Mass Effect Universe - Вселенная Масс Эффект

ФРПГ "Игра на выживание" - Страница 4 - Форум

Страница 4 из 5«12345»
Модератор форума: Роса, Vladimir_N7 
Форум » Форумная РПГ Mass Effect » Форумные ролевые игры Mass Effect » ФРПГ "Mass Effect Universe" » ФРПГ "Игра на выживание" (Предупреждение: NC-21 (18+))
ФРПГ "Игра на выживание"
Iskander
172
Offline
8362
2015-02-20 в 20:22 # 1




"Игра на выживание"


В ролях:

Metal_Naklz
- Михаил Гросснер -
человек, филантроп

Shelest
- Кларисса Ривес -
человек, сотрудница СБ

DV
- Гардия Кринт -
турианка, искусствовед-этнолог

LEXA3228
- Сайлас Номек -
турианец, сотрудник СБ

Ilostana
- Амира -
азари, преподаватель

Gordon_Freeman
- Джейн Уильямс -
человек, официантка





Мастер: Metal_Naklz Бета: Shelest | Свободных мест: 1 | Обсуждение ФРПГ "Игра на выживание" | Хронология
Ilostana
100 0%
Offline
1048
2015-07-11 в 0:18 # 61
Совместно с DV, Роса, Metal_Naklz

Виктория увидела обидчицу не сразу… Свет софита ударил неожиданно, вырвав силуэт Гардии из полумрака. Женщина судорожно сглотнула. Ярость уже давно уступила место бешенному, безумному месиву из обрывков эмоций и страсти. Соскользнув с каблучков, Виктория крадучись подошла к Гардии, видя в её глазах столь же бешенный хищный огонь, осторожно, словно пытаясь погладить леопарда, прикоснулась к её шее, царапнула ногтями вниз по бархатистой, на удивление тёплой коже, замерла в основании воротника турианки… О! Как бы ей сейчас хотелось запустить ногти глубже, чтобы пустить кровь этой дерзкой твари! Но кожа Гардии оказалась плотнее, чем предполагала Виктория.
Крадущуюся, в густом серебристом тумане, хищную кошку, в женском обличие, турианка учуяла сразу. Она едва повернула голову, и ухмылка скользнула по её лицу. Когда Виктория коснулась, её шеи, легкая будоражащая волна, томным эхом прокатилась по её телу, пробуждая волнующие ощущения, и заставляя сердце биться быстрее и быстрее, разгоняя горячую кровь и распаляя необузданную страсть
Почувствовав пробежавшую по телу турианки дрожь, Виктория задрожала сама. Возбуждение охватывало её всё сильнее и сильнее. Дыхание женщины стало неровным и сдавленным, а в глазах снова заплясали бесовские искорки, как тогда, в клубе, когда перед ней содрогалось от боли юное тело девушки…
Женщина провела ладонями по талии турианки, спускаясь к её бёдрам и лону. Нервные тонкие пальцы не пропустили ни одного изгиба, ни одной выемки между пластинами на её теле.
Гардию захватил азарт и возбуждение, она неожиданно для себя решила принять условия этой чувственной игры. Турианка плавно и не спеша, обернулась к женщине и погрузившись в омуты её безумных голубых глаз, призывно проурчала. Она коснулась тыльной стороной ладони нежной бархатной кожи её лица, скользнула когтями по шее, оставляя, ровные красноватые следы. Неожиданно Гардия, скользнула рукой к затылку, и зарывшись когтями в белокурые локоны, резко притянула Викторию к себе.




Павусс неотрывно смотрела на колышущиеся в легкой дымке от сигар и кальянов танцующие фигуры. Жестокость и дикая грация одной, и глупая рассеянность и плавная неуверенность другой вызывали легкое отвращение. Все действо, которое происходило здесь и сейчас, отдавало затхлостью полуразложившихся трупов. Такого раньше никогда не было, впервые она почувствовала отвращение не только к праздным пройдохам и толстосумам Хейлоса, но и к самой себе. Сейчас, глядя через призму прошедшего вечера на себя, Нэррин вдруг поняла, насколько она устала, насколько все то, что было сделано для ее карьеры, бессмысленно, а главное, насколько бессмысленно все то, что делает она для колонии. В ее работе не было созидания, лишь бездумный процесс поглощения и разрушения. Отчаянные попытки сохранить благосостояние, в то же время теряя душу.
"Неужели, я стала такой старой, что начала задумываться об общем благе?" - она усмехнулась, покачала головой, не веря самой себе, и щелкнула зажигалкой. - "Духи, а ведь и правда... Мне надоела эта гонка. Едва я стала на устойчивую тропу, едва начала лидировать в этой игре на выживание, я сдаюсь?"
Зажигалка все щелкала, щелкала, да только огонька не появлялось. Она не могла больше гореть.
Пробегавший мимо официант услужливо поднес к ее сигарете огонек на длинной каминной спичке и вышколено улыбнулся. Холодные и безразличные его глаза старались не замечать царящего вокруг пира во время чумы.
- Благодарю, - тихо ответила турианка и снова начала разглядывать Гардию, прильнувшую к Виктории. "Раньше бы я была одной из них. Еще несколько дней назад я и сама готова была броситься с головой в омут, так что же произошло... что..."
Мысли спутались, она вяло отмахнулась от окутавшего ее неподвижную фигуру дыма. Гости развлекались; откровенно говоря, здесь было весело - вечер удался на славу. Но очевидно было и то, что Павусс оказалась тут лишней. Она поднялась, затушив окурок прямо в бокал с бурбоном, и поплелась к выходу.
В гардеробной опять появился безликий портье, накинул ей на плечи мехое болеро и поспешил удалиться. А Нэррин все стояла, слушая приглушенные звуки музыки, задумчивая и слегка погрустневшая. Ей нужен был совет от умного человека.
- Я разочаровалась во всем, - призналась она, когда Дженни активировала омни. - Все, что меня окружает, полная дрянь.
- Ты напилась и устала, Павусс, едь домой, - Дженни уже давно валялась на диване, поглощая сыр и глядя очередного "Бласто".
- Я почти не пила, - турианка вышла на улицу, подставляя ветру лицо. Вечер был теплым, можно даже было сказать идеальным.
- Значит выпей и ложись спать. Это хандра после хорошей вечеринки, такое уже у тебя бывало.
Нэррин покачала головой.
- Я никогда не чувствовала себя так мерзко... - она задумалась на мгновение, повернула голову в сторону стоянки аэрокаров и чему-то кивнула. - Быть может, ты права, я просто должна отдохнуть. Был тяжелый день.
Она отключила омни-инструмент и решительно направилась к своему кару - Павуссу же знала, с кем ей стоит сейчас увидеться.




Виктория всхлипнула, когда когтистые пальцы Гардии схватили её за волосы. Зрачки её расширились ещё больше, что казалось уже невозможным. Облизнув губы, она прижалась грудью к её воротнику и сама провела пальцами турианке от подбородка до затылка и спустилась вдоль позвоночника к основанию шеи.
Гардия смотрела на трепещущую в её когтях женщину. Вот она, самонадеянная, амбициозная и надменная, истекает желанием в её руках. В синих омутах её глаз, читается безмолвный стон испепеляющей жажды, немая мольба и стремление пойти на всё, чтобы утолить голод, получить то, чего так требует её тело, и того, в чём не хочет признаваться её разум.
Турианка властно развернула Викторию, схватив за горло, и плотно прижав её к себе. Пока одна рука удерживала женщину, вторая, играючи скользила по её шее, ключицам, оставляя нежно-розовые узоры, на её бархатной коже. Вырисовывая причудливые знаки, понятные лишь самой Гардии, когти турианки спускались ниже, желая исследовать тело жертвы. Одно резкое, молниеносное движение, и нежная ткань платья соскользнула на талию Виктории, оголяя пышную и упругую грудь. Женщина прикрыла глаза и издала стон полный желания. Она не сопротивлялась, и вот уже обе турианских руки страстно сжимали грудь женщины, время от времени поигрывая тугими розовыми сосками.
Виктория тяжело дышала по телу, отрывистыми электрическими всплесками, разливались такие яркие и такие противоречивые ощущения. Её тело трепетало и жаждало продолжения, где-то на краю сознания, шла непримиримая борьба между разумом и похотью. Турианская сука, посмевшая отказать её, сейчас была так желанна её телом. Она должна получить её, сломать , использовать, а затем выбросить на свалку жизни, лишний раз доказав, кто на самом деле хозяин жизни.
Гардия внимательно и чутко, наблюдала за Викторией. Раздразнивая её плоть и желание, скользя когтями по её животу, она спускалась к её лону, давая надежду на сладостную муку, но слегка прихватывая нежную кожу когтями возвращалась назад, оставляя женщину, в сводящем с ума томлении. Виктория откинулась на воротник турианки, жадно хватая воздух и прикусывая пересохшие губы. Её золотые локоны растрепались, в уголках глаз растеклась туш, обрывки шикарного вечернего платья, валялись у её ног, а прохладные волны искусственно тумана, будоражили её разгорячённое тело. Кринт втянула жапах женщины и немного раздражённо рыкнула. Её синий, шершавый язык ,поиграв мочкой уха, стал медленно спускаться, исследуя тонкую шею женщины.


Амира украдкой посмотрела на Викторию и Гардию, на насмешливое лицо одной и обозленное другой. Теперь уж и музыка почти стихла, создавая едва заметный приятный фон. Все присутствующие занялись лишь собой, погружаясь в наркотический туман, забывая обо всем. Азари вновь перевела взгляд на Гросснера, испуганно, как маленькая птичка, переминаясь с ноги на ногу, поманила его за собой, пальцем прикоснувшись к губам, словно хоть какой-то шум мог спугнуть его. На ее лице играла полуулыбка, а длинные худые руки обвивали острые плечи как ивовые прутья.
- Идем, - одними губами произнесла она и, неловко покачивая полуобнаженными бедрами с остатками полупрозрачных одежд на них, неторопливо направилась к колышущимися шторами чил-аута. Мужчина властно схватив её за бёдра, и вернул обратно в зал. Он молчал, но его глаза были весьма красноречивы. Глубокие томные, полные тёмных желаний и тайн. Гросснер откинулся на спинку дивана и сделал пару глотков, странного, и почему-то притягательного напитка, назвать коньяком который не поворачивался язык.
- Ну давай, удиви меня! - она злобно хохотнул и его лицо перекосила саркастическая ухмылка.
Она потерла слегка занывшую от непрошенного и грубого прикосновения израненную кожу, опасливо глядя на него. Глаза азари округлились от испуга, отчего сразу же стали похожи на гигантские плошки, наполненные влагой.
- Удивлялись они... - прошептала она, наклонившись к его уху. - ... когда находили твое удобрение для цветов.
Она уселась на пол, преданно глядя в глаза Гросснера и лихорадочно принялась гладить его ладонь по тыльной стороне.
- Великолепные цветы требуют больших усилий для их содержания, верно?
- Это верно, им нужен особый уход, но твой сорт не подходит для моего цветника, так что... Мне скучно... - он отдёрнул руку, и достав сигару с наслаждением закурил. Он сделал затяжку, оценивающе смотря на странную азари у своих ног. Она определённо знает, но как? То что она знает не проблема, не всем цветам суждено цвести годами, некоторые погибают, не успев выдохнуть аромат. А вот сказала ли она кому-то ещё, это заставило Гросснера задуматься.




Внизу ныло всё сильнее. Как эта мерзость смеет ей отказывать?! Сейчас, когда её томление наиболее велико... Не в силах уже сдержать жар внутри, Виктория сама коснулась сквозь мокрые от влаги трусики пальцами плотного чувствительного розового бугорка и уже в голос закричала на всю сцену от наслаждения.
Несколько мгновений спустя по её телу прошла ритмичная сладкая дрожь, долгая, не принесшая, вопреки её ожиданиям, такого желанного сейчас расслабления и ленивой неги. Виктория притянула к себе Гардию, всем своим видом показывая, что готова продолжить их танец. Турианка рассмеялась, продолжая ласкать тело женщины. Рука Кринт, в очередной раз лишив блаженства изнемогающую женщину, медленно, как сытая змея, поползла вверх. Она ласкала её крутое бедро, немного задержалась на талии, ощутимо сжимая её, не обделила своим внимание подрагивающую от частого дыхания грудь. И вот зарывшись в капну растрёпанных золотых локонов, Гардия резко повернула её голову с себе. Глаза женщины широко раскрылись от неожиданности. Турианка была совсем близко. Они дышали дыханием друг друга. Свободная рука шустро скользнула в низ. Длинные турианские пальцы приоткрыли лепестки её лона, и застыли.
- Ну, проси меня... - промурлыкала Гардия. Она коснулась кончиком языка пересохших и покусанных губ Виктории. - Ну что же ты? Я жду.

- Хочу... - простонала женщина и прикрыла веки, словно жертва, когда та признаёт над собой торжество хищника...
Турианка прошлась языком от ключицы до самого уха, слегка прикусив мочку. Её пальцы внизу стали массировать изнемогающую плоть, предательски избегая маленького бугорка, который открывает путь к наслаждению и блаженству.
- То что ты хочешь, я ощущаю по обильным сокам, которые окропляют мои пальцы, по твоим подрагивающим соскам, по томным стонам и сбивающемуся с ритма сердцу. - Турианка сжала её грудь, осторожно и умело играя, зажатым между пальцами соском. - Я так не слышу, от тебя мольбы продолжить, наверное, ты не настолько хочешь... - Гардия наигранно хмыкнула.
Она уже не помнила себя, не помнила, зачем поднялась на эту сцену, зачем начала этот сумасшедший танец... Лишь мельком она увидела, как Гросснера уже ласкает какая-то азари, но сейчас это уже не имело для неё никакого значения... Сейчас она просто хотела получить желанное, но недосягаемое удовольствие. Гордости и напыщенности не осталось - лишь неутолённая жажда, которая палила её изнутри.
- Прошу тебя... - прошептала Виктория.
- Да, дорога, о чём ты меня просишь? Ты только скажи, чего ты хочешь и я сделаю. - Глаза турианки сверкали, она упивалась властью над эти надменным и бездушным куском гуманоида. - Давай! Скажи! Громко, чтобы я услышала! - Гардия не уговаривала, она требовала.




- Бессмысленно... - она потянулась, подняв руки вверх, выгнулась и хитро глянула на Гросснера. - Бессмысленно оставаться здесь с тобой, раз уж я не подхожу для твоих цветов.
Амира снова поднялась на ноги, задумчиво поглядела на него и улыбнулась невинно, словно дитя.
- Я тебе нравлюсь, человек из снов?
- Мне нравится то, что не обыденно, то что заставляет задуматься, то чего нет у других, если ты покажешь мне, чем ты отличаешься вот он той шлюхи у стойки,- он сделал ленивый и расслабленный жест в сторону бара - то возможно я отвечу на твой вопрос. - Михаила, мало что могло привлечь в азари, его вкусы были более изысканны и специфичны, но странный напиток, сейчас, здесь, мягкой, тёплой волной растекался внизу живота, пробуждая его дикое, практические, животное мужское начало. Он скользил взглядом, по её шее, небольшой, но аппетитной груди, крутым бёдрам и почему-то так манящей лазури.
Амира улыбнулась и непонимающе улыбнулась.
- Что ты имеешь ввиду? Неужели я могу хоть как-то удивить тебя?
Она легонько провела по его щеке прохладной ладонью.
- Меня ждет сестра...
- То что тебя кто-то ждёт, это не плохо, другой вопрос, зачём, он тебя ждёт. От ответа на него , всё меняется. - Гросснер протянул руку, и несколько раз провёл ладонью по её бедру, а затем одним резким движением сорвал с неё остатки ткани. - Любишь играть с лезвиями?- он остановил взгляд на её порезах - Любишь, когда больно? - он довольно улыбнулся своим мыслям.
- Вселенная взывает о равновесии, - она стола перед ним нагая, но даже не думала прикрываться, только с любопытством рассматривала свои порезы, словно видя их впервые. - Я пыталась воздать ей, воздать Вселенной... чтобы защитить его...
Она перевела взгляд на Гардию.
- Да и ее тоже.
Амира застенчево улыбнулась и потерлась щекой о свое приподнятое плечо.
- Меня ждет сестра, она сладко спит, и я обещала привезти ей цветов...
- Скажи дитя цветов, - он пошло хохотнул, - разве мис Кринт что-то угрожает?
Она прикоснулась к его запястью и провела пальцем вдоль по вене.
- Ей угрожает месть богов, - тихо прошептала она, глазами следя за движением своего пальца. - Скажи мне и ты, отец всходов, цветут ли цветы, посеянные в трупы?
Ее лицо было близко, очень близко, так что можно было посчитать каждую чешуйку при желании.
- Безусловно, умирающая плоть даёт всё, чтобы жизнь наполняла их стебли, и питала их корни, она отдаёт свою энергию и возрождается в чудесном аромате, уносимым за горизонт. – он тяжело вздохнул и затушил сигару. – Пойду, проведаю своих прекрасных питомцев .




- Ласкай меня... - Виктория была уже готова сама повалить турианку на сцену и заласкать её до смерти за все эти испытания и унижения. - Ласкай, не прекращай... Я убью тебя, если ты остановишься... Если не будешь моей...
- Ты? Убьёшь? Кто же тогда утолить твой голод? - бархатистый смех Гардии коснулся нежной вибрацией, шеи Виктории, и она простонала. - Маленькая капризная девчонка, ты хочешь чтобы я ласкала тебя, там ? Чувственно массировала центр твоего блаженства, властно приникала в тебя пальцами, расширяя твою плоть, продвигаясь всё глубже и глубже? Этого ты хочешь? Отвечай! - Турианка потянула её за волосы и прирыкнула.
- Да... - со сдавленным рокотанием, в упоении прошептала Виктория.
- Теперь, ты моя сучка! - Палицы Гарди скользнули по набухшему и пульсирующему бугорку , и Виктория издала утробный стон упоения , столь желанными ощущениями. Турианские пальцы нагло хозяйничали между ног женщины, заставляя издавать её практически животные звуки, выгибаться и усердно двигать бёдрами, стараясь ускорить мгновения удовольствия. Яркая волна блаженства накатила на женщину, её ноги подкосились , она едва не упал. Кринт, подхватила её одной рукой за талию, крепко прижав к себе, стала проникать, в истекающее соками, пылающее и пульсирующее лоно. Пальцы турианки терзали её внутри , то ускоряясь, то замирая, не давая несчастной достичь пика. Неожиданно она вышла из неё, и Виктория издала стон отчаянья. Собрав последние силы она закинула голову и посмотрела на турианку. В её больших синих глазах читалась отчаянная мольба, она уже была готова умолять её. Искусанные губы дрогнули, она попыталась что-то сказать, но изнеможение было слишком сильным. Турианка прихватила её за грудь, и сжала твёрдый, розовый сосок между когтей, Виктория прикрыла глаза и выгнулась дугой. Гардия вдоволь помучила её, растоптала её надменность и самолюбие, растерзала в клочья лицемерие и самоуверенность. Но это был не конец. Кринт резко вошла в нёе пальцами, и набирая темп, стала легонько прикусывать плечё. Женщина извивалась, двигалась в такт пальцам, стараясь поймать единый ритм. Виктория не стонала она кричала, кричала захлёбываясь ощущениями каждый раз, года в неё приникали. Её голова кружилась, она чувствовала как дрожит всё внутри неё, как горячие и тягучие волны блаженства, растекаются по её телу. На мгновение она замерла, её сердце пропустило удар, внутренние мышцы сжались, обвивая турианские пальцы, женщина издала вопль, и наслаждение выбило её из сознания. Тело обмякло, в глазах было темно, а звуки доносились потухшим эхом. Турианка выпустила её, и Виктория рухнула на пол. Ещё несколько секунд Гардия наблюдала, как по обнажённому телу растекаются клубы серебристого искусственного тумана, ноги и руки женщины хаотично подрагивают, а затем, скривившись в ядовитой ухмылке, и направилась через кулисы к служебному выходу.

И вновь сладкая волна продолжалась долго, и снова она не принесла после себя расслабленное блаженство… Виктория приподняла голову, оглянулась в поисках ненавистной, но такой желанной сейчас турианки, и не увидела её. Издав рёв отчаяния, она попыталась встать, не удержалась на ногах, ухватилась за край красного бархатного занавеса и рухнула обратно на сцену, оторвав своей тяжестью от полога широкий кусок ткани. На секунду сознание померкло, а потом женщина осознала себя лежащей на твёрдом полу под чем-то мягким и тёплым. Приподнявшись, она увидела алый бархат, укрывавший её тело, и залюбовалась тем, насколько красиво и соблазнительно он оттенял её белоснежное холёное тело.
Виктория села, безумно хихикнула и плотно обвернула вокруг талии ткань. Потом обратила внимание на свою обнажённую грудь и вспомнила, что произошло. Опять заныло в жажде тело. Но теперь эту жажду утолить было некому…
«Надо выпить,» - выплыло из дикого месива мыслей. Почти не осознавая, что она делает, Виктория подхватила с пола пару бриллиантовых шпилек, выпавших из её причёски, и закрепила ими на себе алую ткань, наподобие античной тоги. Тяжело сползла со сцены вниз, прошлась по залу в поисках выпивки.
Но вечер уже закончился, официанты уже успели убраться на столах. Покачиваясь, словно в тумане, Виктория, почти не помня себя, тяжело дыша, заплетающимися ногами побрела в направлении выхода из зала.
DV
145 0%
Offline
3033
2015-07-16 в 1:29 # 62
Гардия вошла в «Вертикаль» в разноцветном калейдоскопе камней и бисера, в котором, мерцал рассеянный свет, полумрака зала. Она сразу прошла к бару, где облокотившись на барную стойку, подрёмывал Румб. Она тихо присела на высокий стул, и стала наблюдать за своим помощником. Турианец шумно сопел, его жвала подрагивали, он периодически сводил надбровные платины, ему явно снилось что- то тревожное. В подсобке за баром, упало, и звенящий, режущий слух звук, пробудил бармена.

- Босс?! – потирая глаза, турианец выпрямился и вопросительно посмотрел на неё.
- Я вернулась, Румб. Как тут дела? – она тяжело вздохнула. – Плесни мне турианского и немного кофе. - Турианец с любопытством, и ели скрываемым восхищением, смерил взглядом её этнический наряд. – Румб?
- Да, да… Сейчас, мисс Кринт. – Он засуетился, выбирая бокал и доставая из-под полы, любимый напиток хозяйки. – Я смотрю, вечер удался, – мельком взглянув на неё, заметил Румб. – Ну и как это сборище лицемерных извращенцев?
- Ничего нового, всё как обычно, куча дешевых понтов, запах больших денег, до того момента, пока алкоголь и наркота не сорвала с них маски. – Она сделала глоток из бокала, который ей потянул турианец. – Хотя… там была пара гуманоидов, достойных внимания.
- О! Неужели! Такое возможно?! – он зло хохотнул, и плеснул немного себе. - Я весь в внимании.
- Сама удивилась... - Она протянула ему на встречу бокал, и тонкий звон хрусталя утонул, в стихающем гуле клуба. – Что ты знаешь о Гросснере? Он ведь ни когда не бывал в Вертикале?
- Нет, тут замечен не был, я б такого не пропустил. Он очень богат, меценат. У него по городу цветочные бутики, но это так его развлекалово. Гросснер ведёт замкнутый и можно сказать закрытый образ жизни. Как говорят он бывший военный и ценитель искусства. – Румб залпом допил турианский виски и щёлкнул жвалами. – Так же ходят слухи, но пока ни кто их не подтвердил, что у него какие-то делишки с Лейданой Андера. Он хитрожопый тип, следов не оставляет.
- Все оставляют следы Румб, запомни. - Она сделала глоток, и жестом показала ему, что хочет закурить. Турианец тут же среагировал, и вот уже сизые клубы сигаретного дыма рассеивались вокруг них. – Знаешь, у меня сложилось впечатление, что он словно в каком-то своём мире, будто он взирает на всех, нет не свысока но, как бы на всеми… У него странный тяжёлый взгляд. У меня сложилось впечатление, что он хранит, либо страшную тайну, либо тяжёлые воспоминания… Говоришь, он бывший военный, хмм...
- Кто-то запал на человечену? – турианец озорно хохотнул и улыбнулся во все жвала.
- Румб! Ты забываешься! И вообще он не в моём вкусе, – она фыркнула и допила виски. – Ты мне лучше расскажи как и что тут, смотрю ты работой не обременён, раз дрых, когда я пришла, – она хитро прищурилась, заглядывая ему бегающие глазки, стараясь сменить тему разговора.
- Да я… нет.. Просто так, прикрыл глаза и вообще уже утро скоро, – он пытался оправдаться, и выглядел при этом, очень забавно.
- Не обольщайся, «останки» благотворительного вечера скоро будут тут, она обернулась и пробежалась взглядом по пространству – а некоторые уже здесь, – она кивнула головой в сторону батарианца и азари, которые развалившись на кожаном диване, что-то обсуждали.
- Мне не нравиться, что этот журналюга так часто ошивается у нас, – Румб буркнул и стал нервно протирать стойку.
- Это почему, реклама есть реклама.
- Вы сами знаете босс, какие у нас гости, многим уже не нравиться, что он тут вынюхивает, да ещё эту синюю сучку с собой притащил.
- Горек, вполне адекватен, а что касается Новы, я про неё, то же много чего знаю, так что, не думаю…
- А я бы подумал, мисс Кринт, я о Вас забочусь!
- С чего вдруг? – она удивленно приподняла правую надбровную пластину.
- Вспомните, какой выгребной ямой была «Вертикаль», когда Вы в первый раз пришли сюда. И я жил в этой яме. Вы, сделали из дерьма варена иллиумский десерт, и я хочу жить в этом десерте. Что я отлично понял, так это то, что без Вас «Вертикаль» снова станет помойкой. – Он деловито, расставил бокалы и бутылки с дорогим и не очень алкоголем.
- Не подлизывайся Румб. Ладно, я устала, докладывай, да я пойду спать, – она сладко зевнула.
- Ничего особенного. Отдыхайте мисс Кринт, я за всем прослежу, всё под контролем, не беспокойтесь. И да у Вас завтра встреча с дизайнером-оформителем, по поводу музыкальных вечеров, - он опустил глаза и замялся, судорожно пытаясь что-то вспомнить. - Кажется после обеда…
- Румб, Румб – она покачала головой, – за всем проследишь, и всё под контролем? Ну-ну. – Гардия подарила ему напоследок, уставшую, но очаровательную улыбку и направилась к своим апартаментам.

Она решила пойти не привычным путём, а пересечь средний уровень. Плавно блуждая, как сытый хищник между столиками медиум уровня, она узнавала лица и силуэты недавних гостей «комендантского бала». Кто-то приветственно ей кивал, кто-то махал рукой, кто-то предлагал выпить. Она вежливо отвечала кивком и продолжала свой размеренный и неспешный путь.

Она застыла. Кровь горячей волной ударила ей в голову, под пластинами пробежал струящийся ток, в горле пересохло, и её жвала задрожали. Запах, сильный резкий, с чётким рисунком. Запах, который она узнает из тысячи, запах, который принёс её Амири страшную боль, и оставил неизгладимый след в её душе. Прошло столько времени, а этот запах всё ещё обжигал её ноздри, пробуждая алчущего возмездия зверя в её душе. Турианка выпрямилась, сонливость и усталость покинули её в одно мгновение, все мышцы напряглись, и она сконцентрировано погрузилась в поиск. Полумрак, облака серебристого искусственного тумана и сизых языков сигаретного дыма застилали, искрящиеся ненавистью глаза.

Всё это время, все эти долгие часы она ждала и надеялась, что этот миг наступит. Каждую ночь в своём воспалённом сознании она планировала, продумывала, до малейших подробностей каждый шаг, каждую деталь, такого желанного возмездия. Каждый день она готовила всё необходимое, в отчаянной надежде, что когда всё будет готово, то он обязательно найдётся. Иногда, она бродила по ночным улицам, и в лицах редких прохожих, пыталась найти ответ, в синих осенних сумерках, она охотилась за мужскими силуэтами, стараясь угадать его образ.

И вот сейчас, здесь, она чует его, он близко, в одном, возможно двух прыжках от неё. Гардия закрыла глаза, и чутко пробуя воздух, стала идти по пахучим меткам человека. Искать ей оказалось не долго .
За одним из столиков в мало освещенной зоне среднего уровня, в компании с бокалом батарианского бренд и настольного фонарика, сидел мужчина.

- Святые угодники! Что за турианская богиня осветила мою ночь?! – Мужчина привстал и в восхищении развё руки в стороны.
- У турианцев нет богов, мы сами хозяева своей судьбы, и сами ответственны за совершаемые в ней поступки. Риптидорциус Дварнумриус - турианский философ, начало новой эры. А Вы? – она хищно улыбнулась, слегка прищурив глаза .
- О! Пордон, несравненное создание, Мэттью Таунли, исследователь и немного учёный.
- Гардия Кринт, – она протянула ему руку.
- Обворожительная хозяйка, я счастливчик! Возможно, боги удачи будут щедры ко мне, и Вы не откажитесь со мной выпить? – он осторожно взял её руку в свои, и поцеловал.
- Не знаю как Ваши боги, Мэттью, но я буду щедра с Вами, очень щедра, – испепеляющее пламя её янтарных глаз, обожгло его сознание. Человек тут же подскочил к ней и помог присесть. – Расскажите мне, чем вы занимаетесь, и что привело тебя в мой клуб? Надеюсь ты не против общения на «ты» ? – Она положила ногу на ногу, и бисерные нити, рассыпаясь кусочками мерцающего света, оголили её набедренные пластины. Жадный взгляд мужчины скользнул по всей длине её стройных ног, коснулся талии, оголённых плеч и потерялся в горячей глубине янтарных глаз.
- Как я могу быть против, только за. За наше сближение, во всех смыслах. – Он протянул руки и накрыл ей шершавую ладонь турианки.
- Вот как... Думаю за это стоит выпить, у меня для таких случае припасён, особый бренди. – Она наклонилась через стол и прихватила его за подбородок когтями. – Надеюсь, когда я вернусь, ты всё ещё будешь здесь, – она медленно встала и одарила Таунли томным взглядом.
- Даже не сомневайся, красавица! Ты меня зажгла и я теперь... я горю для твоих прекрасных глаз, и не только.... Для всех прекрасных частей твоего тела, – глаза мужчины светились жгучим желанием, а сам он издавал тяжёлый запах похоти.


С потолка крупными каплями подала вода, разбиваясь на сотни осколков, о полуразрушенные плиты пола, из небольших трещин которых, пробивалась скудная растительность. Тусклый свет, подрагивающих и монотонно жужжащих люминесцентных ламп, заставлял тени разбегаться по углам. Густой, забивающий дыхание запах сырости и плесени, заставил его ноздри дрогнуть. Он не мог ничего осознавать кроме сильной тупой боли в затылке. Мужчина простонал и снова прикрыл глаза.

Подвал был сильно разрушенным, как свидетельствами, старые, бумажные карты, он являлся не чем иным, как одним из связующих узлов катакомб, ещё доколониального прошлого планеты. Монотонное жужжание ламп, нарушила приятная блюзовая мелодия, её первые аккорды протяжным пульсирующим эхом, затерялись в густой темноте потаённых комнат подвала. Голубая рапсодия Гершвина вскоре заполнила всё пространство, заставляя растаять слепую тишину .

Посреди подвала в тусклом мерцающем свете стояла небольшая каменная скамья. На ней на животе с широко расставленными и прикованными к полу руками и ногами лежал обнаженный мужчина. В темноте глубокой ниши стоял едва угадываемый турианский силуэт. Выпуская густые клубы ядовитого дыма, пара прекрасных глаз, цвета солнечного камня, наблюдали и терпеливо ждали, когда человек придёт в себя. Ягодицы и плечи дрогнули, и мужчина издал похожий на мычание стон.

Человек попытался подняться, вернее сказать, осуществить порыв к этому, но не смог. Он дёрнул руками, ещё и ещё, настойчиво, не осознавая, что его ноги тоже прикованы. Он собрал силы и закричав снова рванул руки. Ржавые, но крепкие кандалы не собирались поддаваться, оставляя глубокие кровоточащие порезы на его запястьях.
- Не думаю что выйдет, Метт. Я нашла их в этих древних развалинах, они пролежали тут больше тысячи лет и ещё пролежать не одну. Так что расслабься.
- Что... что происходит... Я... Я не любитель таких игр! – завопил Таунли. – Надо было спросить!
- Правда? Странно это слышать от тебя. Амиру же ты не спросил, – клацая каблучками по умирающему глянцу пола на пересекла помещение под остывающие звуки голубой рапсодии. Турианка достала из старинного шкафчика хрустальный графин с виски и налив себе немного обернулась к пленнику.
- Ам.. Кто? Что за хуйня! Я никого не знаю, я просто учёный и у меня есть влиятельные друзья!
- Её зовут Амира. Молодая талантливая азари, которую, ты изнасиловал и избил почти до смерти.
- Да она сама хотела! Она из тех шлюх, что любят пожестче... Отпусти меня, я ни в чём не виноват! – он нервно заёрзал на холодном камне.
- Сама хотела получить множественные порывы, россыпь гематом по всему телу, а главное изуродованную и надломленную душу?! – В одно мгновение турианка подлетела к нему, и вцепившись когтями в волосы приподняла его голову, злобно шипя. – Отвечай мразь!
Таунли закричал, в большей степени от страха, нежели от боли.
– А теперь слушай меня внимательно, урод. Ты воспользовался её слабостью и положением в которое она попала, ты заманил её в сою берлогу, с одной единственной целью, удовлетворить свою похоть. И тебе было плевать как! Она не хотела, она умоляла, так же как умаляешь сейчас. И что сделал ты, ты избил её и воспользовался почти трупом. Ты имел её везде, она не хотела, но не могла сопротивляться! Сейчас ты в полной мере ощутишь, каково когда тебя имеют против твоей воли и при этом в грязной и жёсткой форме, – она довольно ухмыльнулась. - Сейчас я тебя с кое-кем познакомлю. У него нет имени, зато есть всепоглощающее желание и здоровенный член. - Она прошла немного вперёд и приложив усилие к старой металлической двери сдвинула её. Петли пронзительно заскрипели, и из-за двери, послышалось какое-то шуршание. Гардия сделала пару шагов назад, и ей на встречу, порыкивая, и истекая слюной, вышел огромный варрен. Турианка погладила его по носу между ушей, а затем ловко пробежалась когтями по внушающим ужас клыкам. Одев на шею животного металлический ошейник, она завела его за спину Мета, и посадила на цепь
- Нет! НЕТ! НЕТ!!! УМОЛЯЮ НЕТ! Убей меня! – человек снова рванулся, словно в последней надежде избежать страшной участи.
- Нет, милый, этого не будет, или будет но значительно позже. Помнишь, что я сказала? «Я буду щедра с Вами, очень щедра»... Так что ты хлебнёшь моей щедрости сполна. Она погладила его по голове и поцеловала в губы. Турианка присела, и стала рыться в карманах своего комбинезона. Еще несколько секунд её длинные тонкие пальцы шарили в левом нагрудном кармане, и вот в когтях уже зажат небольшой пузырь с прозрачной жидкостью.
- Знаешь что тут?- лукаво заглядывая ему в глаза, спросила турианка.
- Н-н-неееет.... – зрачки Мета были расширены, подбородок трясся, а к горлу подступил тугой ком.
- Это феромоны самки варена в период течки, – турианка прикоснулась губами в мимолётном поцелуе ко лбу пленника, а затем неожиданно прикусила кончик его носа. – Ну что ж приступим.

Она одела, плотные резиновые перчатки по самый локоть, осторожно и аккуратно стала открывать крышку пузырька. Варрен призывно зарычал, пытаясь сорваться с цепи. Густой тонкой струйкой вещество полилось между расставленных ягодиц пленника. От соприкосновения холодной субстанции с промежностью, он пытался сжать ягодицы, но заранее установленные турианкой плотные каучуковые распорки не давали этого сделать. Варрен бесновался, просто сходя с ума от запаха самки. Гардия не решалась к нему подходить, по- этому, взяла с предметного столика пистолет, и просто выстрелила в удерживающую животную страсть цепь.

С жутким рёвом, животное сорвалось и набросилось на человека, пристраиваясь сзади. Когда варрен со всего размаха вошел в Таунли, мужчина издал жуткий по своей какофонии вопль. Метт дернулся, и разгорячённое, разъярённое животное, пытаясь его зафиксировать, прошлось по его спине когтями, оставляя глубокие кровавые борозды на спине. Мужчина издавал нечеловеческие вопли, в то время, как варен всё ускорялся и ускорялся. Метт истошно кричал с каждым всё белее и более глубоким проникновением в себя, по щекам катились слёзы, и носом пошла кровь. Его взгляд был безумным и воспалённым. В глазах читался ужас, боль, а главное отчаянное осознание того, что он обречён принять смерть через муки. Спустя семь минут все было кончено. Анальное отверстие Таунли сильно расширилось, и обильно кровоточило, в вперемешку с кровью оттуда вытекало густое зеленоватое семя варрена. Крупный самец, лежал у ног Гардии, в расслабленной дрёме, иногда гулко порыкивая и клацая клыками. Ноги и руки человека подрагивали от лёгких, но частых судорог, он не просто тяжело дышал, он хрипел.

- Ну вот, теперь пришло время, посмотреть в лицо смерти. - Она наклонилась и повернула голову с полностью отсутствующем взглядом к себе. - Но боюсь тебя огорчить, оно не будет красивым. Оно будет внушать ужас, и ты не найдёшь в смерти покоя.

Она бесцеремонно откинула его голову. Подойдя к импровизированному электрическому духовому шкафу, она проверила температуру и поставила вовнутрь металлический сосуд, с каким-то веществом. Не долго думая и не церемонясь, практически в одно движение, она прихватила с предметного столика большой скальпель и инъектор с нейротоксином.

- Это вещество, убьёт часть твоих нервных клеток, часть просто парализует. Это уменьшит, чуть приглушит боль. В общем, не даст тебе потерять сознание, - она озорно хохотнула. - Сделаю тебе подарок, будешь главным зрителем собственной смерти. – Турианка вколола препарат в шею несчастного, и стала по очереди отстёгивать оковы, которые, в свою очередь, превратили щиколотки и запястья мужчины в кровавое месиво. Подойдя к нему справа, она повернула его на бок. Одно молниеносное движений, скальпель со свистом разрезал воздух. Метт издал пронзительный крик, его сердце разорвалось и он умер. Весь камень был залит кровью, она вместе со спермой варена медленно стекала по стенкам на полуразрушенные плиты пола.
- Слабак! Надо было дозу побольше дать! Ну кто ж мог подумать, что он такой хилый! – Она с раздражением подняла с пола половые органы человека, и аккуратно отделив яички от члена, направилась к духовому шкафу. Подложив под живот трупа валик, и надавив на поясницу локтем, Гардия осторожно влила кипящий раствор в анальное отверстие. Когда золотистая жидкость стала подходить к краям, не менее аккуратно, турианка поместила в задний проход жертвы его половой орган. Закончив с данной процедурой. Она перевернула тело на спину, в её руке снова засверкал скальпель. Кринт бросила взгляд на предметный столик и заметила у его подножия, в красивой напольной вазе, букет из любимых цветов Амиры. Изощрённо-безумное воображение турианки посетила идея.
Бояться нужно не смерти, а пустой жизни.
Роса
118 0%
Offline
2227
2015-07-16 в 16:44 # 63
Совместно с Gordon_Freeman

Ранее утро. Шедар ещё даже не выглянула из-за горизонта. Как обычно, Джейн проснулась и прошла в ванную. Она включила кран и, набрав в руки чуть-чуть воды, прыснула ею в лицо, дабы проснуться. Она подняла взгляд и посмотрела на своё отражение в зеркале. Неожиданно перед глазами Джейн "проплыл" образ золотоволосой женщины. Она её видела лишь однажды, в клубе "Вертикаль". И воспоминания были не из приятных. Она ещё раз брызнула водой в лицо, и образ пропал. Но в душе всё же осталось что-то, связанное с этой женщиной. Джейн словно почувствовала тепло к ней. Встряхнув голову и отогнав ненужные мысли, девушка вышла из ванной, оделась и пошла на работу.
Виктория уже плохо осознавала, что и зачем она делает сейчас. Неутолённый огонь жёг её изнутри. Нужно было или утолить его или залить, залить чем угодно. Уже давно рассвело, когда она вышла из кара у входа в "Вертикаль". Утренняя прохлада и сырость мгновенно впились в её разгорячённое тело тысячами острых холодных коготков. Поёжившись, она поспешила к дверям клуба.
Пройдя в VIP-зону, и совершенно не обращая внимания на странные взгляды, которые бросали в её сторону поредевшие посетители, женщина присела за барную стойку и заказала двойной виски пятнадцатилетней выдержки.

Джейн добралась до клуба и вошла внутрь. Как обычно в утренние часы здесь было мало клиентов, в основном те, кто опохмелялся. Танцовщицы всё также кружились в привлекательном танце. Джейн оглядела зал и только-только собралась пройти к раздевалке, как её привлекла очень изящная, но странно одетая фигура у барной стойки. Приглядевшись повнимательней, ей стало понятно, что это женщина. Золотистые волосы женщины растрепались по плечам, прекрасные воздушные локоны разбились и свисали бесформенными прядями, кое-где в волосах что-то поблёскивало. Но странным было даже не это, а… ярко-алый кусок ткани, который был обёрнут вокруг тонкого стана женщины… Более внимательно Джейн не удалось рассмотреть необычную клиентку, так как она сидела спиной к выходу. Но что-то было в этой фигуре знакомое. Отогнав лишние мысли, девушка тихо пробежала в раздевалку. Она надела фартук, взяла полотенце и поднос и вышла в зал. Джейн прошла к барной стойке и позвала бармена:
- Привет, Румб. Ты же "глаза и уши" этой колонии. Скажи, не знаешь ли ты, как звали женщину, которая была здесь три дня назад? Она была в VIP-зоне, и ней были ещё женщина и мужчина. Ещё "по их вине" тут произошёл неприятный инцидент, оставивший след в виде этого шрама.
Она провела по своему шраму на щеке.

Первой порции виски Виктория не почувствовала. От второй чуть сильнее закружилась голова. Улыбнувшись своим мыслям, женщина допила стакан и заказала ещё. Это оставалось единственным, что не давало ей сейчас покоя - так и неутолённое влечение и тянущая боль внизу живота. И боль эту залить всё не удавалось. В бессилии Виктория опустила голову на руки.

- Привет, Джейн, - поприветствовал бармен. - Спасибо, конечно, за комплимент. Да, я знаю, как звали ту женщину. Это Виктория. Она "иллиумская звёздочка", причём скандально известная. У неё какое-то там шоу.
Услышав имя, у Джейн закружилась голова, и она чуть не упала, но вовремя ухватилась за стойку.
- Джейн, с тобой всё в порядке? - забеспокоился Румб.
- Да-да, - сказала Джейн.
- Ладно, - сказал Румб. - Но если что, то она сейчас в VIP-зоне и ожидает третью порцию виски. Можешь отнести. Только снова не провоцируй её.
Джейн взяла напиток и направилась в VIP-зону.
Войдя, Джейн увидела, казалось, уже уснувшую женщину. Её голова лежала на столе, волосы разметались в разные стороны. Рядом стояли два бокала. "Так вот почему Румб сказал, что это третья порция виски", - подумала Джейн, держа поднос. Она тихо подошла к женщине, поставила бокал с виски на стол и потрепала женщину за плечо:
- Эй? вы в порядке?
- Мм-м... - Виктория повернула голову в сторону, откуда прозвучал вопрос, и увидела перед собой молодую официантку, чьё лицо ей показалось знакомым.
Джейн повторила вопрос, затем добавила:
- Ваш заказ.
Она указала на бокал. И только она хотела уйти, как её что-то остановило, и она вернулась, присев на соседний стул у барной стойки.
- Кстати, вам никто раньше не говорил, что у вас красивые глаза? – неожиданно для себя вдруг спросила Джейн и посмотрела в лицо женщине.
Ответом ей был испепеляющий взгляд, полный неутолённого желания. И как ни невменяема была сейчас Виктория, она узнала в девушке ту самую официантку, чьё привязанное к столу тело извивалось от боли под раскалённым тавром три вечера назад.
- Ты?.. - воспоминания только подстегнули воспалённый рассудок Минтз, провоцируя новый приступ тянущей боли внизу.
- Здравствуйте, мисс Виктория, - поприветствовала её Джейн. - Я понимаю, что первая наша встреча была не из приятных. Но, всё же, мне бы хотелось узнать вас получше. Так что, давайте ещё раз познакомимся.
Она положила свою руку на руку женщины и покраснела.
Виктория удивилась тому, насколько мягкой и тёплой оказалась рука девушки. Она коброй повернулась к Джейн, оценивающе оглядывая полубезумными глазами её стройную фигуру. Пригубив виски, она полушёпотом пропела:
- Ну, тогда давай познакомимся, моя милая...
Видя то, как женщина отреагировала на её поведение, Джейн пододвинула стул поближе к ней и представилась:
- Меня зовут Джейн. Джейн Уильямс. Хотя... Кому интересно моё прошлое. Расскажите лучше о себе. Я слышала, Вы известная личность.
Она, обогнув шею женщины, положила руку ей на плечо и зарделась ещё больше – то ли осознавая собственную фамильярность и наглость, то ли от странного непонятно откуда взявшегося влечения к этой женщине, теплом разливавшегося по телу, то ли от того и от другого сразу.
От нежного прикосновения по телу Виктории пробежала приятная дрожь. Хищно улыбнувшись, она ласкающе провела кончиками пальцев по шее Джейн, по тому месту, где на коже алел тонкий, ещё не до конца заживший рубец, спустилась к чувственной ямочке между ключицами и сказала:
- Да, меня многие знают, ценят и уважают.
От прикосновения Виктории Джейн сначала чуть отстранилась, но, взяв себя в руки, пододвинулась ещё ближе. Она осмотрела женщину и тихо спросила:
- Вы же вроде из богатых. Как так получилось, что вы, хм..., в этом... одеянии?
Буквально пожирая девушку глазами, женщина нервно, почти бесшумно рассмеялась.
- А, разве оно мне не идёт?..
Виктория демонстративно огладила свою грудь, едва прикрытую бархатной тканью.
- Ну... Оно не совсем вам подходит под цвет глаз, - честно ответила Джейн. - Кстати, три дня назад, да-да в тот самый день, я немного слышала ваш разговор с моей начальницей. Вы ищете таланты?
От упоминания Гардии Викторию передёрнуло, а внутреннюю поверхность её бёдер свело спазмом. Теперь всё её внимание окончательно и полностью переключилось на Джейн. Вот та, которую она сейчас заставит себе подчиниться, та, которой она припомнит все унижения, вынесенные ею от её хозяйки…
- Да, ищу... - ответила женщина, вновь касаясь нежной девичьей кожи за ушком Джейн.
Та мило захихикала от прикосновения дамы. Виктория начинала нравиться ей всё больше и больше. Верно говорят: первое впечатление всегда ошибочно. Немного успокоившись, Джейн сказала:
- Я немного умею танцевать. Это могут подтвердить и бармен, и танцовщицы, особенно та, чью карьеру я чуть, было, не разрушила.
Виктория спустилась рукой по шее девушки вниз, провела ей по груди и приобняла за талию. Слова внешнего мира почти не доходили до неё, и на сказанное Джейн она отреагировала превратно.
- Ты станцуешь мне?..
- Хм... Почему бы и нет, - сказала Джейн, нежно погладив Викторию по руке.
Она по-быстрому сбегала за музыкой и, включив её, начала самый изящный танец, какой только знала.
Ритм музыки, ритм движения снова захватил сознание Виктории. Глядя на пластику и красоту изгибов юного тела, она опять вспомнила о Гардии. Животная страсть из пожара превратилась в огненный шторм, готовый спалить всё на своём пути, если не утолят его голод и жажду. Покачиваясь, женщина подошла к Джейн, огладила ей плечико, ласкающими движениями подобралась к её затылку и запустила пальцы в волосы девушки.
По телу Джейн пробежала нервная, словно электрическая, дрожь. Она чуть приоткрыла рот и судорожно выдохнула. Не отрывая взгляда от девушки, Виктория продолжила свои ласки, снова потихоньку спускаясь к её грудям, скользнула пальцем между ними внутрь, проникая глубоко за корсаж. Коротко и едва слышно вздохнув, Джейн подалась вперёд, плотнее прижимаясь к Виктории и продолжая кружиться с нею в медленном танце.
Потом она вдруг резко выгнулась назад и снова вернулась в объятья женщины, плавно покачивая бёдрами, чуть присела, лианой обвиваясь вокруг тела Виктории, потёрлась щекой о её плечо, приблизила своё лицо к её и осторожно коснулась своими разалевшимися губами её губ.
Виктория ответила на её поцелуй моментально, резко и властно, впиваясь в губы девушки чуть ли не зубами. Её язык проник в полуоткрытый ротик, прошёлся по нёбу… Руки женщины обхватили талию девушки, спустились ей на ягодицы и сжали так, что та сладко всхлипнула.
Её всхлип подействовал на Викторию, как на тигра - щелчок хлыста. Женщина горячо задышала, в груди её зарокотало рычание, движения стали более резкими и решительными, она полностью слилась в ритме с Джейн, не переставая ласкать девушку и направляя её руки, заставляя ласкать её саму…
Вдруг Джейн увидела через весь зал, как в VIP-зону входит турианка, похожая фигурой и нарядом на Гардию...
Охнув, Джейн оторвалась от Виктории, обернулась по сторонам и почти незаметно кивнула в сторону входа в VIP-зону, затем на противоположную дверь, как бы предлагая удалиться в другую комнату для уединения.
Не заметив её указующего кивка, Виктория восприняла её действия, как попытку ускользнуть от неё, что мгновенно подстегнуло в ней ярость. Нет! На сей раз она этого не допустит, чтобы над ней снова посмеялись и унизили… Скривив лицо в гримасу, она шагнула вперёд на Джейн. Девушка, решив, что Виктория поняла её правильно, пошла дальше, показывая дорогу. Но это лишь убедило женщину в том, что её жертва вот-вот от неё ускользнёт, и раненной пантерой рванулась вслед за ней.
Джейн изящно и плавно отходила в сторону двери, ласково маня пальчиком Викторию. Женщина ни на шаг не отставала. Едва дверь за ними захлопнулась, и они оказались одни в полутёмном коридоре, Виктория, наконец, ухватила Джейн за её короткое платьице, развернула к себе спиной и с силой прижала к стене.
- Попалась, моя маленькая дерзкая мерзавка?.. – горячо выдохнула ей на ухо Виктория полушёпотом, с истеричными подвизгивающими нотками в голосе. – Хотела сбежать от меня?.. Хотела?.. – с этими словами она крепко шлёпнула её пониже спины, от чего девушка вздрогнула и коротко ахнула.
- Конечно, нет, - мило и немного испуганно улыбнувшись, ответила Джейн и развернулась к Виктории. - Просто хотелось немного уединиться в маленькой уютной комнатке.
С минуту женщина изучала её своими огромными, полными безумия и вожделения глазами. Наконец, она судорожно затрясла головой.
- Хорошо… - пробормотала она и отпустила девушку. – Но, если ты врёшь, если сбежишь, тот вечер покажется тебе полным ласки по сравнению с тем, что я сделаю с тобой…
- Зачем же мне от вас убегать? - воркующе спросила Джейн и положила руки ей на плечи. - Вы замечательная и привлекательная женщина. Да, ещё и звезда Иллиума. Мне нравятся знаменитости.
Тем временем она нежно поглаживала плечи Виктории и нащупала то, за что держалась занавеска на её теле. Убрав оттуда руку, второй Джейн спустила к ладони дамы, взяла её и тихо сказала:
- За мной, моя звёздочка.
Они пошли по тёмному коридорчику. Джейн шла впереди, держа за руку женщину, ведя к какой-нибудь маленькой комнатке. Она всё думала о своём поведении: "Что я делаю? Почему моё сердце бьётся так сильно рядом с этой Викторией? Да, она мне нравится, и не только как знаменитость, но и как любимый человек. Но она же женщина, как и я сама..." Но мимолётные мысли потонули в нарастающем сладком желании…
Через несколько минут они дошли до небольшой комнатки уборщика. Джейн тихонько приоткрыла дверь и, убедившись, что здесь нет дрона-уборщика, провела Викторию в комнатку. Она закрыла дверь на ключ, повернулась к женщине и чуть потеребила пальцами отворот своего платья.
Перед ней стояла восхитительная в своей красоте, только усиленной клокотавшей внутри яростью, распалённая желанием дикая тигрица, долго терпевшая оскорбления и издевательства в клетке и теперь вырвавшаяся на свободу. И её жертва стояла прямо перед ней…
В приятной полутьме тонкие изящные руки потянулись к девушке. Нервные длинные точёные пальцы коснулись её лица, огладили скулы, щёки, спустились к подбородку. Сбивчиво дыша, Виктория привлекла Джейн к себе и жадно впилась губами в её губы. Девушка вздрогнула и от внезапно обрушившегося на неё урагана ласк ответила не сразу. Потом её язычок оказал лёгкое сопротивление, понемногу перешёл в атаку сам. Руки Виктории заскользили по телу Джейн, длинные крепкие ногти впивались в кожу девушки даже через одежду. Она часто и глубоко задышала и сильнее прижалась к груди женщины.
Не прекращая покусывать её губы, Виктория в диком упоении своей властью скользнула рукой вниз, добралась до края юбки, с лёгким нажимом провела ногтями по нежной коже бедра девушки, поднялась чуть выше и с силой стиснула в руке её ягодицу. Джейн издала высокий протяжный стон и начала медленно и ритмично двигать бёдрами. Теперь она этого действительно хотела… Хотела, чтобы над ней властвовала и чтобы её ласкала та, кого она уже любила, и кому с радостью была готова подчиниться и принадлежать до конца… В такт с Джейн стала двигаться и Виктория, наслаждаясь тем, что наконец получила от своей жертвы ответ, какой хотела. Руки девушки приобняли женщину за плечи, прошлись по её спине, шее, пальцы проникли в растрёпанные золотистые волосы.
Оторвавшись от девичьих губ, Виктория стала медленно спускаться по шее Джейн, касаясь языком и покусывая нежную белую кожу и втягивая в себя её запах – приятный и тонкий, с едва уловимым ароматом весенних цветов. Их волосы перемешались в причудливом и восхитительном сочетании золота и светлейшего, чуть отдающего в платину льна. В ответ на каждое новое движение женщины Джейн легко вздрагивала и постанывала, ненавязчиво направляя движения той, что однажды причинила ей боль, а теперь дарила наслаждение.
Плотно прижимая ладони к спине, Виктория снова поднялась к её лопаткам, ухватила край корсета платья и с силой рванула его вниз. Затрещали кнопки, ткань разошлась, обнажая спину и покрытые шрамами груди и живот. Виктория игриво поласкала языком маленький аккуратный сосок девушки, почти мгновенно набухший и поалевший от её прикосновений. А затем, царапнув букву ”V” на её животе, резко запустила руку ей в трусики и сжала лоно. Джейн сладко закричала и выгнулась дугой в объятиях женщины.
Не помня себя от наслаждения, она вцепилась рукой в плечо Виктории, случайно рванула бриллиантовую шпильку – и к ногам Минтз упало тяжёлое бархатное покрывало, до этого момента, скрывавшее наготу её близкого к совершенству тела.
- Госпожа Виктория, вы прекрасны… - прошептала ей на ухо Джейн, постепенно ускоряясь в ритмичном движении тела и принимаясь ласкать пышную грудь женщины.
В горячем дыхании Виктории послышались рычащие нотки. Она чуть толкнула девушку вперёд, сделала пару шагов и опрокинула её на небольшой диванчик с почти выцветшей тканью обивки. Навалилась на неё сверху и принялась с остервенением ласкать её меж бёдер, низ живота, лоно, добралась до нагрубшего маленького бугорка и стиснула его пальцами. Джейн долго и протяжно застонала, максимально увеличивая темп движения, и сама, в свою очередь, проникая рукой в кружевное, уже давно мокрое насквозь бельё Виктории, заставляя её всхлипывать при каждом движении. По пальцам потекла обильная густая влага.
Уже будучи не в силах ждать сладкой судороги, Виктория уперлась Джейн коленкой во вздрагивающий чуть ниже лона бугорок и плотнее прижала её руку своею к себе, к тому месту, откуда сочилась влага, направляя её пальцы внутрь, а сама в это время в такт юного тела надавливала девушке на крошечный трепещущий комочек и упивалась её стонами и криками.
И снова пылающие губы женщины обхватили верхнюю губу Джейн, а затем Виктория проникла языком ей в ротик, встречая сопротивление её языка и ломая это сопротивление. Потом плотно обхватила обе её губы, лишая возможности кричать и доводя тем самым наслаждение своей жертвы почти до пика, но не давая ей его, и словно мстила так за перенесённое унижение со стороны другой хищницы.
Пальцы Джейн проникали внутрь всё глубже и, наконец, упёрлись в плотное и упругое. Виктория разжала губы и почти заревела от острого, очень острого, пронзающего всё её существо наслаждения. Ещё несколько секунд – и тело женщины уже в который раз за сегодняшнюю ночь ритмично задрожало. Она упала в изнеможении на Джейн, обдавая её жаром своего разгорячённого тела. Плотно зажав между ног бедро Виктории, девушка продолжила двигаться, пока ещё через минуту не запульсировал комочек внизу лона, а её тело так же не содрогнулось в сладком наслаждении…
- Виктория, я вас люблю, - шепнула Джейн, обнимая женщину.
Впервые за всё это время получив столь желанную, томную, обессиленную негу, полную почти осязаемой эйфории, Виктория не расслышала её слов. Тогда Джейн просто прижалась губами к её лбу, даря простой, но полный искреннего чувства поцелуй.
Виктория забылась на час в тяжёлой дрёме, пребывая на грани между сном и явью, без мыслей, без сновидений. И Джейн задремала у неё на плече, уткнувшись лицом в её золотые локоны. Неспешно текло время, а комната, стены которой только что были полны стонов и криков, теперь погрузилась в тишину, нарушаемую только лишь тихим свистом дыхания двух спящих на диване женщин.
Спустя час Виктория открыла глаза, бесцельно уставилась в потолок и, полежав так несколько минут, пошатываясь, встала и машинально накинула себе на плечи обрывок занавеса. Потом, подумав о чём-то своём, бездумно покопалась в своём инструментоне – и на счёт Джейн, куда обычно перечисляют чаевые, легла шестизначная сумма… Всякая служба должна была быть оплачена, а эта юная дерзкая девчонка сослужила ей сегодня хорошую службу. Такие мысли вихрем пронеслись в голове у Виктории в момент, когда она перевела ей сумму, достаточную, чтобы вырваться из ада Хейлоса и устроить себе новую безбедную жизнь. Конечно, о последнем она уже не думала и никогда не смогла бы о таком подумать. Никогда…
Продолжая дико и тупо озираться по сторонам, Виктория вышла из подсобки, где всё ещё спала юная обнажённая девушка.
Shelest
108 0%
Offline
5782
2015-07-17 в 20:31 # 64
Совместно с LEXA3228

Маленькие капли дождя хаотично барабанили по стеклу кара и в каждой из них отражалось крошечное утреннее солнце, пробивавшееся через тонкий просвет на границе бури, которая уже теряла силу и должна была вот-вот затихнуть. Всю дорогу до дома Клариссы они провели молча, лишь украдкой поглядывая друг на друга, и наблюдая, как золотистые зайчики переливались на их лицах. Эндрю уехал, скрывшись за пеленой мерцающей кварцевой пыли. Она ещё какое-то время смотрела ему в след, прикрывая лицо ладонью от восходящего солнца. В голове кружились разные мысли и оттенки чувств. Но сейчас. Было не до них. Она не хотела думать об этом сейчас. Она не хотела думать об этом сегодня.

Кларисса вошла в помещение и устало выдохнула, помотав стаканчиком с кофе в руке. Офис почему-то пустовал. Сайлас где-то задерживался или проспал. Наверное, все-таки не стоило его дергать посреди ночи с личными просьбами. Детектив вяло поплелась к своему рабочему месту и расслаблено плюхнулась на стул. Выспаться за пару часов, да тем более после такого количества выпитого спиртного, было невозможно. До конца дня ей могло помочь продержаться лишь кофе. Много кофе. Она провела рукой по лицу и уставилась в экран, где мигали несколько входящих сообщений.

Утро у Номека было скверное. Мало того, что заснул в машине, пока она летела, и проспал в ней до самого утра (хорошо, что автопилот довёз до дома), так ещё теперь опаздывал на работу - за что был зол на себя и немного на Клариссу. В дороге турианец решил немного поспешить и за это регистратор ему выписал штраф за превышение скорости и прислал его на инструментрон.

Добежав до крыльца участка и переведя дух, Сайлас быстрым шагом вошёл внутрь. Дежурный, сидящий возле входа, никак не отреагировал на немного позднее появление серого турианца, поэтому Сайлас в быстром темпе направился на рабочее место, пройдя пару пролётов лестницы. В кабинете Сайлас застал Ривес, которая внимательно что-то читала на своём терминале.

- Доброе утро, - поприветствовал Номек напарника.
- Действительно ли оно доброе или ты это из вежливости сказал? – Клара подняла взгляд на Сайласа, улыбнувшись уголками губ. – Потому что по тону твоего голоса и выражению лица оно совсем не доброе. Впрочем, как и у меня, - она прищурила один глаз, заглядывая в пустой стаканчик. – Я извиняюсь, что выдернула тебя посреди ночи. Но у меня появились срочные дела, и я бы никому больше не доверила Иллисту. Кстати, с ней не возникло хлопот? – женщина посмотрела на турианца, вопросительно приподняв брови.
– Да нет, всё было нормально, хотя если честно, сначала малость был зол на тебя, – Сайлас, повернувшись к терминалу, начал просматривать электронную почту попутно продолжая говорить. – Ну а так довёз в целости и сохранности. Единственное, что произошло - она порвала своё красивое платье, когда выходила из кара, – турианец отвёл взгляд от экрана и на мгновение вспомнил тот неловкий момент, когда Иллиста осматривала место разрыва платья, а он сам тем временем любовался ею при свете фонаря.
- Оу, так тебе понравилось даже. Что же ты на меня злишься тогда? - ухмыльнулась Клара. – Ты смотри. Она привередливая, так что будь посмелее.

В кабинете воцарилась тишина, пока напарники просматривали почту и занимались поступившими документами. Детектив напряглась, увидев новый отчет о пропавшем без вести.

- Еще одно, - выдохнула женщина. - Поступило заявление о пропаже музыканта Безали Шарон. Руководитель музыкального оркестра утверждает, что она ушла на встречу позавчера вечером и не вернулась. Они должны были сегодня покинуть планету. Это уже восьмая…
Ривес закрыла лицо руками и отклонилась назад, о чем-то думая.
– Кстати на счёт музыкантов и не только, – турианец придвинулся к экрану, выискивая нужный документ. – Мне пришёл ответ от знакомых на Цитадели. Они провели анализ и сделали вывод, что все убитые деятели искусств были, скажем так, бездарностями. И, вследствие этого, их убивал разумный, который очень трепетно относится к высокому искусству, – Номек, найдя нужный файл, сделал несколько манипуляций на терминале, и в это же мгновение на экране Клариссы высветилось оповещение о входящем сообщении.
– Это полный отчет, что мне прислали.
Кларисса внимательно пробежалась глазами по отчету. На ее лице отразилась задумчивость и напряжение.
- Мысль хорошая, но… - женщина встала из-за стала и подошла к большому голо-экрану. Нажала пару кнопок, и на нем отобразились все дела. – Если бы убийца просто хотел очистить мир искусства от бездарностей, то не стал бы так жестоко расправляется со своими жертвами. Здесь должно быть что-то еще… - она развернулась лицом к экрану, задумчиво коснувшись пальцами подбородка.

В голове вновь закрутился рой из мыслей. Только на этот раз он был похож на какую-то кашу и детективу с трудом удавалось вытащить из этого месива что-то нужное. Черт, не стоило столько пить и так мало спать. Впрочем, она почему-то не чувствовала сожаления. Турианец, встав со своего рабочего места, начал размеренно расхаживать по кабинету.

– Я думаю, что он причиняет столько боли специально, чтобы показать какое невежество демонстрируют эти разумные галактическому искусству, показывая свои так называемые «творения» или исполнение «музыки», – Сайлас сделал акцент на этих двух словах и изобразил человеческий жест в виде кавычек. – Плюс, он же просто всех подряд не убивает, а очень избирательно к ним подходит, – Номек остановился перед экраном позади Ривес. – Кстати, а эти жертвы до своей смерти выступали на публике или проводили какие-нибудь закрытые вечера, или концерты?
- Вот это ты и выяснишь, - спокойно произнесла Клара, не поворачиваясь. – И проверь есть ли отрицательные отзывы насчет творчества тех восьми пропавших без вести. Есть еще четверо, но я не думаю, что они относятся к этому…
На минуту наступила тишина, детектив задумалась о словах напарника.
- Тут дело не в этом… - хмыкнула женщина, словно разговаривала сама с собой. Затем полуобернулась посмотрев на турианца. – Тут дело не в том, чтобы показать невежество. Тут что-то личное… Словно убийце самому причиняли боль, и он мстил. Прямо как… - Кларисса вывела на экран другие два дела, другого убийцы. – Прямо как здесь. В обоих случаях одной из целей убийцы было причинить максимально боли… Я уже начинаю думать, что это сделал один и тот же гуманоид… Но многое не сходится.
– Хоть они внешне немного и похожи, но подчерк совсем разный. Ты права, здесь достаточно многое не сходится, – он указал на фотографии коменданта и крогана. – Здесь он чётко и специально оставляет эмблему турианской колонии, как визитную карточку. Причём из внутренних органов жертвы. Также органы тел коменданта и крогана вырезаны небрежно, а на этих они вырезаны очень аккуратно и бережно, плюс убийца уносит их всегда с собой, – турианец указал на фотографию саларианца и ещё нескольких разумных. – Я лично считаю, что месть была только в случаях коменданта и крогана, к тому же они никак не были связаны с искусством, – Сайлас вернулся за свой рабочий стол, а Клара осталась молча смотреть на большой экран.
– И да, насчёт негативных отзывов, пропавших без вести я проверю, а также на счёт того, проводили ли они какие-либо мероприятия или выставки своих «трудов».
- Хорошо.
Ривес вернулась за свой рабочий стол.
- Сейчас доделаю отчеты и отправлюсь поговорить со свидетелями. Так же проверю еще пару зацепок. Скорей всего в офис сегодня не вернусь… - Кларисса посмотрела на пустующий стол, где раньше лежали старые отчеты, затем на Сайласа. – Разобрал мои старые дела? Отлично, - она коротко улыбнулась. – С меня причитается.
– Учту на будущее, – благодарно кивнул турианец и заглянул в свой терминал проверить почту. Взгляд быстро прошёлся сверху вниз и наткнулся на одно из старых. Через мгновение его взгляд помрачнел, а жвала плотно прижались к челюсти. – А что-нибудь слышно по убийству Рашуса?
Кларисса мельком глянула на Сайласа.
- Этим дело занимается кто-то сверху, - как-то сухо произнесла она. – Это все, что мне удалось выяснить. Нас это не касается и не стоит в это лезть.

Турианец лишь подозрительно посмотрел на Клариссу. Он понял, что она чего-то не договаривает. Давить на неё он не стал, так как не видел в этом смысла. Сайлас посчитал, что она всё ему расскажет, когда придёт время. А может и не расскажет. В конце концов он не так хорошо ее знал. Он немного успокоился, надбровные пластины расслабились и, чуть пошевелив жвалами, он хитро прищурился:
– Ну и как прошла «разведка боем» в Хейлос Плаза?
- Нууу… - протянула Клара, пытаясь подобрать слова. – Даже не знаю, что сказать. Куча пижонов в дорогих костюмах и все тому подобное… Сам знаешь, я пошла туда только по делу. Поговорила со своим консультантом. Он сказал, что все обдумает и свяжется со мной… Затем я ушла. Появились срочные дела. Личные…

Понимающе кивнув, Сайлас решил не донимать Ривес вопросами и вернулся к работе с документами. Он случайно включил не тот режим: вместо наушников активировал динамики и кабинет залила приятная музыка. Кларисса подняла взгляд, услышав знакомую мелодию. Почему-то вспомнилась певица с благотворительного вечера – Гардия, хозяйка "Вертикали". Ее чарующий голос. Женщина хмыкнула, смотря как Сайлас с виноватым видом жмет на все кнопки инструментрона. Все-таки что-то странное было в той турианке…
«Do not go gentle into that good night,
Old age should burn and rave at close of day,
Rage, rage against the dying of the light»
Ilostana
100 0%
Offline
1048
2015-07-23 в 19:49 # 65
Совместно с Роса

Амира неторопливо брела по гравийной дорожке, устало переставляя ноги. На плече понурым черным пятном висел рюкзак со скомканным комбинезоном, а на ногах ее болтались порядком поношенные сапоги. Быстро холодало, да так, что ветер пробирал до костей - самая подходящая погода для исхода осени.
Азари пнула камень, отчего великоватый для ее ноги сапожок, смешно кувыркнувшись, перелетел на пару шагов вперед. Она остановилась, задумчиво глядя на беглеца, а потом и вовсе отправила его братца следом. Колючая от острых камней земля холодила ступни, но так было значительнее привычней. Амира подтянула платье, истрепавшееся и прилично запылившееся после танцев, повыше и остановилась. Одиночество окутывало со всех сторон, отчего она казалась сама себе еще более потерянной, чем несколько часов назад.
- Богиня, защити... - зашептала она и резко, как учуявший добычу пес, оглянулась. За деревьями, переливаясь сотнями цветов, неизвестных человеческому глазу, поблёскивал пруд. Все так же осторожно ступая, азари спустилась к воде и наклонилась.
- Дай приют...
Длинные полы платья намокли, вода подступала все выше, но Амира делала шаг за шагом.
- Богиня! Почему ты ее не защитила?... Наина! - она закрыла лицо руками и заплакала. Беззащитная, как и сама азари, ткань платья экзотическим цветком распустилась вокруг ее согбенной фигуры. - Наина...
- Мадам? - раздался за спиной Амиры приятный мелодичный голос.
Амира не обернулась. Кто бы знал, что горе, сковывающее души, может быть настолько изматывающим. Пожар, непрекращающийся, вздымающий все грани чувств, заполнял внутренности - и потушить его едва ли могли леденящие объятия воды.
- Дай покой усопшим, всели радость в сердца ропчущих... Богиня, одари ее благодатью...
Иллиста возвращалась со встречи с агентом Гросснера, когда увидела в пруду стоявшую по пояс в воде и, похоже, рыдавшую азари. Планировавшийся как выходной, день на деле оказался насыщен событиями не меньше, что будничный. Едва турианка переступила порог квартиры, вернувшись с затянувшейся утренней прогулки, отмеченной неожиданным знакомством с Гореком, как на терминал ей пришло уведомление о встрече с агентом-посредником, касающейся оформления благотворительного банковского счёта. Иллисту приятно удивила скорость, с которой откликнулись на их с Кларой просьбу. Встреча была запланирована на вечер, и у женщины оставалось достаточно времени, чтобы отдохнуть и хорошо продумать предстоящий разговор, который, в итоге, прошёл успешно, и Фалькрус обрадовали известием, что в ближайшее время она сможет приступить к организации частной детской клиники.
Возвращаясь довольной домой, погружённая в свои мысли и ещё плохо ориентировавшаяся в новом городе, турианка заблудилась. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что в этом квартале она ещё не бывала ни разу, женщина сверилась с картой района и поняла, что дорога увела её сильно вправо от той улицы, на которой была расположена её квартира.
Мысленно выругавшись, Иллиста задала программе наметить наиболее короткий маршрут к дому и несколько удивилась, когда омни предложил ей дорогу в обход двух улиц, пройдя по которым, она, с её точки зрения, быстрее всего могла добраться до своего жилища. Перезадав вопрос ещё раз и, получив тот же ответ, она пожала плечами и, решив, что, возможно, там ведутся какие-то строительные работы, перегородившие проход, пошла по предложенному маршруту, пролегавшему через небольшой городской сквер.
Шедар уже почти скрылся за горизонтом, на город опускались сумерки, холодало. Застегнув доверху кожаную куртку и включив в ней электроподогрев, Иллиста ускорила шаг, чтобы не начать мёрзнуть. День заканчивался, и это было хорошо – слишком уж беспокойным он выдался, и хотелось поскорее уже вернуться и лечь спать.
Но, видимо, у Духов были ещё какие-то планы относительно турианки на сегодня: проходя через пустой сквер, она издали заметила тонкую фигуру азари, которая медленно входила в пруд. Иллиста сбавила шаг и направилась в её сторону, не понимая, зачем она полезла в воду в такую холодную погоду, да ещё вечером и в том месте, где купания строжайше запрещены.
Войдя в воду по пояс, азари прижала руки к лицу и, как показалось Иллисте, заплакала. Турианка остановилась у самой кромки воды и окликнула её, но ответа не получила. Вместо этого до неё донеслись слова литании Богине Атамэ. Чуть склонив голову на бок, Фалькрус спросила уже громче:
- Мадам, вы хорошо меня слышите? Что с вами?
Всполохи биотики как маленький смерч проносились по глади воды, отражаясь в ней волнительной рябью - азари продолжалд молитву.
- Атамэ, Богиня, Создательница, сойди в душу бескрайним потоком... - она резко обернулась, отчего брызги взмыли в воздух - да так и застыли вокруг нее бриллиантовыми сетями. - Уйди, турианка, уйди! Я тебе принесу несчастье...
Она ухватилась сведенными от холода пальцами левой руки за шею и отчаянно, слезно запричитала:
- Духи озарили тебя своим путем, полным опасностей... Дитя, человеческое дитя - ты держишь его на руках. Но где же его тихое дыхание? Его нет...
Азари устало заплакала, покоряясь воле темной силы, что скопилась в ее душе.
- Ты качаешь его, но дитя уже отошло к Богине. Атамэ, прими его душу...
И Амира вновь принялась сквозь слезы читать отходную.
Иллисту словно саму окатило ледяной водой от этих слов, пронизанных болью и смертельным холодом. Невольно поднялась из глубин памяти картина первых лет её врачебного пути… Далёкая людская колония, крушение транспорта при заходе на посадку, из обломков вытаскивают едва живую человеческую женщину. Она беременна, и она… в родах… Слишком рано… слишком мал срок... Всё произошло прямо там, на поле, очень быстро. Тогда она успела только подхватить буквально выпавшее из женщины крошечное тельце, величиной не более двух с небольшим её ладоней, с серо-лилового цвета кожей. Препаратов не было, а до госпиталя ещё требовалось добраться. Время тянулось медленной пыткой, когда юная ещё турианка сжимала в руках тёплый комочек, ритмично вздрагивавший на её ладонях и пытавшийся вздохнуть. Но сделать свой первый вдох он так и не смог. Она и не заметила, как он ушёл на ту сторону… Маленькое тельце просто обмякло и повисло на её пальцах… Женщину потом удалось спасти, но забыть уходящее из рук тепло жизни турианка не смогла.
Иллиста тряхнула головой, отгоняя наваждение, и поражённым взглядом уставилась на азари. Внутри шевельнулся страх, почти мгновенно сменившийся каким-то иным чувством, описать которое турианка себе не сумела, осознав только его мутную теплоту и ещё более мутное осознание чего-то близкого и похожего…
Но спустя ещё секунду и оно уступило профессиональному – голова вдруг стала ясной, на место смятению пришли твёрдость и решительность, когда, видя панику, уверенным, не терпящим пререкания словом берёшь контроль над её дикой, запредельной невменяемостью.
- Значит так! А, ну, выбирайтесь оттуда! Живо!
- Почему не было тебя с Наиной? Богиня бы не призвала ее к себе… Теперь извечно ее сон будет овеваян ветром с запахом цветов. - азари бессильно опустила голову, руки тонкими плетьми повисли, и в мгновение ока бурлившая сила покинула ее тело - капли блестящими сапфирами вернулись в объятия прудка. Амира прикрыла глаза и выдохнула: - Будь милосердна к моей душе, Атамэ...
Она прикрыла глаза, в последний раз вдохнув леденой воздух вечернего Хейлоса, и тело азари в раскрывшемся бутоне платья мягко ушло под воду.
- Тус маартешш! – рявкнула Иллиста, сделала полшага к воде, на мгновенье замерла, с сомнением глядя на темнеющую зеркальную гладь чуждой её расе стихии, ещё раз глубоко вздохнула, давя в себе животный страх перед ней, и ринулась за азари в пруд.
Длинное тело выручило турианку: сделав пару-тройку шагов и зайдя в пруд едва ли по грудь, она нащупала в воде тело, со всей силы дёрнула его на себя и подняла на поверхность.
- Дыши! – проревела она на ухо азари и, поддерживая ей голову над водой, потащила её к берегу.
Тянуть бесчувственное тело, массой не уступавшее, если не превосходившее её собственную, в холодной воде, от которой сводило мышцы, было тяжело. Сильная, как и все турианцы, на рывок, Иллиста буквально прыжками, отталкиваясь от каменистого дна, с низким утробным рычанием вытолкнула азари на берег, выползла из воду сама, полсекунды отдышалась, подобралась к утопленнице, перекинула её через колено, нажала…
Захлёбывающийся, клокочущий звук вырвался из недышавшего тела, изо рта Амиры хлынула вода. Она, всхрипывая, втянула в себя воздух, закашлялась и начала приходить в себя.
- Зачем? - просипела Амира, надрывно кашляя и пальцами раздирая кожу на груди, словно пытаясь руками выскрести воду из легких. - Я ненавижу тебя... Дай отойти к сестре...
Не обращая внимания на её слова, Иллиста перевернула её на бок и уложила на траву, давая возможность оставшейся воде свободно выходить наружу.
Выплевывая затхлую воду, ощущая саднящюю боль где-то внутри, понимая, что никогда ей не придется затушить пожар в груди, Амира зарыдала. Она прижалась лицом к земле и глушила всхлипы в пожухлой листве.
- Да что, Всеведающие Духи, случилось-то, в конце концов?! – турианка почувствовала, как теряет терпение, глядя на развернувшуюся на её глазах истерику, развернула азари обратно лицом к себе и пару раз тряханула за плечи. Голова неудавшейся утопленницы беспечным болванчиком мотнулась из стороны в сторону.
- Больно. Вот здесь, - азари по-детски приложила сложенные ладони к груди и всхлипнула.
- Воды наглотались – вот и больно, - ответила Иллиста, но всё же аккуратно развела её руки в стороны, расстегнула верх платья и осмотрела азари на случай, если та и вправду обо что-то поранилась на дне. Но кожа была цела, ребра, судя по внешним признакам – тоже. Немного переведя дух, она повнимательнее оглядела спасённую. Достаточно высокая для своей расы, она выглядела очень истощённой и измученной. Кроме того, когда, распахнув верх платья, Иллиста осматривала кожные покровы на её груди на предмет травм, она увидела совсем недавно стянувшиеся рубцы, нанесённые каким-то острым, с неровными краями инструментом, сплетавшиеся в причудливый и жуткий узор.
В голову закралось нехорошее подозрение, что женщина могла сбежать откуда-то, где её держали взаперти и подвергали истязаниям – сколько подобных случаев ей приходилось видеть за свою долгую медицинскую практику. А, сбежав, в беспамятстве, решила свести счёты с жизнью. Ещё чьё-то имя бормотала… Наина, кажется.
- Мадам, - сказала турианка более мягко, - скажите мне, что с вами произошло? Как вы здесь оказались? Вам нужна помощь? Я могу вам помочь?
- Нет, ты не сможешь помочь мне, - азари приподнялась, внимательно заглянув в глаза турианки. - Ты не такая как они. Твои Духи были благосклонны к тебе.
Амира потянулась к лицу Иллисты и погладила ее заледеневшими пальцами по щеке. Турианка была слегка рассержена, очень взволнована и порядочно удивлена.
- Ты напоминаешь мне Наину, она спит на Тессии...
Холод, что стал еще куда более пронизывающим, теперь проникал в самое сердце, отчего азари безумно хотелось спать. Она провела по мокрой ткани платья, прилипшей к коже и обрисовывающей каждую выступающую косточку худого и изнеможденного тела. Турианка проводила этот ее безжизненный жест непонимающим взглядом.
Полные пустоты глаза азари начали постепенно смыкаться, и налетевший порыв ветра напомнил Иллисте почему – тело свело болезненной судорогой. Турианка прерывисто вздохнула и застучала зубами от холода. Мокрая одежда липла к телу, высасывая последние остатки тепла, и никакой подогрев одежды уже не мог это скомпенсировать. Закоченевшие руки и ноги слушались плохо, а мысли становились всё более медленными и вязкими, словно патока. Нужно было что-то сделать, прямо сейчас, или они замерзнут.
Оглянувшись по сторонам и убедившись, что сквер абсолютно пуст, Иллиста повернулась обратно к азари, размяла задубевшие, нывшие при малейшем движении пальцы, похлопала её по щекам и немного помассировала ей дрожавшие надплечья и плечи, разгоняя кровь.
- Не спи… - шептала она, - не смей засыпать… Сейчас… сейчас я вызову скорую… и полицию…
- Нет, нет! - хрипло выдохнула Амира и ухватилась пальцами за руку турианки. - Ты не можешь вызывать полицию...
От страха у нее расширились зрачки, и всполохи биотики вновь окутали безжизненную фигуру.
Видя, как безразличие на лице азари сменилось едва ли не ужасом, Иллиста, было, инстинктивно отпрянула назад, но, удерживаемая намертво её рукой, замерла.
- Поч-чему? – спросила она.
- Богиня, они спросят, а я отвечу, ведь я не могу утаивать сны о всходах цветов, - она покачала головой и отпустила руку турианки.
Иллиста ничего не поняла из сказанного и уже была готова просто счесть это бредом Духи знают что испытавшей, судя по её виду, азари и всё же вызвать и скорую, и полицию, как отчаяннейшая мольба в её глазах остановила турианку. Что же должно было произойти, чтобы она так себя вела, явно нуждаясь в помощи?.. Времени на выяснение причин неадекватного поведения несостоявшейся утопленницы у Иллисты не было: надвигалась ночь, и с каждой минутой воздух становился всё холодней, да и земля уже успела порядком остыть. Осознавая, что если ничего не предпринять сейчас, завтра обе они слягут с воспалением лёгких, турианка приняла решение, о котором потом жалела всю свою жизнь. Не должна она была идти на поводу у безумной, не должна была слушать её слова. А, надо было просто последовать холодному прагматизму и логике и вызвать помощь… Но уже почти замёрзшая и очень уставшая женщина, не совсем отдавая себе отчёт в том, что делает, не желая бросать вот так на произвол судьбы эту странную азари, прохрипела:
- Тогда пойдём ко мне: нам нужно согреться… сейчас же! А разбираться будем потом…
И азари последовала предначертанным путем, исполняя волю неумолимого рока. И если будущее не было известно никому, то для Амиры как будто сами шаги ее несли несчастья тем, кого встречала она в своей судьбе.
Прямая спина турианки маячила где-то впереди. Азари на мгновение остановилась у брошенного наземь рюкзака, задумалась, стоит ли его брать с собой, и подняла. Забытые ботинки так и остались валяться поодаль.
- Ты злишься, - удовлетворенно протянула азари, распознав настроение незнакомки. - Ты злишься на меня. Но я не знаю из-за чего...
Иллиста действительно была зла, хоть всеми силами и старалась отогнать эмоции подальше – к границе восприятия окружающего. Подобное уже давно стало привычным настолько, что турианка сама не замечала, как при возникновении «рабочих моментов», даже крайне сложных, эмоции послушно уходили куда-то вниз, в глубины сознания, уступая место холодной рассудительности и годами наработанным схемам-рефлексам – для каждой ситуации свой. Но сейчас, отчасти из-за неординарности происходящего, отчасти из-за усталости, ей с превеликим трудом удавалось сохранять самообладание.
Упрямо таща азари за собой, она старалась игнорировать её невнятные, бессвязные лопотания, но на крайний вопрос не ответить не смогла.
- С чего вы решили, что я злюсь?
- Я чувствую и вижу, - протянула азари, ей показалось, что от холода мокрая одежда превращается в ледяную клетку. - Вы не должны злится на меня из-за того, что произойдет... это не я.
Она прикрыла тяжелеющие веки и почувствовала, как сознание постепенно покидает ее.
"Острые глаза, равнодушие и решительность - ему все равно, тысячу раз руки его приносили боль. Он трясет головой, прогоняя непрошенные мысли, продолжает делать и молчит. А она падает, сохраняя решительность, но уже все зная - это видно по тому, как поджимает она мандибулы и рычит..."
- Прости меня, сохраняющая жизнь... - шепотом протянула Амира, и тьма сомкнулась над ее головой.
Иллиста не успела вникнуть в сказанное: обмякшее тело азари осело на мостовую, и турианка едва успела подхватить её. К счастью, до дома оставалось совсем недалеко, иначе у Фалькрус бы просто не хватило сил дотащить Амиру до квартиры.
Открыв дверь и включив свет, она втащила её в ванную комнату и открыла душ. Обычно приятно-тёплая вода обожгла руки Иллисты, словно это был кипяток. Замерив и отрегулировав температуру, она сняла с азари мокрое платье и положила её под тёплые водяные струи, приподняв ей голову и облокотив на высокий валик из полотенец. После чего скинула вымокшую одежду и себя тоже, оставаясь в одном нижнем белье, и протянула ладони навстречу ласковому, согревающему потоку воды. Понемногу обе они согрелись.
Увидев, что сознание начинает возвращаться к азарийке, Иллиста облегчённо вздохнула, вышла из ванной и направилась в спальню, чтобы найти, во что сухое переодеться. Накинув на тело тёплый халат, она прихватила с собой длинную широкую рубаху и поспешила обратно к своей подопечной, по дороге давая команду системе климат-контроля повысить температуру в квартире до 35 градусов в пересчёте на человеческое измерение оной.
- Ты привела меня в свой дом, турианка, - азари приоткрыла веки, все еще щурясь от яркого света и мотнула головой. - Я не буду злоупотреблять твоим гостепреимством.
Она попыталась приподняться, но обессиленные руки, едва избавившиеся от оков холода, соскользнули. Амира удивленно вытянула губы с интересом рассматривая свои дрожащие ладони и нахмурилась.
В ее измученных мыслях уже почти изгладились воспоминания о неудачном купании и лютом холоде. Сейчас азари мысленно перенеслась на темный чердак, где тускло блестящий нож танцевал на ее коже, а перед глазами исчезал и появлялся Румб. Амира помнила, что когда-то, словно бы тысячу лет назад, она встретила того, другого, кто помогал растить цветы Гардии, и теперь азари скорбно молчала, ощущая боль и бессилие, ведь знать и делать - это разные вещи, и остановить неотвратимость их стремлений она не могла.
Тяжело вздохнув, Иллиста протянула азари рубашку и, сама того не замечая, перешла на “ты”.
- Держи.
“Неужели она думает, что я её отпущу в ночь в таком состоянии?” - подумала турианка.
Азари рассеянно протянула руку за одеждой, взяла ее, да так и осталась сидеть, едва ли осознавая, что с ней делать.
Фалькрус почувствовала, как в ней снова начинает клокотать раздражение. Так сердятся родители на капризное дитя, или врачи - на не желающего лечиться и следить за здоровьем пациента. В голове снова промелькнула мысль, что надо бы сообщить о произошедшем в органы правопорядка, но сейчас у неё уже не было на это никаких сил.
“Свяжусь завтра с Кларой, всё ей расскажу и подумаем вместе, что делать с этой настрадавшейся барышней,” - решила женщина и, ещё раз вздохнув, протянула к азари руки, помогла встать и, как ребёнка, одела её в сухую тёплую рубашку.
- Есть хочешь? - спросила турианка.
- Нет, - глухо ответила Амира и покачнулась - коленки еще подгибались, но ощущение дикой усталости отступало.
- Тогда горячий чай.
Не желая ждать, когда азари снова начнёт ей возражать, Иллиста увлекла её за собой на кухню, усадила на стул и поставила греться воду. Потом открыла шкафчик, где хранила человеческие и азарийские чаи на случай, если вдруг к ней в гости придёт Клара. Проверив по этикеткам, какой из них какой, она выбрала два, смешала по маленькой ложке каждого из них, заварила, налила в кружку, подумала, открыла соседний шкафчик и вытащила из него бутылку с прозрачной жидкостью. Об этом странном человеческом напитке она впервые узнала от Клариссы, которая называла его “водкой” - это было один из немногих людских алкогольных напитков, который могли пить и туриацы тоже, не рискуя заработать аллергию. Плеснув каплю его в чай, она поставила кружку перед азари и велела выпить.
- Это травяной, - пояснила она. - И согреет, и успокоит.
Амира хмыкнула, но покорно глотнула. Она все так же сидела нахмуренная и угрюмая, сжимая в одной руке чашку, пальцами другой теребила край рубашки - от нее пахло сухой травой и чем-то неуловимо домашним.
- Я не знаю твоего имени… - вдруг протянула Амира, поставив на край стола кружку и разглядывая закрытые коробки, расставленные по углам квартиры. Очевидно, турианка жила здесь не так давно - стены пустовали без картин, а за стеклянными дверями шкавчиков сиротели одинокий сервиз и жестянки с напитками.
- Иллиста, - ответила турианка, заваривая себе тоже какой-то настой, почти не имевший запаха, и так же добавляя в него немного водки. - Иллиста Фалькрус. А как твоё имя?
- Меня зовут Амира... Амира Лина. Эс энай ту спити - сас энай катаро кай фонтэта (1), - она приложила ладонь к сердцу, а потом к губам в знак уважения. - Я счастлива быть твоей гостьей, Иллиста Фалькрус. И я благодарна за то, что ты спасла мою жизнь…
Она снова нахмурилась и погрузилась в себя. Голые стены давили, и впервые за прошедшие дни азари вдруг подумала, что скучает по дому.
- Я могу нарисовать для тебя картины, если ты захочешь… - азари перевела взгляд на свои босые ступни и по-хозяйски подвигала пальцами. Холод отступал, и теперь куда-то в сердце снова пробиралась палящая жара - по всей видимости, избавится от нее не поможет ни время, ни надежды. Боль уйдет лишь в то мгновение, как Атамэ впустит в ее душу покой.
Иллиста добродушно улыбнулась на слова и жест Амиры. В силу работы она знала многое из культуры других рас.
- Фош фотиазаи то спити мои-р - отан эистше экаи-ррхр (2), - ответила она на азарийском почти без акцента, положив ладонь себе на верх киля, согнув пальцы вокруг края воротника и чуть поджав их со внутренней его стороны.
Всё же что-то завораживающее было в этой уставшей, измученной, но по-своему очень сильной азари - Иллиста ощутила это по атмосфере, которую невольно создавала Амира вокруг себя, по Духу, который следует за каждым всю его жизнь, по тому, как каждый из народов описывает, называя разными словами общую глубинную суть, для себя ощущение того, кто находится сейчас перед ним.
“Кто же она, и в каких бедах перебывала, прежде чем очутиться у того злощастного пруда?” - продолжала размышлять про себя Иллиста.
Но алкоголь и усталость уже дали о себе знать - турианке захотелось спать. Да и Амира, судя по её виду была готова вот-вот уснуть. Помассировав глаза, Иллиста собрала остатки воли, прошла в гостинную и постелила на диванчике для неожиданной гостьи.
- Точно не голодна? - ещё раз спросила турианка, когда вернулась на кухню и, открыв холодильник, наскоро заглотнула через силу пару небольших тефтелек.
- Нет, Иллиста, я не голодна, - покачала головой азари и свернувшись клубком легла на постель. - Но я постараюсь не остаться в долгу...
Сон быстро одалел ее сознание, и через несколько мгновений она вновь прибывала в цветочном поле, там где спала ее сестра.
И снова азари напомнила Иллисте ребёнка, маленького и беззащитного. Какое-то время турианка наблюдала, как она засыпает, потом погасила свет и ушла к себе в спальню.
Уже лёжа в постели, Фалькрус снова проанализировала историю с Амирой. Её не покидало ощущение неправильности того, что она делает. Дурные предчувствия какое-то время боролись со сном, но, в конце концов, дремота победила, и турианка провалилась в тяжёлую тревожную чёрную пустоту, без мыслей и сноведений.

***

(1) - Да будет твой дом чист и светел.
(2) - Свет озаряет мой дом, когда в нем ты.
Gordon_Freeman
20 0%
Offline
411
2015-07-26 в 18:23 # 66
Джейн проснулась от звонкого писка инструментрона. Она открыла глаза, приподнялась, села на диванчик и осмотрелась. Она находилась во всё той же подсобке и обнажённая.
- Значит, это был не сон, - подумала девушка и улыбнулась, закрыв глаза.
Вспомнив о той женщине, она моментально открыла глаза и огляделась, взглядом пытаясь найти Викторию. Но женщины нигде не было.
- Видимо, ушла, пока я спала, - решила Джейн и встала с дивана.
С трудом отыскав свои вещи, разбросанные по полу, девушка достала из кармана фартука маленькое зеркальце. Приведя в порядок внешность, она быстро оделась. Она только хотела было выйти из подсобки, как вдруг вспомнила о входящем сообщении. Джейн активировала инструментрон и открыла почту. В сообщении говорилось о начислении кредитов на счёт чаевых. Открыв список недавно перечисленных кредитов, девушка очень удивилась. Несколько часов назад ей на счёт была переведена сумма в размере 249 888 кредитов. Джейн сразу поняла, от кого это, и мысленно поблагодарила ту женщину:
- Спасибо, Виктория. Надеюсь, мы ещё увидимся.
Наконец, она вышла из подсобки и подошла к барной стойке. За стойкой всё также стоял Румб и протирал бокалы. Заметив счастливую официантку, он сказал:
- Снова привет, Джейн. Что-то долго тебя не было. Мне пришлось некоторые заказы разносить самому.
- Прости, Румб, - извиняющимся голосом сказала Джейн. – Непредвиденные обстоятельства.
Она виновато посмотрела на бармена. Румб заметил это и сменил тон:
- Ладно-ладно. Ничего страшного. Я хоть немного размял ноги, побегав по залу. А почему ты такая счастливая?
- Хм… Я влюбилась, - ответила Джейн, чуть покраснев.
- О, это здорово! – воскликнул Румб, доставая два бокала и наливая хороший турианский виски. – А как его имя, если не секрет?
- Ну… - замялась Джейн, потирая стеклянную ножку бокала. – Можно я тебе на ушко скажу?
- Хех. Видимо, ещё секрет, - улыбнувшись, сказал Румб и пододвинулся к девушке. – Можешь мне довериться, я никому не скажу.
- Ну, это вообще-то женщина. Её зовут Виктория, - сказала Джейн на ушко бармену.
Румб от неожиданности чуть не перевалился через барную стойку. Но быстро взяв себя в руки, тихо спросил:
- Это та самая Виктория, о которой я подумал?
- Да, Виктория Минтз, - тихо подтвердила девушка.
Румб разом опустошил свой бокал и убрал виски, пока начальница не увидела.
- Хм… - задумался он. – Как говорят люди: любовь зла, полюбишь… кхе-кхе.
- Я поняла тебя, - виновато сказала Джейн.
- Да, я не осуждаю, - успокаивающе сказал Румб. – Только будь с ней осторожна. Ты же видела, в чём она сегодня приходила. Мало ли, что у неё там случилось.
- Я постараюсь, - успокоившись, сказала Джейн.
- Вот и хорошо, - сказал Румб. – А вот и очередной заказ. Джейн, за работу.
Девушка накинула на правую руку полотенце, в левую взяв поднос с заказом, пошла к посетителям.
Я на ficbook.net
Metal_Naklz
86 0%
Offline
2445
2015-08-08 в 22:50 # 67
Девушка со шрамом играла на гитаре перед военными, подбадривая и поднимая боевой дух. Гросснер не хотел особо слушать, все-таки гитара расстроена, но Лейтенант брала другим. Севере сел среди слушателей, не для того что бы слушать, а понаблюдать за ней.

«Кто будет первым, кто будет мертвым?
Я или ты, или кто-то из них?
Солнце оскалившись лупит по нервам,
Вставай, нам надо идти!
Левой, левой, четче шаг,
Сдохни, пусть боги смеются,
Где ты увидел дорогу назад
Очнись, нам ежу не вернуться.
Левой, левой, жизнь-дерьмо
Так зачем за нее цепляться?
Выживут те, кому повезло,
А мы умеем лишь одно-
не сдаваться»

Она пела это жестко и четко, вселяя что-то в глубине души. Было бы это других частях, ее бы уже освистали, но… Михаил вновь прочувствовал странную русскую натуру, здесь мыслили по другому, мотивация была построена на другом. Песня была построена безнадежно, но то, как пела эта девушка… Энергично, немного агрессивно, мотивируя на продолжения борьбы до победного конца. Гросснер смотрел на эту девушку, боевая, обожженная боями, но при этом не утратившая красоты, нет не внешней, внутренней. Михаил продолжал слушать, как и остальные бойцы, ему хотелось слушать ее, ее песни. После импровизированного концерта Севере подошел к ней.
- Товарищ лейтенант, разрешите обратиться?- Гросснер встал в стойку смирно, устав русских он немного знал, за время пребывания здесь.
- Разрешаю,- девушка посмотрела на бойца хищным взглядом, будто изучая его как добычу.
- Ваша гитара расстроена, я бы мог помочь ее настроить.
- Ваша фамилия, рядовой, - она ухмыльнулась, складывая руки на груди.
- Рядовой Гросснер, мэм!- выпалил Михаил.
- Мы не в части объединенных войск Альянса, «мэм» не используется здесь,- девушка прищурилась, все еще держа ухмылку,- с чего я должна доверить тебе свою гитару?
- У меня за плечами музыкальная школа и опыт настройки разных музыкальных инструментов.
- Ну… Давай, герой, попробуй настроить,- девушка взяла инструмент, что мирно стоял у стенки, и протянула Гросснеру.

По ходу дела завязался разговор, гитара была довольно быстро настроена, но Михаила не покидало странное чувство, что его изучают странным взглядом. Разговор резко оборвался, всему составу требовалось пройти на площадку. Севере расстроился, девушка ему понравилось и хотелось поговорить куда больше, нежели отведенное сейчас время.

Построившись на импровизированном плацу, бойцы ожидали дальнейших приказаний. Видимо, скоро будет наступление. Человек напрягся, невольно пытаясь найти взглядом ее. Эту девушку. Уж слишком интересна ему она была, несмотря на то, что знакомы были всего ничего.
- И так бойцы, сейчас мы пойдем в наступление, нужно захватить противокосмическую турель. По нашим данным турианцы почти завершили ее развертывание. Участок, по которому мы будем наступать, будет хорошо защищен, первыми на прорыв бросим танки, за ними бмп и в заключении пойдет пехота. Десятиминутная готовность, проверить свое снаряжение, разойтись!
Михаил вздохнул. Ему сейчас хотелось поболтать с той особой, но нет… Иногда, человек задумывался. Нет, нет в войне того романтизма, который видится на гражданке, тут нет безоговорочной победы, есть потери, есть кровь, при том что кровь своих… Дружественный огонь, пускай и редкое явление, но бывает. Тут нет правила один патрон - один труп, хотя бы уложиться в 10 выстрелов на одного врага и то, это самый лучший расклад во время боя. Мечтал стать героем… А толку? Рядовой рядовым, инстинкты берут свое, геройствовать под плотным огнем турианцев как то не особо хочется. Гросснер пошел в окоп, проверяя оружие, заряжая его стержнями, которые потом будут резаться в автомате на мелкие пули. Война это страх, либо ты поддался этому страху и сломался вконец, либо принял страх как должное, стал сожительствовать с этим зверем, воевать руку об руку. Севере не относил себя ни к первым, ни ко вторым. Слишком мало провел он на войне. Но все-таки усвоил одну странную истину. Герои тут не выживают. Нет, выживают единицы. Но храбрецы и трусы живут куда больше. Михаил проверил пистолет, после чего посмотрел свой нож, проверил обмундирование. Десять минут подходили к концу. Заводились танки за спинами солдат, послышался гул механизмов, которые поднимали дула артиллерийских установок. Все замерло… Всего на секунду, но даже Гросснер задержал дыхание. Эта секунда была, пожалуй, самой долгой в его жизни, он не понимал почему, но точно это запомнил. Оглушительные выстрелы артиллерии сигнализировали о начале боевых действий. Танки рванули вперед, жадно въедаясь гусеницами в землю, будто разрывая ее, норовясь сделать несмываемый шрам на бедном кусочке земли. Бронетранспортеры поехали следом за танками, ловко перемахивая через головы бойцов, что сидели в окопах. Театр боевых действий ныне куда больше чем был описан в учебниках истории, планеты лишь маленький кусочек территории и захват целой системы это было поражением но не фатальным, если есть резервы в других… Обычный солдат стал еще меньше… Но тем не менее каждая пешка может поставить мат королю при грамотном подходе. За машинами должна была пойти пехота, но… Приказа не было. Гросснер дернулся смотря на командира его отряда, тот тоже, находясь в смятении, смотрел на бойцов, не понимая почему все идет не так как надо. Послышались механические звуки. Из ангара начали выходить… Боевые роботы, или экзоскелеты с кучей вооружения? После чего начали быстро идти в направлении атаки вслед за более тяжелой техникой.
- Всем внимание, на поле боя будет действовать три отряда в экспериментальных боевых экзосклетах, не вздумайте попасть по кому-либо из них, бошку оторву!- отозвалось в наушниках. Один из таких «ходячих танков» прошел рядом с Гроссенром. Он завороженно посмотрел на эту махину, в два с половиной метра, с крупным калибром на одном плече и ракетной установкой на другой, с щитом на левой руке. Севере часто слышал, что у русских и их колоний очень хорошо налажено научное производство военной техники, но такой бронированный ходячий танк это что-то новое… Они ушли. Опять стала тишина. Турианцы уже были на позициях и ждали когда танки подъедут на дистанцию выстрелов дальней артиллерии. Командиру пришел приказ на атаку, о чем он немедленно передал своим солдатам криками. Севере побежал, как и остальные. Главное не умереть. Главное не геройствовать. Послышались ответные выстрелы передовых противотанковых орудий противника. Гросснер знал, что это значит. Это значит, что танки союзников не выдержат, как не выдерживали конструкторские особенности передовых американских танков и европейских. Увидев, как снаряд поразил танк, Михаил на секунду встал от изумления. Махина не только не взорвалась, но поехала дальше! Теперь атака может увенчаться успехом. Сзади вновь послышались артиллерийские залпы, а спереди стрекоты пулеметов, плазменных пушек и автоматных очередей. Адская симфония только набирала силу, предвещая бурную и достаточную страшную мелодию войны. Танки начали с ходу стрелять, бтры начали делать странный маневр, в то время как «металлические воины» приближались к танки и позициям турианцев. Послышался свист артиллерийских снарядов вражеского происхождения. Часть из них была осколочная, а часть… Электромагнитных бомб. Подразделение растерянно остановилось, ведь оружие некоторое время будет бездействовать, а вот все остальные… Просто бежали дальше. Растерянно стоять на поле боя не есть хорошо и об этом напомнил снайперский выстрел, разметая голову командира на бойцов. Севере рванул вперед, а вот остальные из его бравого отряда ринулись обратно к окопам. Нет, они слишком трусливы для этой войны. Михаилом двигала некая сила, страх, ярость, стадный инстинкт, воля к жизни, сквозь свист пуль, сквозь взрыв снарядов, не смотря на осколки земли, что сыпались на голову. Вот танки уже вовсю стреляют из пулеметов и главного калибра, пытаясь вывести из строя основные укрепления противника. Противотанковые оружия вновь загудели электрическими выстрелами, на этот раз удачно поджигая один из танков. БТРы попытались зайти сбоку на позиции турианцев, хороший ход, пытаясь отвлечь массовой атакой на одном фланге, зайти с другого. Адская мелодия лишь усиливалась, автоматные очереди перекрикивали взрывы бомб, свист летящих ракет, пулеметные очереди и куда уж без крупнокалиберного оружия. Очередной взрыв артиллерийской бомбы подбросил одного из бойцов и мертвым мешком опрокинул к ногам Гросснера. Но ему было все равно. Его овладевала идея что вот его война, вот его товарищи! А не то гнилье, которое сидело по окопам пытаясь отстоять не слишком удачно атаки превосходящей во всем турианской армии. Свист пуль усилился, фонтаны грязи и песка вырывались из-под ног человека, пытаясь уничтожить. Наступление продолжалось полным ходом. Взрывались танки, горели БТРы, выходили из строя противотанковые орудия, а пехота перестреливались, норовясь задавить друг друга градами пуль. Михаил укрылся за одним из сбитых танков и пытался привести в чувство оружие. Видимо, туринцы надеялись, что выведя электронику, смогут отбить атаку людей. Но упорству и уперству не было пределов. Часть «ходячих танков» уже воевали на позициях турианцев, выкашивая их и отражая щитом даже хороший калибр. Михаил смог привести в чувство свой автомат и побежал, осталось пробежать каких-то триста метров до позиций врага. Всего-то… Через горячие котлованы, через трупы, под свистом пуль и летящими гранатами. Всего-то триста метров ада и … Мертвый взгляд лейтенантши…
________________________________
Михаил открыл глаза. Он был у себя на кровати. Свернувшись клубочком, Севере закрыл глаза, беззвучно оря, сжимая руками колени все сильнее. Правду говорят, война не отпустит до самой смерти, даже если уже давно прошла. Человек вспомнил как эта очаровательная и талантливая девушка лежала на спине бездыханно и пустым мертвым взглядом смотрела прямо на него. Своими красивыми голубыми глазами… Он сжал веки, не желая видеть эту картину, пытаясь сдержать натиск подступивших слез. Только здесь, в своей спальне он мог позволять себе чувствовать и переносить боль, что не могла его отпустить уже двадцать пять лет. Гросснер знал, что скоро эти «сны-воспоминания» дойдут до своего апогея, принося очень много боли. И самое страшное, он не мог ничего с этим поделать, лишь ослабить свою боль. Посмотрев в окно, Михаил лениво сел на кровать. Звезда лениво двигалась по небу, освещая комнату человека. Севере провел рукой по лицу, возвращая себе былое спокойствие. Спокойствие и пустота заполнили его. Одевшись, он взял из шкафа бутылку коньяка, что красиво переливалась в лучах Шедара. Выйдя в просторную гостиную с красивой лестницей, уходившей на первой этаж, Михаил отправился к широким окнам что выходили на его сад. Сев за стул, сделанный под стилистику восемнадцатого века, он поставил бутылку на стол. Взяв стакан, что был уже тут приготовленным и сигару, что лежала рядышком, он сел. Закурив и налив горячительного в бокал, Гросснер развернул стул в сторону окон, наблюдая за садом и звездой что красиво поблескивало на листьях деревьев и кустов.

- Елиса, Вивальди, будьте добры,- произнес он. ВИ сразу поставил композицию «времена года. Осень». Прикрыв глаза, он наслаждался этой обстановкой, периодически пуская в свои легкие сладкий, едкий яд, и выпивая изысканный коньяк. Эта обстановка его как бы «заряжала», позволяла найти с собой общий язык, настроиться на свой собственный лад. Глубокий вдох. Музыка проникала глубоко в него, помогая отстранить воспоминания на задний план. Так он просидел около часа, после чего направился в сад, предварительно переодевшись в рабочую форму.
Сегодня надо было обрезать куст цветов. А именно роз. Розы… Эти надменные и очень распространенные цветы. Севере как-то давно подметил одно интересное наблюдение. Обычные земные розы сродни большинству девушек. Они красивы, пытаясь показать свою пышность, искусственную дороговизну, а ради чего? Ради того что бы оплыться, сбросить свои красивые наряды что бы переродиться в острый и агрессивный шиповник, те розы, что не смогли опылиться, так же как и девушки что не смогли найти жениха, начинали вять, распространяя вокруг себя губительный грибок на своих лепестках, норовясь уничтожить вместе с собой как можно больше окружающего, в точности как и женщины. Вся эта искусственная недоступность в виде шипов сделана лишь для того что бы показать: «Я не такая простая и не такая доступная!» Но тем не менее, за одним таким кустом может ухаживать всего лишь один человек, словно, один богатый человек может управлять молодыми девушками, что с надеждой смотрят на его финансы и пытаясь оттяпать побольше. Вчерашнее мероприятие напомнило это странное сравнение. Почему? Потому что вчера было очень много «девушек-роз». Но все-таки одна турианка из них выделялась… Гросснер аккуратно обрезал секатором подвявшие и засохшие бутоны. Она была и впрямь необычная, словно голубая роза, которая требует больше ухода, но не обманет, не обратится в шиповник, даря свое синее сияние окружающим год за годом. А из-за того что, что бы получить такой сорт розы, пришлось скрестить ее с орхидеей, голубая роза «не давалась» многим насекомым, лишь под определенным весом садящихся букашек вылезал пестик для опыления. И это вселяло интерес, Гардия куда сложнее чем кажется на первый взгляд, такая творческая, такая скрытая и хищная… М-м… Михаил дернул головой, мысли начали стремиться куда-то совсем не туда. Больше сконцентрировавшись на работе, вскоре Севере избавил куст роз от ненужных бутонов и направился в парник. Раз сегодня он занялся розами, то почему бы не проведать столь изысканное, очень хрупкое, но в то же время сильное растение, как голубая роза… Остановившись над небольшим кустом, Гросснер присел, снимая рабочие перчатки и аккуратно фалангами пальцев проводя по лепесткам столь редкой розы, наслаждаясь каждым прикосновением, каждой шереховатостью лепестков. А аромат этого цветка… М-м… У него было всего лишь четыре небольших куста этой редкости, каждый из них стоял целое состояние и был дорог Севере, но не в прямом смысле, а в переносном. Каждый раз в сад его тянуло только к ним… Лишь тут он оставлял и получал положительные эмоции, в остальной оранжерее он лишь закапывал свою ненависть, боль, воспоминания и прочий негатив.
- Надеюсь, госпожа Гардия, вы оцените мой подарок,- внезапно для самого себя произнес Михаил, и ушел от куста, в поисках красивого горшка…
В твоих глазах отражалось такое яркое сегодня холодное солнце.
Shelest
108 0%
Offline
5782
2015-08-14 в 3:00 # 68
Совместно с LEXA3228

Солнце ещё не взошло, но рассвет уже требовательно вступал в свои права. Было тихо, очень. Тихо настолько, что в жилах холодела кровь. Зевак вообще не было, недалеко от ступеней центрального входа в "Вертикаль", прижимаясь к патрульному кару, обняв колени и немного раскачиваясь, сидела молоденькая азари. Зрачки её были расширены, нижняя челюсть часто тряслась, и она что-то невнятное бубнила. Она не могла бы и подумать, что утренняя пробежка превратиться в самый страшный кошмар в её жизнь. У входа с страной позе на четвереньках стоял труп. Конечности были обрублены по локоть и колено соответственно, ноги широко расставлены. Кишечник жертвы замыкал символический круг. Тело было полностью обнажено, и на спине был вырезан всё тот же странный турианский символ. Вблизи можно было рассмотреть, что в анальное отверстие залит какой-то металл, половые органы отрезаны. Глаза жертвы были аккуратно вырезаны и заложены в рот, а их место заняли яички полового члена, при первичном осмотре обнаружено не было. Что показалось действительно странным, так это тонкий шёлковый палантин нежно-голубого цвета, запиханный в пустую брюшную полость.

Когда Кларисса вышла из кара, мир вокруг нее стал двигаться словно в замедленной съемке. Частички кварцевой пыли прекратили свое хаотичное движение, а окружающие звуки настолько стали глухими, что детектив слышала лишь собственное тяжелое дыхание. Только яркие вспышки видео дронов нарушали тягучий ход времени, раздражающе мерцая вокруг.

Все хлынуло обратно, словно мощный поток реки, начав двигаться в привычном порядке. Звуки нарастающим, неприятным свистом ударили по ушам. Стала различима чья-то речь, а точнее ропот множества голосов. Сотни вопросов, и единицы ответов. Все хотели знать, что произошло. Как будто скала обрушилась на голову. Того, чьи нервы были на пределе, подобная ситуация могла свести с ума. Когда все начинало выходить из под контроля.

- Твою то мать… - выругалась под нос Клара. – Сержант! Сайлас?! – она окликнула турианца, идя ему на встречу. – Что это за хрень? От куда столько журналистов? Я же сказала расширить зону оцепления и убрать посторонних, - ее голос звучал спокойно, но строго.
Номек, подойдя к Ривес, лишь раздражённо фыркнул:
– Они налетели ещё до моего прибытия, а патрульные, видимо, к этому времени не справились. Но небольшое оцепление все-таки удалось организовать, чтобы хоть как-то можно было работать. К тому же сейчас этих стервятников уже бесполезно разгонять, только нервы тратить.
Подойдя к трупу, Сайлас начал вводи в курс дела Клариссу:
– Судя по почерку, это наш любитель турианской культуры, – турианец указал на знак колонии. – Личность убитого уже установили, это некто Мэттью Таунли, глава маленькой лаборатории, где он проводил со своим помощником разного рода исследования. Нашла его труп азари, занимающаяся по утрам пробежками. Толком от неё я так ничего и не добился, она до сих пор в шоковом состоянии.

Детектив чуть наклонилась и приподняла материю, накрывавшую тело, заглянула под нее.

- Вот жеж... – она резко отпрянула, прикрыв рот рукой. На мертвых представителей других рас было почему-то проще смотреть, чем на людей. Столько алой крови и этот тяжелый, железный и ненавистный запах. - Черт… - женщина зажмурилась и помяла переносицу.

Того, кто это сделал нельзя была называть нормальным гуманоидом. Он или она им уже не были. На такие поступки, извращенные и жестокие, было способно лишь полное чудовище. И оно было на свободе. Нельзя было уверенно сказать, откуда появлялись такие индивиды. Но одно детектив знала точно: таких монстров порождало прогнившее общество. Это было похоже на раковую опухоль, от которой отрывались больные клетки и начинали свое путешествие по организму, в конечном счете застревая в каком-нибудь жизненноважном протоке-сосуде, останавливая течение крови и приводя к летальному исходу. Все знают в чем причина болезни, но почему-то все силы направляют лишь на устранение локальных симптомов.

Клара поморгала и уже собранно осмотрела тело:
- Смерть наступила примерно сутки назад. Точно скажет медэксперт. Убили не здесь. Это и понятно. Большая кровопотеря. Трупных пятен почти невидно, - она опустила краешек материи, закрыв тело и взглянула на напарника. – Я так понимаю, криминалисты опять ничего не нашли?
- Верно, - Номек согласно кивнул. – Не нашли ни отпечатков, ни следов другой ДНК. Ничего.
- Очень осторожный убийца, ну конечно… - раздраженно выдохнула Ривес. – Ясно одно: его сюда привезли. А это место не пустырь и не закрытый ботанический сад. Где-то что-то должно было остаться… - она замолчала на секунду. - Поступим так. Я достану ордер на изъятие записей с видео камер и поговорю с хозяйкой Вертикали. Опять, - на последнем слове женщина почему-то сделала акцент. – А ты попробуй поискать других свидетелей. И узнай потом, как дела у той азари. Может заговорит и скажет что-нибудь дельное.
- Понял. Займусь, - коротко кивнул турианец.
- Это уже третий за месяц, - детектив облизала губы, во рту от чего-то все пересохло. – А теперь и проклятые журналисты с двойным усилием попытаются выяснить подробности, - с возмущением в голосе произнесла она. – Люди будут требовать ответов, а у нас нихрена нет. Тучи сгущаются, напряжение нарастает…
- И что это значит? – Сайлас дернул плечами.
- Это значит, что надо готовится к тому, что на нас насядет начальство. Потому что на них в свою очередь насядут толстосумы из административного руководства колонией, которым совсем не нужны всякие шумные истории с серийными убийцами, - Ривес провела рукой по затылку и дальше по длинной косичке, захватив ее и закинув на плечо.
- И что? Нас могут в итоге отстранить от дела? – с опаской поинтересовался турианец.
Кларисса нагло усмехнулась:
- Нет. Это будет самая большая глупость, которую они сделают.
- Почему?
- Потому что больше некому взяться за это, - она указала на тело. – Ну еще потому, что если полиция не будет справляться, дело дойдет до федерального управления и здесь нарисуются агенты с Цитадели. А никому из местных «шишек» это не нужно…
- Это из-за того, что у них, как вы люди говорите, полно скелетов в шкафу, - Сайлас дернул жвалами, улыбаясь.
- Именно… - а вот лейтенанту было совсем не смешно. - На нас будут давить. Это будет нервировать и мешать работать.

Клара мельком взглянула назад, после чего коснулась напарника, указывая ему сделать шаг в сторону. Сама поступила так же, пропуская санитаров к трупу.

- А что твой консультант? Он давал какие-нибудь идеи?
- Пока нет, - отстраненно ответила женщина, смотря куда-то в сторону. – Ему нужно время чтобы все обдумать. Он должен скоро связаться со мной.
– А что говорит наш кварианский патологоанатом на счёт предыдущих трупов? И кстати, его что-то последние несколько дней вообще не было видно на рабочем месте. Не в курсе, что с ним?
- Он перевелся в отдел кибернетической безопасности. Все-таки работа в лаборатории не для него, - Клара дернула уголками губ. – Обещали прислать замену из местной больницы. Не знаю кого. В любом случае, это не наша главная забота…

На инструментрон Клариссы пришло сообщение. Прочитав его, она выругалась. Сайлас даже постучал по своему переводчику, думая, что устройство сломалось, потому что ему еще не приходилось слышать такого на наречии землян. Ривес в свою очередь сорвалась с места, побежав к своей машине, и крикнув что-то турианцу про работу. Номек лишь обреченно выдохнул, посмотрев в след умчавшемуся кару и переведя взгляд на толпу журналистов.
«Do not go gentle into that good night,
Old age should burn and rave at close of day,
Rage, rage against the dying of the light»
DV
145 0%
Offline
3033
2015-08-20 в 11:36 # 69
Утро. Светлое, спокойное, наполненное умиротворением утро. Его тёплый зеленоватый свет заполнял комнату, рисуя причудливые блики на потолке, полу. Разгоняя по углам тени, к которых щемились ночные страхи и переживания. Гардия поднялась с постели и шурша нежными каскадами шёлка, направилась к окну. Распахнув его, она полной грудью вдохнула рождение нового дня, а возможно не только дня, а нового этапа. Начало. Начало нового периода, всё, что её так тяготило, ушло, и кануло в прошлую ночь, тёмную и страшную, как опасные и извилистые закоулки её бессознательного. Лёгкий осенний ветерок, бодрящим покалыванием коснулся её лица, а первые лучи, лениво восходящего солнца, заставили зажмуриться. Её было хорошо, спокойно, комфортно. Впервые за последние месяцы она хотела жить, впервые она обрела внутреннее равновесие. Неожиданно в её сознание возник образ старика цветочника, его глаза улыбались... он протянул к ней руки... Светлая грусть наполнила её сердце, заставляя сделать выдох облегчения. Она отпустила. Теперь она сможет спокойно встречаться с ним в своих воспоминаниях не испытывая испепеляющей боли и всепоглощающего «голода». И вот старик уже рядом с ней он раскрывает мозолистые и морщинистые ладони, в которых лежит маленький бутон очень редкой розы. Кринт распахнула глаза и улыбнулась. В голове у неё была масса идей, ей хотелось что-то делать, делать самой. «Цветы! Ну конечно! На музыкальном вечере должно быть много живых цветов. Нужно подобрать те, что соответствуют стилю музыке, времени года и расе...» - туринка забегала по спальне, продолжая мелодично шуршать шёлковой тканью. Она включила ПК, затем побежала в душ, затем снова нырнула в спальню, записать что-то осенившее её в душе, потом но вспомнила, что сегодня днём у неё деловая встреча, и прикусывая нижнюю губу, побежала в гардеробную, выбирать платье. Сколько она там провела, не известно, но когда она сделала выбор и зашла в спальню, вся комната была наполнена прозрачным туманом, от включённой горячей воды. Гардия бросила платье на постель, и звонко рассмеялась. Это было мило и в то же время странно, она так давно не слышала этот смех. Искренней, озорной, звонкий, как в её далёком детстве, ещё до войны, войны, которая не просто разрушила её жизнь, а создала из неё монстра.



Кринт спустилась в клуб. Зал был пуст, совершенно... Тишина заполоняла всё пространство, проникая везде, и появляясь отовсюду. На мгновение турианке показалось, что время остановилось. Она стояла, как завороженная, наблюдая, как мерцающие частички пыли, парят в мутновато-жёлтых лучах света, как блики меняют форму и цвет, скользя по кожаной обивке мебели, как тени лениво ползут в сторону бара.
Разрушая тишину гулкими ударами шагов, Гардия направилась к бару. Румба не было, видимо ещё дрых, но на удивление стойка была в идеальном порядке, что весьма порадовало турианку. Она присела на высокий стул, и достав свой любимый портсигар, закурила. Это было, ни на что не похоже. Одна, в тишине, в удивительном коктейле света и мрака, наедине с собой... Она вдыхала ароматные клубы дыма, и её сознание тонуло в сизых облаках спокойствия. Ни что не тревожило её, ни куда не нужно было спешить, не нужно было разгонять болезненные воспоминания, ей просто было хорошо. Возможно, это можно было назвать мимолётным мгновением счастья, ослепляющей вспышкой, замедляющей время.
Гардия прикрыла глаза. «Ами, Ами, моя маленькая Амира, мы купим самые красивые цветы и отвезём твоей сестре... Больше тебя ни кто не обидит... Бейся спокойно, синие сердечко...» - она опустила жвала и сделала глубокую затяжку. – «Надо начислить премию этому прохвосту Румбу, заслужил... Хорошо, что я тогда не вышвырнула его на улицу... М... Да... Кто бы мог подумать...» - сделав последний глоток отравляющего воздуха, она затушила сигарету. – «Интересно, а он придёт?» - вопрос застал её врасплох, почему она вспомни о Гросснере, возможно, потому, что он был не такой как все, совсем другой. В нем, было что-то неразгаданное, глубокое и очень болезненное. – «Что же? Скорее всего, то, что рисует в наших сердцах эхо войны, но а если я ошибаюсь...» -о на нахмурилась погрузившись в размышления, её надбровные пластины сошлись на переносице а жвала время от времени подрагивали. Этот ребус был ей весьма интересен и увлекателен, но подспудно возникала навязчивая мысль о том, а стоит ли его разгадывать, не приведёт ли её это туда, куда она не хочет, не разбудит ли того, кто сейчас мирно спит в глубинах её души. Или этот ребус, даст ей новое понимание себя и мира... Риск, очень большой риск. – «Не сейчас, не буду думать об этом сегодня. Не буду портить день»
- Мисс Кринт! Босс! Там... таммм... – в зал спотыкаясь и цепляясь за мебель, влетел Румб.
- Доброе утро. Но судя по выражению твоё физиономии, оно не хочет быть добрым. – она улыбнулась и жестом предложила присесть.
- Босс... Гардия... Там... – турианец проигнорировал её предложение, а скорее всего он его просто не заметил. Зрачки расширенны, жвала дрожат, тяжёлое и хриплое дыхание вырывается из его груди, а на дне его глаз отражается ледяной ужас.
- Румб, - она встала, и схватив его за плечи несколько раз тряхнула – что произошло? Что-то с Ами?! С тобой?! ЧТО?! Отвечай!
- Я... я вызззваллл СБХ...
- Румб, соберись и членораздельно скажи, что случилось. – она пристально на него посмотрела.
- Вам ... Вам лучше самой... Самой .... увидеть.
- Ну хорошо. – Она облегчённо выдохнула, прекрасно понимая о чём идёт речь.
Бояться нужно не смерти, а пустой жизни.
LEXA3228
53 0%
Offline
575
2015-08-22 в 18:16 # 70
Совместно с DV

Гардия расслабленной походкой хозяйки пересекла зал и направилась к центральному входу. В мыслях она примеряла то маску ужаса, то оцепенения, то страха, но больше всего ей подходила маска отвращения, поскольку именно это она испытывала к этому куску человечены.
Эллектроннй замок запищал, и двери "Вертикали" распахнулись, явив новому дню и толпе зевак, Гардию Кринт.
Спуститься было практически не возможно, всё было оцеплено с одной стороны, и забито толпой зевак с другой.
Тело уже грузили в транспорт, так что полюбоваться работой так и не удалось. Кринт немного разочарованно вздохнула, и хотела было закурить как неожиданно в неё врезался, немного неадекватный Румб.
- Слушай, будь мужиком, а! Расслабься, тело увезли.
- Расслабиться! Ты... ты не видела это ... то что ... О! Духи! Что за чудовище это сделало! - турианей выхватил у неё из рук сигарету, и присев на пороге нервно закурил.
Гардия осмотрелась по сторонам, она искала Ривес, но белокурой блюстительницы закона ни где не было. Расталкивая собравшихся локтями, она направилась к патрульным карам, где заметила турианца, весьма привлекательной наружности.
- Офицер?
Из раздумий о том что делать с журналистами, которых на попечение Сайласа оставила Клара, его вывел оклик турианской речи. Повернувшись, он обратил внимание на подошедшую к нему серую турианку с необычной формой жвал и оранжевыми родовыми татуировками, в которой не сразу узнал владелицу «Вертикали».
– Мисс Кринт, если я не ошибаюсь? У меня к вам будет несколько вопросов.
- Нет, Вы не ошибаетесь... - она скользнула взглядом по его груди, остановившись на значке. - Офицер Номек. Я отвечу на все интересующие Вас вопросы. Как я понимаю, на пороге Ветикали было совершенно преступление и если я могу чём-то помочь, то... - Она посмотрела на него открыто, изучая, черты его лица и запах. - "Он не так прост как кажется" - Может пройдём во внутрь, я не очень комфортно себя чувствую, да и переживаю за своего помощника. У него шок от увиденного.
– Не против, спокойное место лучше подходит для разговора, – пробравшись через топу зевак и некоторых особо настырных журналистов, которые тут же начали задавать свои каверзные вопросы обоим, офицер и турианка вошли в клуб. В главном зале для Вертикали было непривычно тихо, а гула улицы было абсолютно не слышно. Сайлас был первый раз в этом заведении, поэтому осматривал помещение очень внимательно.
– Вы хорошо здесь всё отремонтировали, мне сослуживцы рассказывали, что при прежнем хозяине тут был полный разгром, – Сайлас активировал инструментрон, включив звукозапись. – Итак, мисс Кринт, где вы находились той ночью?
- Благодарю. Приятно слышать, что мою работу ценят. - она подошла к барной стойки и налила виски в два бокала. - Собственно, как и добрая половина города, я провела эту ночь на благотворительном вечере нашего уважаемого коменданта. - она сделала глоток из одного бокала и протянула ему другой. - Естественно, что меня все видели, я предвкушаю ваш следующий вопрос. - Она улыбнулась. - Под утро я появилась тут, в Вертикале, и снова многие видели меня. Ну а потом я поднялась наверх и легла спать. О случившемся, я узнала от моего помощника, Румба. Это тот трясущийся, турианец, что сидел под барной стойкой, он очень впечатлительный.
– Извините, я на службе, – Номек указал на бокал и обратил свой взгляд к инструментрону, пощёлкав по голоклавишам прибор спроецировал изображение убитого. – Скажите, жертва бывала в вашем заведении? Если да, то был ли у него конфликт с другими посетителями? Если конечно вы или ваши сотрудники его видели.
Гардия сделала ещё глоток, и встала. Она медленно зашла за спину турианцу, и наклонившись через его плечо, стала внимательно вглядываться в голограмму. Офицер приятно пах, про себя она отметила, что у него правильная форма гребней и аккуратный изгиб жвал. С каждой минутой он нравился ей, всё больше и больше.
- Да, я видела его, он обычно приходи сюда два раза в месяц, - она снисходительно усмехнулась - как водиться у таких, в дни зарплаты. Знакомился с девушками, везло не всегда, много пил, но не буянил, иногда снимал шлюх. - Она, как бы невзначай, положила руку Сайласу на плечо. - Конфликты... хм... Да нет... В клубе точно не было, а вот девицы поговаривали, что он был весьма груб с некоторыми представительницами древнейшей профессии. Но это всего лишь слухи. - Её вторая рука скользнула по тыльной стороне его воротника. - Скажите, Сайлас, Вы давно работаете в СБХ? Просто я знакома с капитаном, и с мисс Ривес, а вот с Вами, мне не довелось ни разу встретиться. Неужели, Вы не разу не были в "Вертикале"? - она была очень близко, настолько, что он мог ощущать её горячие дыхание на своей шее. Гардия говорила в пол голоса, вкрадчиво и спокойно.

Номек, дёрнувшись от неожиданных действий турианки, повернулся лицом к Кринт, нахмурившись, и посмотрел на неё немного сердитым взглядом. Он не очень любил, когда кто-то вторгался в его личное пространство, даже если это красивая турианка. Оставив недовольство на заднем плане, он выключил изображение и посмотрел внимательно в её глубокие янтарно-жёлтые глаза, в которых слегка уловил нотки хищника.
– Ни разу, предпочитаю либо отдыхать в тишине, либо за ремонтом или модернизацией своего старого аэрокара. А в СБХ я работаю два с лишним года, – в зале повисла небольшая тишина. Номек, прервав зрительный контакт, продолжил. – У вас камеры наружного наблюдения есть при входе в «Вертикаль»?
- Конечно, как же без них. - она тяжело и разочарованно вздохнула. - Я то же, представьте, люблю побыть в тишине... Я часто ухожу на дамбу, брожу там как привидение, слушаю воду, пою... - она скользнула когтями по его руке, и сделав пару шагов в глубину зала, запела -

Коралловый берег, зелёный прибой,
Задумчивый бриз, и костёр золотой.
Упавшее солнце, в безбрежную гладь,
Так мыслить легко, и так трудно сказать.

Твой взгляд в полумраке, и танец огня
Так сладко и больно, ласкают меня,
А тёплый песок, словно ложе любви,
Нам дарит беспечные, нежные сны.

Звезда освещает наш долгий каприз,
И в ночь улетает задумчивый бриз.

– Красиво поёте, – улыбнулся Номек, слегка раздвинув жвала, но практически сразу лёгкая расслабленность перешла в серьёзность. – То что камеры есть это очень хорошо. Мне нужен график работы службы безопасности клуба, и данные по тем, кто дежурил в ту ночь. Ещё список гостей, посещающих клуб и закрытые клубные вечеринки.
- Спасибо, офицер... Я распоряжусь, и их вам предоставят в ближайшие минут пять-десять, но вот посетить пульт охраны «Вертикали», я Вам позволить не могу, так же как и не могу предоставить списки гостей. - она достала сигарету и закурила - Дело в том, Сайлас, что "Вертикаль", в моём лице, предоставляет гарантии конфиденциальности своим клиентам, и на данные записи, Вам понадобиться санкция суда.
– Хорошо, спасибо, – офицер благодарно кивнул. – И ещё, вместе с графиком дежурств, прошу предоставить электронные адреса ваших работников, которые рассказывали об этих слухах, если это конечно возможно. И если вам вдруг станет что-то известно, то отсылайте всю информацию Клариссе Ривес или мне, – Номек активировал инструментрон и передал свои контакты Кринт. – Спасибо, что ответили на вопросы.
- Всегда готова помочь, мне не сложно. - Она лукаво ему улыбнулась. – Возможно, я что-то вспомню, какие-то детали, подробности, или гуманоидов... - Гардия облизнулась и жадно потянула его запах - Я зайду к Вам, офицер Номек, обязательно, именно к Вам.
Сайлас подозрительно посмотрел несколько секунд на турианку, кивнув, направился к выходу. Как и обещала Гардия, через десять минут её бармен, находящийся уже немного в меняемом состоянии, принёс голодиск с данными. На удивление, пока офицер расспрашивал хозяйку «Вертикали», толпа зевак и журналистов рассосалась. В пределах оцепления находилось только несколько патрульных, которые уже начали его убирать. Сайлас устало потерев затылок, спустившись с крыльца, направился к своему аэрокару.
Каждый человек способен на многое. Но, к сожалению, не каждый знает, на что он способен.
Ilostana
100 0%
Offline
1048
2015-08-24 в 16:24 # 71
Совместно с Maur и Роса

Амира водила по бумаге угольком, стараясь предать глубину глаз того парня, Эджа. Выходило, откровенно говоря, плохо, но останавливаться на достигнутом она не собиралась. Почесала нос, поднапряглась и принялась вновь вспоминать...

Слова синей красотки эхом отдавались в голове у Эджа:
- Ты не успеешь...
Откуда... Нет, просто совпадение. Она не могла знать. Слишком личное.
“Случайно угадала? Да-да, точно - просто угадала!” - парень лихорадочно пытался взять себя в руки.
Азари внимательно посмотрела в глаза чистильщику и продолжила.
Иллиста едва расслышала шёпот Амиры. Но те слова, что уловил её слух, голос и интонация, с которыми они были сказаны, заставили турианку оторваться от своего занятия. Однажды увидев, поняв, приняв, не заметить, не узнать уже невозможно... И, если в первый раз, тогда у пруда, она решила, что ей почудилось, то теперь сомнений не осталось. Турианка ощутила настроение, сквозившее в каждом слове, аромат, которым они были пропитаны, и лёгкое, едва различимое уголками глаз движение воздуха. Повернувшись и внутренне чуть поджавшись, турианка шагнула к не умолкавшей азари.
- Однажды тьма сгуститься, и Богиня не защитит. Ни тебя, ни Ее - цветы жизни теперь в твоих руках... - Амира сочувственно глядела в глаза мужчины, ощущая, как боль переполняет сознание.
С каждым днем... Да что там! С каждой минутой, с каждой секундой ее видения становились все красочнее, наливались силой, и хитроспретение их нитей становилось Амире все понятнее.
Она наклонилась к Эджу так, что головы их соприкоснулись, и все, что отделяло азари и человека друг от друга - лишь чуждый им обоим пистолет. Все сказанное Амирой после, ее горячий шепот на его губах и прикосновения ее чужих, как объятия хладного мертвяка, ладоней - все это врезалось в память Эджа четкими узорами на коже пророчицы.
- Как только тени обступят тебя, как только померкнет свет, и все, что услышишь ты - это источающие аромат цветов проклятья мертвых, держи ее за руку, пусть она будет твоей звездой... Она заставит их отступить и прогонит призраков.
Амира легонько коснулась губами его лба, отступила и выжидательно посмотрела на Иллисту - нагая, нахохлившаяся, испуганная синяя птица.
Турианка же, не отрываясь, смотрела на азари глазами, полными удивления, граничащего с восхищением и испугом. Очарованная, она уже почти забыла про тошноту и муть в голове, про боль в избитом теле. Все её чувства обострились, насколько это было возможно сейчас. Она почти видела, как источаемый Амирой плохо упорядоченный поток льётся на Эджа, пытаясь донести до его сознания хоть малую частицу того, что ощущала и видела сейчас вещая.
Оттолкнуть… желание, чтобы азари замолчала, исчезла. Но… она единственная, кто поняла. Может, она психопатка, а может и вправду увидела - кто знает, что твориться в голове у этой чудачки. Но слова ее все равно давали пищу для размышлений. Эдж не боялся боли, а тем более смерти, но если “она” - это Кана, то…
- Черт, - чистильщика слегка покачнуло, но препарат, автоматически введенный медмодулем, избавил его от приступа накатившей слабости - хреновенько для такой дорогой штуки.
Хоть слабость и прошла, но голова гудела, как набитый рахни улей. Эдж начал медленно оседать, облокотившись о ближайшую стену. Датчик в верхней части линзы сходил с ума, сообщая о критическом состоянии организма.
Реакция была пусть и запоздалой, но на доведённом до автоматизма уровне. Пока она в сознании, пока могла двигаться, выше долга не было ничего. Иллиста подставила Эджу плечо, обхватила рукой за спину.
- Эдж?!.
- Все в порядке - просто имплант сбоит.
- Имплант? - она осторожно усадила его на небольшой табурет, стоявший в прихожей.
- ЭНМПи [1] - помогает мне передвигаться на своих двоих, а не в ИКМП [2], - Эдж натянуто улыбнулся.
Иллисту передёрнуло. Она знала, что такое ЭНМПи. Изучала когда-то давно, как один из прототипов… Помнила, как Устав, все его преимущества и недостатки, искала способ устранить последние… Эта часть её прошлого уже аукнулась ей каким-то непостижимым для неё образом, и сейчас замаячила на горизонте снова...
Чувствуя, как человек слабеет в её руках, Иллиста прогнала ненужные сейчас воспоминания прочь. Вместо них “всплыл” алгоритм помощи при кризах у обладателей подобных имплантов.
- Что вам доктора давали с собой на подобные случаи? Он ведь у вас не первый в жизни?..
- Там... - слова с трудом выходили из его рта, дышать становилось всё труднее. - В плаще…
- Я могу? Я могу? Могу помочь? - удивленно лепетала Амира, ощущая какую-то странную слабость в ногах и растерянность.
- Нет… сейчас нет… - бормотала Иллиста. - Не тревожь его пока. Ему хватит на сегодня...
Руки турианки скользнули по плащу, нащупали небольшой плотный контейнер, достали его. Иллиста, открыв крышку и быстро пробежавшись глазами по наименованиям на ампулах, извлекла три, вынула из крепления универсальный автоматический инъектор, закрепила его на руке Эджа и с паузой в полминуты ввела ему содержимое двух из них.
Тревога почти мгновенно пошла на спад. В какой-то момент мужчине показалось, что он вообще потерял способность ощущать какие-либо эмоции. Шум в голове понемногу затихал, перестало колотиться за грудиной.
Посчитав частоту пульса, Иллиста ввела третью ампулу, после чего Эдж понял, что снова может в полной мере владеть телом, стало легче дышать.
- Спа... Черт... Спасибо, - парень благодарно кивнул - тело снова слушалось его, - но, похоже, мне придется сместить график приема препарата.
Эдж встал, мягко отстранив пытавшуюся помочь ему Иллисту. Проверив, слушаются ли его остальные конечности, он снова обратился к турианке:
- Дубль два - у тебя что-нибудь пропало?
Она проигнорировала его вопрос.
- Ты точно уверен, что всё хорошо? Первая реакция может быть обманчивой.
- Уверен, - чистильщик поморщился - это действие с детства выдавало его недовольство, - как ты и сказала - это не впервые.
Внимательно посмотрев на Эджа, Иллиста прижала кончики пальцев к его вискам. Сил было неимоверно мало, но сейчас это не имело значения. Убедившись, что всё действительно в пределах допустимого, турианка позволила себе немного расслабиться.
- Хорошо, - кивнула она, ощущая, как холодит её тело. - Поверю на слово, - и, помедлив, спросила: - Что ты хотел?
- Ответа на мой вопрос.
Некторое время ей потребовалось, чтобы вспомнить вопрос. Потом ещё некоторое - чтобы вспомнить результаты “инвентаризации”.
- Вроде, всё на месте.
- Тогда странный грабитель какой-то. Судя по записям, кто-то, довольно неплохо скрывавший свое лицо от камер, притащился к тебе рано утром. У него было предостаточно времени вынести всю твою квартирку. Остается только три варианта: бомба, жучок или подстава.
Иллиста напряглась. Увидев это, Эдж улыбнулся.
- Расслабься. Любая, даже самая экранированная примочка, фонит в определенном диапазоне, так что первые два варианта ометаются: я просканировал всю твою квартиру, когда мы вошли.
"Просканировал? Да, кто он?.. - зрачки турианки сузились, но спросила она другое:
- Тогда зах%ра он припёрся?
- Ну, для начала глянь-ка на того дрона, - парень указал на то место, где поскользнулась Иллиста - дрон. слегка покачиваясь, выстраивал голомодель отпечатка от ботинка.
"Когда же он..." - Иллиста изумлённо посмотрела на Эджа...
- А теперь посмотрим, где же шарился наш взломщик, - рукой поманив за собой турианку, парень направился за дроном.
Дрон, повисев какое-то время в воздухе, сканируя помещение, двинулся к ванной комнате. Снова повиснув на пару секунд, он неспешно подлетел к вентиляции и начал мерцать, выпустив манипуляторы. Открутив решетку, дрон сообщил об обнаружении постороннего предмета. Эдж залез на ванную и запустил руку в вентиляцию.
- Почему-то я не удивлен, - бормотал Эдж, рассматривая пакетик с наркотой. Он спустился и вложил его в руку женщине. - Делай с ним, что хочешь.
- Традексмал? - Иллиста не поверила своим глазам, увидев штамп. - Не разведённый… для инъекций… и с маркировкой госпиталя…
Она присела на край ванной. Турианка всё поняла. Всё окончательно встало на свои места…
- Нафарг [3]... Чиплазгирис [4]...
- Да… - Эдж протянул руку Иллисте. - Было очень приятно с тобой познакомиться. Я рад, что не все из вас бездушные убийцы.
Всё ещё переваривая произошедшее, турианка машинально коснулась руки человека. Парень улыбнулся и направился к двери.
- Эдж! - раздался у него за спиной голос Иллисты. Даже не поворачиваясь, он понял, что она выскочила из ванной вслед за ним и сейчас буравит взглядом ему спину. - Кто ты?
Останавившись около двери, он пытался найти, что ответить… Где же слова, когда они так нужны? Ничего так и не сказав, он открыл дверь и ушел.

***

Едва за Эджем закрылась дверь, квартира погрузилась в тишину. Было тихо настолько, что можно было услышать, как гудят где-то на грани слышымости электроприборы, да ещё с улицы доносились редкие приглушённые звуки. Спал дом, спал квартал, спал весь город. Край горизонта подёрнулся тонкой розовой линией, обозначившей точку, откуда появится Шедар.
Иллиста тупо смотрела на дверь. Слишком много событий… Слишком много событий произошло сегодня… Турианке казалось, что ещё немного - и её мозг превратится в единую клёклую, недвижимую массу. Ей было холодно, коварно и мягко подкатывала невнятная, мутная грусть. Слишком много событий… и слишком много сил, и физических, и душевных, было потрачено на них.
- Я могу вернуться в купальню? - Амира неувернно повела плечом, не выдержав долгого взгляда Иллисты в никуда и густой тишины комнаты. Опустила глаза к полу, смущенная, как пятилетняя флейтистка в "Иллиум Холл".
Турианка вздрогнула, звуки голоса Амиры вывели её из оцепенения.
- В купальню? Зачем?.. - “на автомате” спросила Иллиста, но потом сообразила, что говорит что-то не то и смолкла.
Чуть покачивающейся походкой она направилась на кухню и грузно опустилась на стул, продолжая отрешённо смотреть прямо перед собой. Потом закрыла глаза, опустила голову, замерла так на несколько секунд, после чего прижала ладони к лицу и издала тихий “скрипящий” протяжный звук. Положила руки на колени и простонала:
- Тус маартешш… Это ж надо было так вляпаться… Ох! Дурная моя голова - ничему её жизнь не учит… Духи… Духи-покровители… - её голос стих до едва различимого шёпота.
- Я... Мне жаль, Иллиста Фалькрус. Я должна была рассказать тебе о том, что произошло, реньше и подробнее, - азари все же посмотрела на нее своими большими и влажными, как у космокровы, глазами. - Я знала... И не сказала...
И даже теперь, хоть тишина свернулась и исчезла, легче не стало. Фалькрус дышала тяжело и устало, Амира сопела тихо и виновато, как будто это она обрекла турианку на муки. Как будто она причинила ей боль.
И это было стыдно и неловко, хоть, видит Богиня, Амира приняла на душу куда больше чужих страданий, чем положенно одной азари.
- Так что... - протянула она, и предложение повисло в воздухе невысказынное и непонятное - вопрос ли, утвержение? Обреченное, как и эти две женщины, в полупустой квартире с не по-женски спартанскими вещами.
Слова Амиры нашли отклик в уже готовом снова померкнуть сознании Иллисты, а хрупкая неосязаемая волна, хоть и болезненная, но всё же тёплая, придала ей немного сил. Турианка подняла на азари усталый, измученный взгляд, немного поразмыслила, стоит ли затевать сейчас беседу, которая заберёт остатки ещё неистраченного, поняла, что рискует завтра получить ещё один сложный день, и, тем не менее, задала вопрос:
- И как давно ты видишь?
- Вижу?... - повторила Амира рассеянно. В мыслях она уже была в белой чаше с теплой водой и прозрачыми пузырями. - Мои сны?
Азари задумчиво пожевала губу и, разочарованно выдохнув (теперь мечты о купании точно отодвигали на неопределенное время), уселась на пол.
- Да, твои сны. Расскажи мне о них. Если хочешь, конечно.
“Духи, зачем же я это делаю сейчас?..” - пронеслось в голове у Иллисты.
Амира насупилась как ребенок, облизала губы и неувенно начала:
- Я вижу сны, где присутствуют все… Каждый, кого я встречаю. Там много цветов, - она мечтательно закатила глаза. - Тысячи полей, усеянные красными, белыми, оранжевыми... цветами. И каждый цветок - это отходная по покойнику. Их много. Смертей. Они как птицы летают вокруг, каракают: “Умри! Умри!”. Мне не нравится чувствовать…
Она помолчала чуть-чуть, прислушиваясь к карам, что начинали шуметь за окном.
- И эти прикосновения… Богиня, как они реальны… Как будто руки утопленников хватают за плечи, ноги, лицо и тянут к себе, тянут… Есть только один цветок, который не дает им меня утянуть. Это первый цветок, который я увидела. Это Наина.
Она дернула плечами, как будто подавила внутри себя рыдания, недостойные и ненужные, больше похожие на привычку.
Вместе с новой порцией тепла, более обильного, чем раньше, пришло и ощущение застарелой, как давно затянувшаяся рана, но ничуть не поблекшей с годами яркой боли.
- Наина? - уточнила Иллиста, чуть склонив голову на бок и пропустив ощущение, не задерживая в себе.
Амира подползла к Иллисте ближе, с интересом разглядывая ушибы и раны на теле турианки.
- Наина - моя сестра, она спит на Тессии… - заученно повторила Амира и приложила ладонь к снова закровившим порезам на пальцах Иллисты. - Не заживляй их - они как обереги, воздаяние. Они как знак того, что ты дала Равновесию свои страдания. Они - твоя боль и твое возмездие. Они отведут беду.
- Я поняла тебя, - слабо улыбнулась турианка, ощущая трепещущее тепло рук Амиры. - Но моё тело приучено быстро заживать - они скоро затянутся сами, - затем улыбка сползла с её лица так же быстро. Иллиста в свою очередь мягко перехватила ладони азари и прошептала: - Мне жаль твою сестру…
- Почему?... - удивилась Амира и уложила голову на колени турианки. - Она спит. Многие спят. Скоро и я усну.
Иллиста нахмурилась. “Если она может видеть начало пути на ту сторону?.. - мысли вихрем образов, которым сложно было подобрать описание словами, пронеслись перед глазами. - Нет… нельзя…”
- Я могу помочь, - пачкая синей кровью синие руки Амиры, Иллиста плотнее сжала её ладони.
Амира приподняла голову, преудобно уложив подбородок на окровавленные руки турианки и чуть заметно улыбнулась.
- Зачем? Равновесием управляют Богиня, сонм Духов и Предков, людской Бог - им виднее. Не нужно пытаться вырвать цветы на Их полях - все всходы по Их воле…
- Я не об этом, хотя… - Иллиста признавала справедливость слов азари лишь наполовину. Ладно, с этим позже. Сейчас нужно прежде всего разобраться в сути происходящего и обсудить с Амирой некоторые вещи. Но “сейчас” - это не в данную минуту. Скорее, процесс будет долгим… - Я могу помочь тебе лучше себя понять. Если хочешь…
- Я тебя не понимаю, - расслабленно протянула Амира и вдруг подумала, что сейчас было бы неплохо превратиться в кенгуру. Или в кенгуренка - тогда можно спрятаться в сумку и ни о чем не думать. А главное - не видеть.
- Можно сделать твои сны более спокойными и подконтрольными.
Амира оживилась, нахмурилась и снова потрогала затянувшишеся линии порезов пальцами.
- Я бы хотела… хотела видеть только один сон, Иллиста Фалькрус, - задумчиво протянула азари.
Иллиста улыбнулась.
- Тогда ты его увидишь. Если немного поработаешь, - по тому, как отхлынули, словно морские волны в отлив, силы, турианка поняла, что разговор закончен на сегодня. - Ммм… - она прикрыла веки, ощутив наливавшуюся свинцом тяжесть в затылке. - Похоже, пора заканчивать этот долгий день. Скрата… - она словно заново осознала, что же произошло сегодня. Выдохнула… - Извини, Амира. Устала…
Амира кивнула расслабленно, ощущая тяжесть в теле Иллисты, на мгновение задумалась, а стоит ли уговорить ту улечься спать в постель или оставить как есть.
“Как есть” было куда менее накладно, так что Амира снова вернулась в свой подводным мир с пузырями, страясь поменьше шуметь, чтобы ненароком не потревожить неловко пристроившуюся на стуле турианку.
Впоследствии Иллисте так и не удалось восстановить в памяти ту часть вечера, вернее, утра, когда она что-то вколола себе уже из анальгетиков и антибиотиков, обработала раны, какие увидела, добралась до кровати, рухнула на неё и смогла наконец уснуть.


"Темнее, они у него темнее," - подумалось Амире. "Нужно добавить угля..."

_____________
1. ЭНМПи - эндонейромодулятор с функцией писмейкера - т.е. как проводит слабый собственный импульс и преобразовывает его, так и при надобности может сгенерить собственный импульс, аналогичный природному.
2. ИКМП - инвалидное кресло на масс-полях.
3. Нафарг - проклятье (тур.).
4. Чиплазгирис - у%бок (тур.).
Роса
118 0%
Offline
2227
2015-08-26 в 23:07 # 72
Совместно с Я-Туман

Медсестра аккуратно укладывала ампулы с кровью в контейнер. Виктория вяло, с безразличием наблюдала за её действиями и рассеянно слушала слова доктора. Она позволила пригласить его после долгих увещеваний Аннет, в самых мрачных тонах обрисовавшей ей её появление на пороге дома поздним утром после того злополучного вечера в "Хейлос Плаза". Виктория слушала Аннет и со всё возрастающим ужасом осознавала, что действительно не в состоянии вспомнить ничего из того, что та описывала. Никогда прежде с ней не случалось ничего подобного.
Да, были и долгие пьяные загулы, и закрытые вечеринки, где мешали всё со всем, и даже ночные оргии, но подобный провал в памяти на, без малого, десять часов, последовавший после этого сон, продолжавшийся более суток, слишком уж похожие на отравление симптомы, её вид, в котором она вернулась домой, наложившись на нервно-параноидальное состояние женщины в последнее время, привели её к заключению, что отравление действительно имело место быть и произошло неслучайно. Кто-то хотел её помешательства во достижение неведомых ей целей. А после слов доктора, что случай с Викторией - не единственный, и что все гости вечера, покинувшие "Плазу" под утро (из тех, о ком он имел сведения), слегли со схожими симптомами, уверилась в том, что акт отравления был предумышленным и направленным на всех высоких гостей вечера.
Она снова и снова пыталась вспомнить хоть что-то из происходившего там, но память обрывалась на разговоре с Гросснером. Далее был лишь хаос из вспышек света, запредельной эйфории и какой-то животной ярости, ненависти и... упоения... А потом всё упиралось в абсолютную пустоту, словно кто-то намеренно стёр из памяти этот отрезок её жизни, разделив события на "до" и "после". И то, что было "после", доводило её до состония, близкого к истерике...



Беспамятный сон прервал деликатный, но настойчивый стук в дверь.
- Миссис Минтз, вам доставили подарок, - раздался голос дворецкого.
Виктория с трудом разлепила глаза. Болела голова, болело тело. Женщину переполняло ощущение неимоверной усталости, она плохо соображала, что происходит, плохо чувствовала пальцы рук и ног. Попытавшись соориентироваться во времени, она внезапно обнаружила, что последние тридцать часов полностью выпали из его памяти, а приподняв голову, заметила уже почти обесцветившиеся следы царапин на белой коже и то... что она абсолютно нагая.
"Твою мать, что со мной вчера было? - промелькнула мысль у Виктории. - Какого чёрта?! Что происходит?!"
- Миссис Минтз! - ещё раз проговорил из-за двери дворецкий.
- Оставь в зале на столике - я посмотрю... - ответила она хриплым, осипшим голосом.
- Миссис, тут написанно: "лично в руки". Может, оставить под дверью?
- Чёрт бы тебя побрал! - прохрипела женщина, чувствуя, что у неё сейчас разорвётся голова. - Оставь, где хочешь, и убирайся!
- Хорошо, миссис, - проблеял дворецкий, и вскоре раздались удаляющиеся шаги.
Проклиная всё на свете, Виктория рухнула обратно на подушки и принялась массировать себе виски в надежде, что это поможет ей справиться с головной болью. Старания её оказались тщетны. Боль, казалось, только усилилась. Сдёрнув со стоящего впритык к кровати стула розовый кружевной пеньюар, женщина встала и пошла к туалетному столику. Вытащив из ящичка упаковку с анальгетиком, она проглотила сразу две капсулы, пошла обратно к кровати и споткнулась о лежавшее на полу бархатное покрывало.
- Это ещё что за мерзость? – скорчив гримасу, процедила она сквозь зубы и, наклонившись, приподняла край покрывала. О пол звякнула бриллиантовая шпилька. – Что это?.. – Виктория взяла её и принялась мучительно вспоминать, что же происходило с ней в последние сутки.
Но память отказывалась раскрывать свои тайны. Со злостью зашвырнув шпильку в угол, Виктория вернулась в постель и снова уснула.
Проснувшись часа через два и убедившись, что капсулы сделали своё дело – головная боль её больше не беспокоила – пошла в душ.
Почувствовав по завершении его, что силы снова начинают к ней возвращаться, она вдруг вспомнила про разбудившего её дворецкого и о том, что он что-то лопотал по подарок. Виктория открыла дверь в коридор и обнаружила под ней большой бумажный пакет, перевязанный синим атласным бантом, под которым была закреплена прекрасная синяя роза.
Приняв конверт за подарок от какого-то очередного воздыхателя, она бросила его на столик, вызвала служанку и велела ей принести кофе. Потом небрежно развязала бант, отложила в сторону розу и открыла пакет.
Пред Викторией предстал глянцевый журнал, под заголовком "Время и деньги", и прямо под заголовком находилась её фотография и статья: "Смертельно больная обнаружилась на Хейлосе".
- Что?.. – не веря своим глазам, она дёрнула обложку, едва не разорвав её, и открыла указанную страницу.
Пробежав глазами по столбцам, Виктория впала в супор: "Наш специальный корреспондент взял интервью у скандально знаметитой теледивы Виктории Минтз, которая вследсвие своей "тяжелой болезни" оказалась на Хейлосе.
Увидев имя корреспондента, Минтз впилась ногтями в журнал, руки её задрожали, она до крови закусила губу и скомкала страницы.
- Тварь… - прошипела она, вспоминая наглую ухмылку батарианца. – Сучара четырёхглазая…
Крикнув дворецкого, она, дрожа от ярости, проревела, сверкая налитыми кровью глазами:
- Кто?!. Кто принёс эту мерзость?!. – она сунула ему под нос журнал и обёртку.
- Почтальон, - глядя на озверевшую женщину, промямлил слуга.
- Пошёл прочь, идиот! – завизжала она, швырнув в него журналом и захлопнув с грохотом дверь. Оглянувшись с видом затравленного зверя по сторонам, она сорвалась с места, ревя и стеная, пронеслась по комнате, круша всё на своём пути, рухнула в кресло и завыла, словно безумная.
Когда первые эмоции утихли, внимание Виктории привлек маленький, сложенный вдвое листок бумаги, видимо выпавший из конверта, когда она его распечатывала. Подойдя, она подняла его и прочитала написанное на нём:
"Добрый день, несравненная. Вам отправлен первый экземпляр. Уверен, Вы в восторге: Вы ведь так любите свое лицо, а тут оно на обложке. Помните, я вам говорил о нескольких спокойных днях? Так вот, отсчёт пошел. Искренне ваш, Г.И.
О! Если бы она могла, если бы она умела, этот клочок бумаги сгорел бы у неё в руках, а вслед за ним и тот, кто прислал ей его… Изорвав записку на мелкие кусочки, она разметала их по комнате и снова заревела, дико и жутко…




Снова и снова проживая про себя события того утра, Виктория пыталась успокоить себя мыслями о том, что заставит их всех пожалеть о содеянном. Всех ксенотварей: азари, по вине которой оказалась на этой проклятой планете; батарианца, посмевшего столь подло подставить и разоблачить её и... турианку - корень, как она считала с недавних пор, всех её бед, случившихся за последние пару недель... Она отомстит... жестоко отомстит. Они проклянут день, когда появились на свет! Но прежде... прежде нужно понять, что же случилось на вечере. Из всех присутствовавших там, первым, к кому пришла мысль обратиться и задать вопросы, оказался человек, которого Виктория ни за что бы не отнесла к категории приятных собеседников. О! Если бы у неё были альтернативные варианты выяснения обстоятельств вечера... Но альтернатива отсутствовала, и Виктория твёрдо решила, как только почувствует себя в силах выйти из дома, как только придёт заключение по анализам крови, нанести визит к тому, с кем познакомила её на вечере хозяйка бала - к Михаилу Гросснеру.
Gordon_Freeman
20 0%
Offline
411
2015-08-29 в 13:25 # 73
Утро. Шедар только-только выходила из-за дальних гор планеты, её яркие лучи проникали в окна небольшого домика и падали на подушку мирно спящей девушки. От яркого света Джейн проснулась, еле открыв глаза, прошла в ванную, привела себя в порядок и отправилась на работу. На улице был хороший день. Но подходя к клубу, девушка заметила синие гололенты оцепления СБХ. Там произошло преступление, сразу сообразила Джейн. Подойдя ближе, она уловила неприятный запах крови и поняла, что преступлением было убийство, но тела жертвы уже не было. Она, обойдя место преступления, прошла в клуб и направилась в раздевалку. Одевшись в свою униформу, Джейн вышла в зал и подошла к барной стойке. Как и всегда, за ней стоял Румб и нервно протирал бокалы.
- Привет, Румб, - поприветствовала она. – С тобой всё в порядке?
- А, привет, Джейн, - ответил на приветствие бармен. – Не совсем. Думаю, ты уже заметила, что происходит у входа в наш клуб. Очередное убийство.
- Так это всё-таки было убийство, - сказала девушка. – Мои ощущения меня не подвели. Кто на этот раз?
- Да, наш постоянный клиент, - сказал Румб. – Этот «доктор». Ну тот, который к нашим азари-танцовщицам приставал. Как там его, ах да – Мэттью Таунли.
- Поняла-поняла, - сказала Джейн, подумав: «Когда же СБХ найдут убийцу?»
Немного посидев за стойкой, она взяла полотенце и поднос и пошла к посетителям.

***

День. Ничего необычного в клубе не происходило. Румб разливал посетителям напитки, Джейн разносила заказы, танцовщицы исполняли свои изящные танцы. Вдруг Джейн привлёк один посетитель – молодой человек в кожаной куртке. Он сидел и смотрел в меню, но так ничего и не заказывал. Джейн подошла к нему и спросила:
- Здравствуйте, может Вам помочь?
Парень оторвал глаза от меню и направил свой взгляд на официантку. Девушка сразу уловила в его взгляде печаль и спросила, присев на соседний стул:
- У Вас что-то случилось?
- Да, - коротко ответил парень. – Моего босса нашли сегодня утром мёртвым у входа в этот клуб.
- Да, я помню, - сочувственно сказала Джейн, положив свою руку на его. – Значит, Вы подчинённый доктора Таунли?
- Был… - уточнил парень, накрыв второй рукой руку девушки. – Теперь даже не знаю, что делать. Либо придётся брать лабораторию в свои руки, либо уезжать из Хейлоса. Кстати, меня зовут Кайл.
- Очень приятно, я – Джейн, - представилась официантка. – Извините, я сейчас.
Девушка встала со стула и направилась к барной стойке.
- Румб, виски и два бокала, - заказала она.
- Джейн, тебе зачем? – спросил Румб, ставя на стойку заказ.
- Вон, видишь того парня, - сказала она, указывая на одинокого парня за столиком. – Его босса убили. А тело нашли у нашего клуба. Надо поддержать человека.
- Хорошо, - сказал бармен. – Только не увлекайся, а то мисс Кринт увидит, мало не покажется.
Джейн взяла заказ и вернулась к парню, сказав:
- Вот. Это Вам. Может лучше станет.
- Спасибо, - поблагодарил парень. – Только у меня нет денег на такой виски.
- За счёт заведения, - сказала Джейн, улыбнувшись. – А чтоб Вам не было скучно, я с Вами посижу. Вы приятный человек, и Вам нужна чья-то поддержка в данное время.
Девушка налила виски в бокалы и протянула один Кайлу. Они выпили. Так они просидели аж до вечера, говоря обо всём и обсуждая всех. Кайл уже был почти «готов», а Джейн только слегка. Видя состояние парня, Джейн спросила:
- Кайл, может тебя до дома проводить?
- Не… ик, если только до лаборатории… ик, - заикаясь, ответил парень. – А… ик, тебе это будет удобно?
- Ну, если до лаборатории, то это по пути, - сказала Джейн. – Тем более, рабочий день уже подходит к концу.
Она осторожно подняла парня и провела его в подсобку, уложив на диван.
«Пусть пока тут полежит», - подумала Джейн и вышла в зал.
Я на ficbook.net
Metal_Naklz
86 0%
Offline
2445
2015-09-10 в 23:01 # 74
Совместно с Shelest.

"He said "Son, have you seen the world?
Well, what would you say if I said that you could?
Just carry this gun and you'll even get paid."
I said "That sounds pretty good."

Black leather boots
Spit-shined so bright
They cut off my hair but it looked alright
We marched and we sang
We all became friends
As we learned how to fight

A hero of war
Yeah that's what I'll be
And when I come home
They'll be damn proud of me
I'll carry this flag
To the grave if I must
Because it's a flag that I love
And a flag that I trust"

Севере медленно перебирал струны гитары, что чудом сохранилась. Он пел, не очень удачно попадая в ноты, но играл в целом хорошо, он играл в честь нее, песню, что не раз его брала за душу и эту песня одна из немногих что он знал для гитары. Герой войны... О ней это можно было сказать, герой, что погиб в окопах, что не стремился жить, а стремился выживать, разделять с солдатами свою тяжелую философию жизни, принятие смерти ради родины... Она была олицетворением русских, олицетворением самопожертвования ради мира в будущем, тот героизм, который граничил с полным безумием. Что теперь будет с его двумя сослуживцами из европейского корпуса не совсем понятно, но на передовой они точно уже не будут. Солдаты слушали Севере, конечно, они понимали, что это уже не то, не тот запал, не та уверенность, но, это та необходимость, без которой тут можно сойти с ума. Гросснер перебирал струны и пел искренне, наверное, впервые в жизни, именно здесь ему хотелось петь, не на тех музыкальных конкурсах в детстве, а тут, пускай и интегрированный переводчик криво переводил слова, некоторые его отключали и слушали оригинальные слова, но все без сомнений даже не понимая слов понимали, что песня о каждом из них, потому что... Именно тут были непризнанные герои войны. Михаил окончил свой маленький концерт и так и остался сидеть перед ними, не вставая и поклоняясь слушателям, ему в свою очередь никто не хлопал.

«Нет, но по глазам было видно, безмолвно исполнитель и слушатели говорили друг другу спасибо за то, что дали расслабиться, снять напряжение хотя бы на это небольшое время, как ему, так и им. Спасибо глубокоуважаемому гостю из европейского корпуса, который не струсил и пошел с нами в наступление», - произнес майор, нарушая возникшую тишину, - «но расслабляться не стоит, по нашим разведданным готовится контратака на наши позиции. Этот стратегический объект защищать любой ценой, до последнего снаряда, до последней капли крови, по-другому быть просто не может. Разойдись и окопаться как можно лучше!»

Гросснер убрал ее гитару и с грустью вздохнул. Как же странно. Наверное, это впервые в этой войне, когда меньшими силами без поддержки прорвать оборону и занять позиции врага, который более высокотехнологичен, имеет преимущество в силе и техники с изобилием снарядов, по крайней мере, Севере не слышал и не видел в сводках таких сражений.

- Разведывательный самолет на подходе! - крикнул кто-то из сослуживцев, доставая ракетницу.
- Она противотанковая!- крикнул кто-то второй подбегая с визором на лицеи рассчитывая расстояние .
- Чихать, попробуй рассчитать скорость и куда стрелять. - турианскиий самолет приближался с большой скоростью.
- Скорость 546 километров в час, слови его позади наших траншей! Данные в прицел передал!
Самолет с шумом приблизился, а человек выстрелил ракетой куда-то далеко вперед. Шанс на то, чтобы поймать такой неуправляемой ракетой самолет, очень маленькая. Ракета врезалась в щит самолета и из снаряда вырвалась горячая струя, что прожгла крыло, отчего самолёт резко потерял управление и с дребезгом врезался в землю. А смекалисты солдаты, ПВО ракеты на такое не способны, кинетические барьеры врага не дали бы осколкам дотянуть до крыла, а кумулятивный снаряд взрывом поглощает поле, а вот обжигающая струя продолжает путь, прожигая металл. Судя по осколкам самолета, турианец или турианцы в этой авиакатастрофе не выжили. Михаил быстро подхватил свой автомат и побежал на передовую. В прошлом бою он все-таки немного умудрился отличится, за что была выражена благодарность майора, на том маленьком кусочке фронта он был один, и уничтожил несколько турианцев за тяжелыми станковыми пулеметами. К слову, инженеры все-таки умудрились разобраться в оставшихся боеспособных противотанковых пушек и тяжелых пулеметах, а также, умудрились починить один турианский танк, он имел вместо обычного гусеничного или колесного шасси, двигатели, которые отрывали его от земли.

Удивительная технология, но жутко неудобная как по мнению Гросснера, так и по мнению многих солдат, которые сидели в окопах рядом с ним. "Шагающие танки" показали себя очень хорошо в прошлом бою, потеряв всего одну единицу, они уничтожили несколько танков, около шести противотанковых турелей ну и хорошо скосили пехоту. Многие турианцы дрались до последнего, часть убежала в тыл, но в плен почти никто не сдавался, по слухам, русским это тоже было не свойственно, в общем, оба врага стояли друг друга. Гросснер прикрыл глаза, прислоняясь к окопу спиной, война, сколько еще она жизней унесет? Заберет ли она его? Схватит эта костлявая рука Севере на этот раз? Или все же на этот раз ему снова повезет? А сколько детей останется сиротами из-за этой войны? Сколько не родиться? Сколько еще отлынит по средствам денег подростков высокопоставленных чиновников и богачей? А главное, сломает ли его война? Или уже сломала?

- Внимание! Замечен враг! - послышалось по связи. Михаил выдохнул, открыв глаза, ожидая разрыва снарядов. Лишь стук сердца слышался в его ушах, все подготовки и лязганья винтовок, шум разгрузок и рюкзаков отошли на третий план. Он ждал лишь выстрела что бы выпустить в себе зверя, сорваться сцепи, при этом, не теряя концентрации и контроля над собой. Он так и сидел в окопе, зафиксировав свой взгляд на пустоте перед собой. Оглушительный выстрел одной из противотанковых турелей, что была совсем рядом с ним, сорвала с него человечность, вызывая накопленную за годы ярость и агрессию. Выглянув из окопа, он держал винтовку на изготовке, посматривая в открытый прицел как приближались массивные войска, тут пехоты было очень мало, но вот техники... И даже авиации, похоже, для турианцев этот объект имел очень ценное значение. Переключая режим стрельбы в бронебойный, Михаил ждал, когда вся эта враждебная масса врага, едущая с бравадой и уверенностью того, что они захватят обратно этот объект. Как говорится, хрен вам! Нарвались не на тех бойцов. Пушки стали бить с очень хорошей интенсивностью, затрещали пулеметы, в свою очередь посыпался град снарядов со стороны турианцев, но, что самое интересное, они били аккуратно и старательно пытались не попасть по-своему же сооружению. Танки и роботы сорвались с цепи, рыча моторами и сервоприводами, рвясь в бой, норавясь остановить тяжелую технику, еще на подходе, к оборонительным рубежам. Гросснер непроизвольно оскалился, ожидая, когда враг подойдет на расстояние эффективного поражения его оружия. Солдаты с ним рядом так же стояли в напряжении, кто-то взволнованно, кто-то наоборот, уверенно. Снайперы открыли стрельбу, пытаясь достать за стальной стеной из турианской техники непосредственно живую силу врага. Похоже, на этом небольшом клочке земли собралась значительная мощь турианской военной мощи. Началась танковая дуэль, роботы и русские танки кружили между оборонительными рубежами и приближающейся хорошо организованной армией врага. Снаряды не жалел никто, несмотря на то, что у союзников Гросснера их было куда меньше. Глубокий вдох, отдача врезалась в плечо, и короткая очередь Севере ушла по БТРам врага, что редко проскальзывали среди строя танков. Еще очередь. Стена неумолимо приближалась, плотность огня усиливалась, дым пылающих машин начал затмевать все небо над полем боя. Гросснер продолжил поливать пулями врага, в надежде подстрелить хоть кого-то. Выстрел. Турианец пал, схватившись за шею, а Севере спрятался в окоп пытаясь охладить оружие, которое он неосмотрительно перегрел. Горячая струя воздуха вырвалась из радиатора, нагревая и без того жгучий воздух, который раскалился из-за боя. Глубокий вдох. Человек высунулся из окопа, старательно поливая пулями турианцев. И на секунду он отвлекся. Горящий "шагающий танк" бежал прямо на "стену" явно с одной целью: разрушить. Тяжелый пехотинец бежал на танк врага, игнорируя снаряды что щедро влетали в него, было ясно, техника не выдержит и солдат жертвует собой. Кое как добежав до ближайшего танка он схватился за дуло танка продолжая бежать, поднимая дуло до упора, после что-то сломалось, врезаясь с хрустом в корпус техники. Выпуская последние мелкокалиберные снаряды, боец врезался в соседний танк. За счет того, что большинство турианской техники "летают" над землей, получилось сдвинуть его. Получилось, человек, скованный горящим мощным бронированным экзоскелетом, пытался нарушить плотный строй стены, пока еще была возможность двигаться. Взрыв. Ходячий танк подорвался, серьезно повредив машину при этом. Оставшиеся в строю человеческие танки пошли в отступления, так как место для маневра почти не оставалось, сейчас все уже решала пехота.

Надо отдать должное, майор грамотно расставил имеющиеся в его распоряжении войска. Меньшими силами удерживать более мощного врага мало кто способен. Мощный взрыв оттолкнул Михаила в глубь окопа. В ушах звенело, Севере моргал глазами, пытаясь сориентироваться, в руках оружия не ощущалось, видимо, он его потерял при взрыве. Хватаясь за землю и металлические укрепления. Прищуриваясь, он смог рассмотреть, что противотанковая пушка взорвана, а снарядов внутри махины, что детонировали, хватило что бы отбросить Гросснера. Где-то на грани сознания приглушенно раздавались выстрелы взрывы, крики в эфире. Винтовка. Надо найти винтовку. Поморгав, человек сфокусировал свой взгляд на искомом объекте. Подобрав оружие, человек приподнялся, все еще было тяжело ориентироваться, тем более стоять на ногах. Посмотрев на небо, он увидел, как разрывая облака, резко снижали высоту турианские аппараты, похоже, это подкрепление из космического корпуса. Человек наблюдал, как эти причудливые космические аппараты раскрывали крылья для лучшего полета в атмосфере, как они приближались к дальним траншеям, как выкинули из- под корпуса множество мелких фрагментов чего-то... Севере лишь отдалено догадывался, что это может быть, пока там не произошел взрыв, сопровождаясь обильным выделением огня. Помесь напалма и еще каких-то взрывчатых горючих веществ. Гросснер задержал дыхание, пытаясь прийти в сознание, не веря своим глазам. Горящие пехотинцы, оря, побежали на турианцев, стреляя из оружия, которое вот-вот откажет из-за колоссальных температур. Марш-бросок трупов, это куда сильнее любого военного оружия… Теперь Михаил понимал, почему русский корпус был самым жестоким и результативным на войне, потому что для них даже смерть не являлась оправданием окончить боевые действия. Резкий толчок в плечо от пробегающего рядом солдата и человек пришел в себя. Прижавшись к окопу, Севере выглянул, наблюдая за тем, как турианцы бежали из-за техники, что остановилась перед мощным минным полем тяжелых электромагнитных и противотанковых мин. Тут уже надо было работать куда кучнее и более щедро поливать пулями. Гросснер сжал зубы, перехватывая поудобнее и сильнее винтовку, стал интенсивно стрелять по турианцам. Длинная очередь и один из турианцев тяжело ранен в грудь, где-то рядом с позициями противника взорвалась граната, что детанировала мину, обильно поливая позиции темно-синей кровью этих ящеро-птиц подобных гуманоидов. Михаил почувствовал острую боль в голове. Упав в окоп, он скрупулезно пытался открыть защелку на шлеме, не понимая до конца что происходит, он полностью дезориентировался, была только паника и боль. Сняв простреленный шлем, Севере стал аккуратно прощупывать голову, посмотрев на окровавленную руку, он не мог поверить в то что ранен в голову, что-то не сходилось, рука дрожала, он смотрел на свою кровь, впадая в некий транс, отстраняясь от реальности. Кто-то начал трясти его, Гросснер посмотрел на солдата, полностью не слыша его, взгляд человека фокусировался куда-то вдаль, на те горящие траншеи из которых вылез человек, странно размахивая руками и при этом не обгоревший ничуть. Михаил подумал, что он спятил, когда увидел, что с помощью движения рук тот человек опрокидывал турианцев дистанционно и отражал снаряды каким-то невидимым щитом.

- Солдат очнись, мать твою! Пуля у тебя по касательной прошла, вставай нам надо сдержать атаку! - Севере резко вернулся в реальность отчетливо слыша каждое слово сослуживца. Похлопав глазами, Гросснер передернул затвор, давая оружию остыть от перегрева.

Неужели, разговоры о псионике правда? Это не выдумка? Человек высунулся из окопа, щедро поливая турианцев пулями, которые уже были чуть ли не в окопах оборонявшихся. Крики, оры, кровь то красная то синяя, местами смешанная кровь впитывалась в землю, стрекотали пулеметы, громкой бравадой стреляли орудия.
- Внимание, нас окружают, говорит взвод состоящих из самоходных гаубиц! Идем к вашим позициям, дайте координаты для подавления противника, - раздалось в динамике.

Вот это вовремя, огневая поддержка бы не помешала, иначе враги воз