было просто последовать холодному прагматизму и логике и вызвать помощь… Но уже почти замёрзшая и очень уставшая женщина, не совсем отдавая себе отчёт в том, что делает, не желая бросать вот так на произвол судьбы эту странную азари, прохрипела:
- Тогда пойдём ко мне: нам нужно согреться… сейчас же! А разбираться будем потом…
И азари последовала предначертанным путем, исполняя волю неумолимого рока. И если будущее не было известно никому, то для Амиры как будто сами шаги ее несли несчастья тем, кого встречала она в своей судьбе.
Прямая спина турианки маячила где-то впереди. Азари на мгновение остановилась у брошенного наземь рюкзака, задумалась, стоит ли его брать с собой, и подняла. Забытые ботинки так и остались валяться поодаль.
- Ты злишься, - удовлетворенно протянула азари, распознав настроение незнакомки. - Ты злишься на меня. Но я не знаю из-за чего...
Иллиста действительно была зла, хоть всеми силами и старалась отогнать эмоции подальше – к границе восприятия окружающего. Подобное уже давно стало привычным настолько, что турианка сама не замечала, как при возникновении «рабочих моментов», даже крайне сложных, эмоции послушно уходили куда-то вниз, в глубины сознания, уступая место холодной рассудительности и годами наработанным схемам-рефлексам – для каждой ситуации свой. Но сейчас, отчасти из-за неординарности происходящего, отчасти из-за усталости, ей с превеликим трудом удавалось сохранять самообладание.
Упрямо таща азари за собой, она старалась игнорировать её невнятные, бессвязные лопотания, но на крайний вопрос не ответить не смогла.
- С чего вы решили, что я злюсь?
- Я чувствую и вижу, - протянула азари, ей показалось, что от холода мокрая одежда превращается в ледяную клетку. - Вы не должны злится на меня из-за того, что произойдет... это не я.
Она прикрыла тяжелеющие веки и почувствовала, как сознание постепенно покидает ее.
"Острые глаза, равнодушие и решительность - ему все равно, тысячу раз руки его приносили боль. Он трясет головой, прогоняя непрошенные мысли, продолжает делать и молчит. А она падает, сохраняя решительность, но уже все зная - это видно по тому, как поджимает она мандибулы и рычит..."
- Прости меня, сохраняющая жизнь... - шепотом протянула Амира, и тьма сомкнулась над ее головой.
Иллиста не успела вникнуть в сказанное: обмякшее тело азари осело на мостовую, и турианка едва успела подхватить её. К счастью, до дома оставалось совсем недалеко, иначе у Фалькрус бы просто не хватило сил дотащить Амиру до квартиры.
Открыв дверь и включив свет, она втащила её в ванную комнату и открыла душ. Обычно приятно-тёплая вода обожгла руки Иллисты, словно это был кипяток. Замерив и отрегулировав температуру, она сняла с азари мокрое платье и положила её под тёплые водяные струи, приподняв ей голову и облокотив на высокий валик из полотенец. После чего скинула вымокшую одежду и себя тоже, оставаясь в одном нижнем белье, и протянула ладони навстречу ласковому, согревающему потоку воды. Понемногу обе они согрелись.
Увидев, что сознание начинает возвращаться к азарийке, Иллиста облегчённо вздохнула, вышла из ванной и направилась в спальню, чтобы найти, во что сухое переодеться. Накинув на тело тёплый халат, она прихватила с собой длинную широкую рубаху и поспешила обратно к своей подопечной, по дороге давая команду системе климат-контроля повысить температуру в квартире до 35 градусов в пересчёте на человеческое измерение оной.
- Ты привела меня в свой дом, турианка, - азари приоткрыла веки, все еще щурясь от яркого света и мотнула головой. - Я не буду злоупотреблять твоим гостепреимством.
Она попыталась приподняться, но обессиленные руки, едва избавившиеся от оков холода, соскользнули. Амира удивленно вытянула губы с интересом рассматривая свои дрожащие ладони и нахмурилась.
В ее измученных мыслях уже почти изгладились воспоминания о неудачном купании и лютом холоде. Сейчас азари мысленно перенеслась на темный чердак, где тускло блестящий нож танцевал на ее коже, а перед глазами исчезал и появлялся Румб. Амира помнила, что когда-то, словно бы тысячу лет назад, она встретила того, другого, кто помогал растить цветы Гардии, и теперь азари скорбно молчала, ощущая боль и бессилие, ведь знать и делать - это разные вещи, и остановить неотвратимость их стремлений она не могла.
Тяжело вздохнув, Иллиста протянула азари рубашку и, сама того не замечая, перешла на “ты”.
- Держи.
“Неужели она думает, что я её отпущу в ночь в таком состоянии?” - подумала турианка.
Азари рассеянно протянула руку за одеждой, взяла ее, да так и осталась сидеть, едва ли осознавая, что с ней делать.
Фалькрус почувствовала, как в ней снова начинает клокотать раздражение. Так сердятся родители на капризное дитя, или врачи - на не желающего лечиться и следить за здоровьем пациента. В голове снова промелькнула мысль, что надо бы сообщить о произошедшем в органы правопорядка, но сейчас у неё уже не было на это никаких сил.
“Свяжусь завтра с Кларой, всё ей расскажу и подумаем вместе, что делать с этой настрадавшейся барышней,” - решила женщина и, ещё раз вздохнув, протянула к азари руки, помогла встать и, как ребёнка, одела её в сухую тёплую рубашку.
- Есть хочешь? - спросила турианка.
- Нет, - глухо ответила Амира и покачнулась - коленки еще подгибались, но ощущение дикой усталости отступало.
- Тогда горячий чай.
Не желая ждать, когда азари снова начнёт ей возражать, Иллиста увлекла её за собой на кухню, усадила на стул и поставила греться воду. Потом открыла шкафчик, где хранила человеческие и азарийские чаи на случай, если вдруг к ней в гости придёт Клара. Проверив по этикеткам, какой из них какой, она выбрала два, смешала по маленькой ложке каждого из них, заварила, налила в кружку, подумала, открыла соседний шкафчик и вытащила из него бутылку с прозрачной жидкостью. Об этом странном человеческом напитке она впервые узнала от Клариссы, которая называла его “водкой” - это было один из немногих людских алкогольных напитков, который могли пить и туриацы тоже, не рискуя заработать аллергию. Плеснув каплю его в чай, она поставила кружку перед азари и велела выпить.
- Это травяной, - пояснила она. - И согреет, и успокоит.
Амира хмыкнула, но покорно глотнула. Она все так же сидела нахмуренная и угрюмая, сжимая в одной руке чашку, пальцами другой теребила край рубашки - от нее пахло сухой травой и чем-то неуловимо домашним.
- Я не знаю твоего имени… - вдруг протянула Амира, поставив на край стола кружку и разглядывая закрытые коробки, расставленные по углам квартиры. Очевидно, турианка жила здесь не так давно - стены пустовали без картин, а за стеклянными дверями шкавчиков сиротели одинокий сервиз и жестянки с напитками.
- Иллиста, - ответила турианка, заваривая себе тоже какой-то настой, почти не имевший запаха, и так же добавляя в него немного водки. - Иллиста Фалькрус. А как твоё имя?
- Меня зовут Амира... Амира Лина. Эс энай ту спити - сас энай катаро кай фонтэта (1), - она приложила ладонь к сердцу, а потом к губам в знак уважения. - Я счастлива быть твоей гостьей, Иллиста Фалькрус. И я благодарна за то, что ты спасла мою жизнь…
Она снова нахмурилась и погрузилась в себя. Голые стены давили, и впервые за прошедшие дни азари вдруг подумала, что скучает по дому.
- Я могу нарисовать для тебя картины, если ты захочешь… - азари перевела взгляд на свои босые ступни и по-хозяйски подвигала пальцами. Холод отступал, и теперь куда-то в сердце снова пробиралась палящая жара - по всей видимости, избавится от нее не поможет ни время, ни надежды. Боль уйдет лишь в то мгновение, как Атамэ впустит в ее душу покой.
Иллиста добродушно улыбнулась на слова и жест Амиры. В силу работы она знала многое из культуры других рас.
- Фош фотиазаи то спити мои-р - отан эистше экаи-ррхр (2), - ответила она на азарийском почти без акцента, положив ладонь себе на верх киля, согнув пальцы вокруг края воротника и чуть поджав их со внутренней его стороны.
Всё же что-то завораживающее было в этой уставшей, измученной, но по-своему очень сильной азари - Иллиста ощутила это по атмосфере, которую невольно создавала Амира вокруг себя, по Духу, который следует за каждым всю его жизнь, по тому, как каждый из народов описывает, называя разными словами общую глубинную суть, для себя ощущение того, кто находится сейчас перед ним.
“Кто же она, и в каких бедах перебывала, прежде чем очутиться у того злощастного пруда?” - продолжала размышлять про себя Иллиста.
Но алкоголь и усталость уже дали о себе знать - турианке захотелось спать. Да и Амира, судя по её виду была готова вот-вот уснуть. Помассировав глаза, Иллиста собрала остатки воли, прошла в гостинную и постелила на диванчике для неожиданной гостьи.
- Точно не голодна? - ещё раз спросила турианка, когда вернулась на кухню и, открыв холодильник, наскоро заглотнула через силу пару небольших тефтелек.
- Нет, Иллиста, я не голодна, - покачала головой азари и свернувшись клубком легла на постель. - Но я постараюсь не остаться в долгу...
Сон быстро одалел ее сознание, и через несколько мгновений она вновь прибывала в цветочном поле, там где спала ее сестра.
И снова азари напомнила Иллисте ребёнка, маленького и беззащитного. Какое-то время турианка наблюдала, как она засыпает, потом погасила свет и ушла к себе в спальню.
Уже лёжа в постели, Фалькрус снова проанализировала историю с Амирой. Её не покидало ощущение неправильности того, что она делает. Дурные предчувствия какое-то время боролись со сном, но, в конце концов, дремота победила, и турианка провалилась в тяжёлую тревожную чёрную пустоту, без мыслей и сноведений.
***
(1) - Да будет твой дом чист и светел.
(2) - Свет озаряет мой дом, когда в нем ты.
...emma lath, emma sa'lath, emma vhenan...
|
Джейн проснулась от звонкого писка инструментрона. Она открыла глаза, приподнялась, села на диванчик и осмотрелась. Она находилась во всё той же подсобке и обнажённая.
- Значит, это был не сон, - подумала девушка и улыбнулась, закрыв глаза.
Вспомнив о той женщине, она моментально открыла глаза и огляделась, взглядом пытаясь найти Викторию. Но женщины нигде не было.
- Видимо, ушла, пока я спала, - решила Джейн и встала с дивана.
С трудом отыскав свои вещи, разбросанные по полу, девушка достала из кармана фартука маленькое зеркальце. Приведя в порядок внешность, она быстро оделась. Она только хотела было выйти из подсобки, как вдруг вспомнила о входящем сообщении. Джейн активировала инструментрон и открыла почту. В сообщении говорилось о начислении кредитов на счёт чаевых. Открыв список недавно перечисленных кредитов, девушка очень удивилась. Несколько часов назад ей на счёт была переведена сумма в размере 249 888 кредитов. Джейн сразу поняла, от кого это, и мысленно поблагодарила ту женщину:
- Спасибо, Виктория. Надеюсь, мы ещё увидимся.
Наконец, она вышла из подсобки и подошла к барной стойке. За стойкой всё также стоял Румб и протирал бокалы. Заметив счастливую официантку, он сказал:
- Снова привет, Джейн. Что-то долго тебя не было. Мне пришлось некоторые заказы разносить самому.
- Прости, Румб, - извиняющимся голосом сказала Джейн. – Непредвиденные обстоятельства.
Она виновато посмотрела на бармена. Румб заметил это и сменил тон:
- Ладно-ладно. Ничего страшного. Я хоть немного размял ноги, побегав по залу. А почему ты такая счастливая?
- Хм… Я влюбилась, - ответила Джейн, чуть покраснев.
- О, это здорово! – воскликнул Румб, доставая два бокала и наливая хороший турианский виски. – А как его имя, если не секрет?
- Ну… - замялась Джейн, потирая стеклянную ножку бокала. – Можно я тебе на ушко скажу?
- Хех. Видимо, ещё секрет, - улыбнувшись, сказал Румб и пододвинулся к девушке. – Можешь мне довериться, я никому не скажу.
- Ну, это вообще-то женщина. Её зовут Виктория, - сказала Джейн на ушко бармену.
Румб от неожиданности чуть не перевалился через барную стойку. Но быстро взяв себя в руки, тихо спросил:
- Это та самая Виктория, о которой я подумал?
- Да, Виктория Минтз, - тихо подтвердила девушка.
Румб разом опустошил свой бокал и убрал виски, пока начальница не увидела.
- Хм… - задумался он. – Как говорят люди: любовь зла, полюбишь… кхе-кхе.
- Я поняла тебя, - виновато сказала Джейн.
- Да, я не осуждаю, - успокаивающе сказал Румб. – Только будь с ней осторожна. Ты же видела, в чём она сегодня приходила. Мало ли, что у неё там случилось.
- Я постараюсь, - успокоившись, сказала Джейн.
- Вот и хорошо, - сказал Румб. – А вот и очередной заказ. Джейн, за работу.
Девушка накинула на правую руку полотенце, в левую взяв поднос с заказом, пошла к посетителям.
|
