|
ФРПГ "Истязание"
|
|
Извините за опоздание, я заблудился на дороге под названием жизнь. 
|
День второй.
Утро.
Продолжение...
Когда дрелл неожиданно появился на берегу, первой реакцией Вархи было скрыться под водой по горло. И это было единственным, что она успела сделать, прежде, чем над головой у неё что-то просвистело - и в ствол дерева впился крепкий арбалетный болт. Послышался дикий крик, после чего на дрелла бешено набросилось вооружённое мечом создание с почти белыми волосами и одной парой глаз.
“Человек,” - снова выплыло из глубин подсознания слово, повлекшее за собой неясный приступ раздражения. Память продолжала вести себя странным образом, выдавая осколки эмоций, мыслей, но не давая полной картины. Дальше Варха поразмышлять не успела: чуть в стороне от того места, где сцепились дрелл и женщина-человек, появился ещё один представитель той же расы, что и женщина - мужчина крепкого телосложения, в средней броне, державший в руках по небольшой, на выдвижной рукояти дубинки. По внешней стороне бедра к броне был прикреплён пластиковый колчан для болтов, из которого выглядывало с десяток перьевых “хвостов”. И мужчина двигался в сторону дрелла, заходя тому в спину.
Не то чтобы Варху особо сильно беспокоила участь незванного вчерашнего попутчика - скорее ей подумалось, что управившись с ним (хотя дрался он весьма неплохо), нападавшие переключаться на неё. И тогда шансов у неё не будет. Но драться вот так… Батарианка вспомнила, что совершенно не одета. Её броня лежала тут, у камней, в нескольких шагах, но одевать её времени не было. До катаров бы добраться…
Рассекая воду, Варха вылетела на берег, отцепила от набедренных щитков брони трехгранные ножи и в три
прыжка оказалась перед человеком с дубинками. Стебли и острые края листьев травы резанули по голому телу и покололи ноги, но в нахлынувшей ярости батаринка почти не заметила этого.
Мужчина замер, когда дорогу ему преградила обнажённая батарианка. Да, её лицо сильно отличалось от человеческого, но вот тело… Глаза инстинктивно скользнули от небольшой упругой груди к округлым бёдрам. Крепкое ухоженное тело, серо-коричневая кожа с редкими шрамами, ещё покрытая прозрачными с лиловым отсветом каплями воды… Голова отвлеклась на пару секунд - не более, но их было достаточно.
Варха сделала подскок, отводя за спину руку, и по рукоять вогнала клинок мужчине в живот. Мономолекуляр легко прошёл между пластинами брони, вонзился в тело и раскрылся веером, разрывая внутренности. Мужчина сдавленно застонал, в горле булькнуло, с углов рта потекли багровые струйки. Вторая рука опустилась сбоку на шею - и горло ему разворотил второй клинок. Стон перешёл в булькающий хрип, мужчина тяжело завалился в бок. Варха едва успела сложить катары обратно и выдернуть их из тела, чтобы не рухнуть вслед за ним.
За спиной у неё послышался жуткий вопль. Оглянувшись, она увидела, как дрелл, навалившись сверху на женщину, стиснул ей лицо руками, а из-под его пальцев - там, где должны были быть глаза - течёт кровь. Варха поняла, что тот сделал, и её охватило странное чувство. Нет, не омерзения - чего-то неясного и тяжёлого, заставившего батарианку содрогнуться. Она сделала пару шагов в сторону дрелла и замерла, наблюдая, как бьётся и вздрагивает в судороге тело мечницы.
|
День второй.
Утро.
Продолжение...
Дрелл застыл над телом немым изваянием, молча смотря на труп с каким-то любопытством. Потом равнодушно хмыкнул, отряхнул ладони и направился к батарианке.
- Искупалась? - спросил он Варху, глядя не на неё, а на второй труп, что лежал рядом с ней. Нагнулся и подобрал его дубинки. Так и не дождавшись ответа, дрелл задал очередной вопрос, осматривая округу: - Ты не заметила куда мой топор улетел?
Она странно посмотрела на него, с трудом заставив себя оторвать взгляд от изуродованного лица женщины.
- В траве у тебя за спиной, - развернувшись, она нетвёрдо пошла к своей броне.
“Нужно одеться,” - заставила себя переключить мысли батарианка, прогоняя отвращение.
- Какая жалость, - раздался голос дрелла, который уже снял с трупов их сумки и теперь деловито шарил по ним. - У неё был хороший меч.
Батарианка в ответ не проронила ни слова.
Убивает не падение, а резкая остановка в конце.
|
Новый порыв принёс с собой запахи гниения и странный звук, выбивавшийся своей неестественностью из какофонии леса и настороживший уже начинавшую дремать турианку, нашедшую себе убежище в небольшой естественной “норке”, стенами которой служили мшистые валуны, а крышей - раскидистый куст с широкими листьями и ветвями, свисавшими почти до самой земли. Нэдрис открыла глаза и прислушалась, стараясь понять, откуда пришёл звук.
Через несколько секунд он повторился. Зрачки женщины вытянулись в вертикальные щёлки, она бесшумно выползла из своего убежища, опустила маску шлема, сняла с пояса пистолет-пулемёт и тенью двинулась на источник звука.
Пройдя шагов семьдесят, она аккуратно отвела в сторону ветку очередного куста и увидела возвышавшееся над грудой камней большое дерево. Звук шёл сверху, и, подняв вверх голову, Нэдрис увидела в кроне фигуру турианца, расправлявшего на ветвях купол парашюта. Туча была уже у неё над головой, лес наполнялся первыми шорохами дождя - различить в них её лёгкие шаги не смогло бы ни одно, даже самое чуткое ухо. Держа пистолет наготове, турианка подошла к дереву.
- Э-еэ-ррр! - высокий голос гулко отозвался во влажном воздухе, перебивая шум дождя.
|
Кветус озадаченно посмотрел вниз, подумав сначала даже, что ему показалось. Но крона дерева сильно шаталась под порывами ветра, да и сам он был в неудобной позе, пытаясь привязать парашют к ветке, так что и разглядеть он толком никого не смог. Любопытство взяло верх, и турианец оставил попытки прикрепить импровизированную крышу. Крепко держа конец ткани в руке, он принял удобную позу, упершись всеми конечностями в ветки и стал разглядывать сквозь густую листву, кто там стоит.
- Ты кто? - Кветус увидел, что это турианка, и на всякий случай положил руку на пистолет.
Мракобесие и джаз.
|
- Могу задать тебе тот же вопрос, - Нэдрис начала медленно сдвигаться в бок, смещаясь на всякий случай в сторону менее удобной для незнакомца траектории стрельбы.
Тонкая и пластичная, в компактной лёгкой броне тёмно-стального цвета, она бесшумно ступала по старой листве и походила в сгущавщемся сумраке на серого бесплотного призрака. Дойдя до края ствола дерева, так чтобы в случае выстрела можно было быстро укрыться за ним, она спросила:
- Ты шёл за мной?
|
- И я специально залез на дерево, чтобы ты меня застала врасплох? - Кветус начал передвигаться на другую сторону кроны. - Это ты шла за мной.
Турианец был в этом уверен, потому что у нежданной гостьи было полно возможностей выйти из теней, а выбрала момент именно, когда ему было страшно неудобно сделать что-либо.
- Чего тебе надо? - Найдя удобное положение, он застыл, смотря на турианку, выглядывающую из-за дерева. Одной рукой он крепко обхватил ствол, а другую все еще держал над пистолетом. Позиция у него была очень не выгодная, и любое резкое движение могло привести к плачевному исходу.
Мракобесие и джаз.
|
- Чтобы меня не раздражали… - откликнулась Нэдрис. В словах незнакомца была своя логика. Что-то из того, чего она не могла уже два дня вспомнить, убеждало её в этом. Но расслабляться было рано. Незнакомец был опасен - женщина чуяла это нутром, как охотник чует опасного хищника. - Если ты не шёл за мной, каким образом ты оказался так близко к месту, где я решила передохнуть?
Яркая вспышка распорола небо пополам, и дождь полил стеной. Купол парашюта, не пропуская воду, начал быстро набирать её в себя. За считанные секунды он прогнулся внутрь, собрав в себе целое море. Потом один из его краёв не выдержал - и водопад хлынул из “чаши” вниз прямо перед турианкой, едва не задев её. Однако Нэдрис не пошевелилась, продолжая отслеживать каждое движение мужчины на дереве.
|
- Если ты не шла за мной, то почему появилась именно когда преимущество именно у тебя? - доводы турианки казались нелогичными Кветусу, поэтому он отвечал в том же духе.
Ливень был сильный, и турианец был недоволен, что не успел устроить себе укрытие, а густая листва не спасала. Но еще более напряжен он был из-за женщины, стоящей снизу. Когда вода вылилась из парашюта и с грохотом обрушилась на землю, турианка даже не моргнула, что означало серьезность ее намерений. С другой стороны, если она хотела напасть на Кветуса, она бы это уже сделала, поэтому, возможно, все не так плохо, как на первый взгляд могло бы показаться.
Мракобесие и джаз.
|
- Может просто потому, что грохот от тебя слышен за целый вадрас, а ты не озаботился тем, что кто-то может зайти тебе в спину? - в голосе женщины послышались насмешливые нотки (1).
Он не проявлял признаков явной агрессии и вёл себя так, словно его действительно застали врасплох, а сам он не намеревался причинить ей вред. Он мог оказаться таким же “потерянным”, какой ощущала себя Нэдрис. С другой стороны, одна такая “потерянная” (которую подсознание нарекло “азари”) уже напала на неё сегодня утром. И осталась лежать на просеке, где напала, с разорванным горлом.
_______________
1. Вадрас - турианская мера длины, равная 1036,8 человеческим метрам.
|
- Надо же… “незнайка”... “Тыл держи прикрытым, а в незнакомой местности - прикрытым вдвойне,” - процитировала турианка словно неоткуда взявшуюся в голове фразу.
Незнакомец хотел поговорить без драки - это было хорошо. По крайней мере ей, возможно, удастся выяснить чуть больше об этой дыре, в которой она проснулась прошлым утром. Нэдрис прикинула, куда можно бросить пистолет. Возможного противника она не боялась, чуя, что тот не сможет двигаться так же быстро, как она. Незнакомец казался ей скорее добычей, чем таким же охотником.
- Хорошо, - кивнула она. - Вздумаешь меня дурачить - я тебя прикончу и без пистолета. По счёту три. Раз… два… три…
Пистолет оказался в кустах, шагах в пятнадцати от неё. Нэдрис, разведя ладони в стороны и демонстрируя, что оружия при ней нет, отошла от дерева, ловя каждое движение мужчины.
|
Нэдрис издала тонкий хмыкающий звук, похожий на короткий щелчок.
- Самый гениальный вопрос из всех, “незнайка”. Дорого бы я дала, чтобы получить на него ответ. Но, судя по тому, что ты спросил у меня то, что я сама собиралась спросить у тебя, какого хера тут происходит, ты тоже не знаешь.
Она была разочарована, но увидеть другого такого “потерянного”, не проявлявшего враждебности, если не считать настороженности к незнакомке - всё же лучше, чем натолкнуться на ещё одного агрессора или крупного хищника. Турианка глянула в сторону, куда мельком посмотрел минуту назад мужчина, и увидела над кустом, где лежал её пистолет, край парашюта. “ Тус маартешш…” - мысленно выругалась Нэдрис, понимая, что теперь каждому из них предстоит подойти ровно к тому месту, где лежало оружие, и забрать свою вещь: незнакомцу - купол, а ей - собственно пистолет.
- Похоже, ситуация патовая, - сказала она. - Какие будут новые предложения, “незнайка”?
|
- Зови, как хочешь. Не думаю, что от этого что-то принципиально изменится, - с прежней иронией заметила Нэдрис. - А если ты хочешь сравнить… Я знаю, что нихера, как и все остальные, мною здесь встреченные, не помню, кто я и как здесь оказалась. Знаю, что мы здесь не одни, что, нас тут больше трёх десятков. И знаю, что многие из таких же “беспамятных” настроены убивать первого встречного. Ещё здесь в лесу есть крупные хищники и почти нет жратвы. Местное мясо есть нельзя.
Ветер снова усилился, и новый его порыв так рванул купол парашюта, что затрещали ветки кустарника, грозясь сломаться в любой момент.
- Похоже, буря сейчас решит нашу проблему сама, - сказала Нэдрис, посматривая в сторону кустов. - Правда, не в твою пользу, апирик.
|
Переваривая слова турианки о том, что тут все такие, особенно, что "таких" много, Кветус понял, что дело плохо, а его новая знакомая явно не была настроена говорить по-нормальному, так что про парашют можно временно забыть. Рано или поздно он за что-то еще зацепится, в тот момент его и можно будет подобрать, потому турианец без слов направился за своим пистолетом, идя спиной, чтобы видеть Нэдрис. Он подобрал пистолет, но не собирался его убирать, потому что именно сейчас решится, либо дальше пойдет кто-то один, либо они пойдут вместе. Риторика женщины нисколько не раздражала Кветуса, и он знал, что если не обращать внимания на ее высказывания, рано или поздно она поймет, что это бесполезно, а идти с союзником - намного лучше, чем в одиночку.
Мракобесие и джаз.
|
Наблюдая манёвр турианца, Нэдрис зеркально повторила его, добравшись до куста и подняв свой пистолет. Теперь оба были вновь при оружии, которое ни один не торопился “прятать в ножны”, но и откровенно враждебных действий не предпринимал.
Они определённо стоили друг друга, и устраивать драку было бы не самым лучшим решением. Не то чтобы Нэдрис сомневалась в собственных силах, но незнакомец мог ей ещё пригодиться. Двигался он тяжелее, но что-то в их школе было общим. И это общее внушало доверие.
- Похоже, мы будем друг другу полезнее живыми, - проговорила турианка, убирая пистолет на крепление на поясе, но не дезактивируя его полностью.
|
День 3. "Выжигая сахар"
...а с утра зарядил неестественный ливень, словно кто-то бессердечный нажал на переключатель, вдруг разом отказав себе в удовольствии видеть солнце.
- Говорят, турианцы не любят сырость, - промурлыкала Мойра, шаг в шаг следуя за своим Элизиумом. Она не слишком рассчитывалась на ответ - тот молчал почти сутки, не очень-то радостно смотрел на неё, но не гнал. И на том спасибо.
- Кто говорит? - с непривычки его голос был хриплый, а дыхание тяжелым - но это из-за постоянных взмахов мачете, из-за того, что им все время приходилось прорываться вглубь острова с боем. Мойра не знала, куда он идёт, не знала, зачем они куда-то идут, да и знать ей не хотелось - она просто превращалась в безликую тень за его спиной днём и в соблазнительную искусительницу - ночью. Правда, без особого успеха.
- Не знаю, - она рассмеялась громко и заливисто, словно не слышала шутки смешнее. И даже холодные большие капли, скользящие за воротник, ничуть не охлаждали ее пыл.
Человек хмыкнул, недовольно (азари уже выучила эту его привычку) повёл плечами и замер, вдруг прислушиваясь.
- А ещё я слышала, что саларианская кровь слаще кроганского сиропа, - продолжила Мойра безошибочно разворачиваясь в сторону шороха. - Ох, уж эти здоровяки… Так лююююбят сладкое.
Она неуловимо быстрым движением подтянулась за лиану и юрким пыжаком забралась на ветку дерева. Глянь со стороны - ребёнок-сорванец, затеявший шалость.
- Ты же мне не запретишь, мой бесценный? - пробормотала Мойра, нежно послала Джеку воздушный поцелуй и… прыгнула в кусты.
...Саларианец по имени Гворнус не слишком ценил свою жизнь. Дело даже было не в нигилизме, а в простом подсчете: на прошлой неделе ему стукнуло тридцать восемь, так что жить ему оставалось едва ли пару лет. Он даже помнил, что справлял праздник: в институте, с друзьями, вот только, что это были за друзья? Какой-такой институт? Да и что они там делали? Память возвращалась толчками, подгоняя одно видение за другим. Но все равно, пробелы мешали, маячили в его голове беззубой улыбкой, и даже не давали вспомнить, что это за синекожая перед ним. А ведь на прошлой неделе ему исполнилось тридцать восемь лет... Саларианец по имени Гворнус не слишком ценил жизнь, но очень хотел за неё побороться.
...Тонкий удар раскалённой докрасна плети пришёлся по незащищенной шее, обвив ее золотистым ошейником. Точные, выверенные выстрелы пробивали щит за щитом, словно прямоугольники домино сваливали. Раз, ещё раз, третий… Вот только азари почти не чувствовала боли. Она упивалась отражением собственной фигуры в глазах-блюдцах противника, упивалась волной безумия битвы, что захватила ее с головой, упивалась осознанием того, что там, за спиной, стоит человек и смотрит на неё, смотрит.
Она обхватила тонким щупальцем биотики искрящийся бич, дёрнула на себя, словно в страстном порыве танца, обхватила за тонкую талию саларианца и вогнала в его спину кинжал. Тот вошёл мягко, беспрепятственно, лишь помедлив в самом начале - когда упёрся в бронированную стенку скафандра. Но вот: гаснет мерцание плетки, гаснет взгляд, все так же льёт дождь.
- О, прекрасный, упоительный момент, - Мойра по-матерински нежно обхватила потяжелевшее вмиг тело противника и мягко опустилась с ним на землю. - Моё бедное дитя…
Она укачивала голову саларианца, подхватив его под темячко и спину, даже не думая снимать со своей шеи ремень плети. Под каплями дождя как акварель расползалась земля, словно увековечивая трагедию смерти в картине.
- Будет тебе, - Джек ногой отпихнул почившего, не слишком бережно дёрнул на себя Мойру и аккуратно стянул с ее шеи конец бича: кожа почернела, обуглилась, оставив в напоминание даже в чем-то изящную рану - бесценное в своем роде колье. - Панацелину бы…
Мойра улыбнулась и, приблизившись к его губам, облизала измазанный в крови саларианца палец:
- Сладкий как сахар…
Джек ломано дёрнулся, вдруг забыв о ненависти, о безразличии, о том, что по-хорошему убить бы эту девчонку, да и дело с концом. Вот только…
...поцелуй был действительно сахарный. Сладкий, мягкий. Он отдавался дрожью в пальцах, что жадно сжимали ее тонкие плечи; он разгорался внизу живота, толчками пульсируя от сердца в голову, кровью разгоняя по жилам страсть; он ледянил дождём, обволакивающим их застывшие как изваяния и такие непередаваемо живые фигуры. И этот поцелуй был отчего-то необъяснимо, непередаваемо нежным, да так, что подгибались ноги, а руки сами закочевали по ее телу в поисках глупых застежек…
А вот укус был пронзительным. Куда более охлаждающим, чем паршивый ливень. Джек отшатнулся, вцепившись ладонью в закровившую губу, а Мойра и не сдвинулась с места. Сладко улыбалась, и на щеках ее играли ямочки.
...emma lath, emma sa'lath, emma vhenan...
|
День был «монотонным» и «скучным» даже в понятии платформы. Скалолазание отнимало много времени, а пройденный путь был не столь существенным. Ситуацию все еще осложняла поврежденная рука. Анализ данных показывал, что давление потихоньку росло, впрочем, как и температура, что не могло не «радовать» гетов, которые стремились починить всеми силами платформу для дальнейшего сбора информации и попытки связаться с кораблем, а после и с общностью. Чем ниже была платформа, тем более красивые виды открывались, лучше просматривалась территория и более точное расстояние можно было бы рассчитать. По предварительным расчетам, он находился на высоте в километр плюс-минус сто метров. Вскоре нужда в тросах отпала, тем не менее, гетами было принято решение взять с собой тросы на всякий случай. На этой высоте андроид попал в небольшой лес, где многое было узнаваемое по собственной памяти, поэтому не было заострено внимание на изучении уже «известного». Куда более интересными данными были следы присутствия гуманоидов на этой территории. Остановившись у потухшего костра, платформа села, было принято решение по ремонту руки, пока влажность воздуха была не столь существенной, а так же осадков не наблюдалось.
«Подготовка данных.
Повторный анализ руки.
Выявление повреждений.
Давление в норме.
Синтетические волокна – незначительные повреждения.
Сервопривод 2 и 3 частично повреждены.
Активировать протоколы самовосстановления.»
Геты достали небольшой ящичек с инструментами. Самое проблемное было во всем этом ремонте то, что приходилось повреждать синтетические волокна, которые просто так потом не восстановишь. Достав небольшой нож, платформа аккуратно стала резать вдоль волокон. Рука про протоколу была отключена, что бы не делать каких-либо движений, которые могли бы привести к осложнению ремонта. Сделав достаточное отверстие, геты начали визуально анализировать сложные сервоприводы в руке. С одним сервоприводом дела обстояли совсем просто, в нем только заживались волокна, ненмого поковырявшись отверткой, сервопривод был готов, а вот со вторым все было куда сложнее. Достав отвертку, платформа начала анализировать механизм. Нужно было принять решение: оставить сервопривод как есть или все же попытаться починить. Коллективным голосованием с перевесом в двадцать процентов геты приняли решение все же попытаться починить сервопривод. Андроид возился с этим достаточно долго, но все же холостая проверка показала, что цель достигнута, пускай и частично. Далее платформа стала зашивать леской, что так же нашлась в инструментарии синтетические волокна. Грубая работа, но в условиях полевого ремонта геты единогласно согласились, что починка прошла достаточно успешно для данных обстоятельств. Собрав все оборудование, андроид пошел по следам гуманоида. Вероятно, будет возможность узнать куда больше информации, по сравнению с нынешней. Начало темнеть, а это значит, что расчеты оказались верны и был определен примерный световой день планеты.
В твоих глазах отражалось такое яркое сегодня холодное солнце.
|
День 2. Ночь. “Вскрытие покажет!”
Что такое сон для саларианца-учёного? Пара часов. Что такое сон для Киры? Лишняя трата драгоценного времени...
Вся земля покрылась одеялом холодной ночи, и лишь чистый небосвод ярко освещал дорогу путника, изучавшего новый, по-настоящему мрачный, ритм жизни.
Кира за сутки описал, не скупясь на подробности, около пятидесяти новых видов в свою бесконечную сокровищницу знаний, но ничто не шло в сравнение с хищником, который периодически издавал оглушительные рёвы по всей округе, с каждой минутой их интервал становился всё меньше и меньше, а звуковые волны были настолько сильны, что сама земля дрожала под ногами саларианца.
“Местные твари его боятся” - подумал Кира, сопровождая мысли взглядом на ближайшие заросли джунглей, куда стадом убегали шестиногие парнокопытные с ярко-оливковой шёрсткой.
Ему не терпелось встретится с этим существом настолько сильно, что совершенно забыл о какой-либо безопасности, словно, вычеркнул как ненужный элемент в системе. Сам не замечая того, он пошёл навстречу к грозному источнику шума. Терпением Кира никогда не славился…
Спустя несколько минут
Трава негромко потрескивала под аккуратными шагами саларианца, который хотел максимально близко подойти к этому агрессивному существу. И с каждым метром объект воздыхания учёного становился всё ближе и ближе…
Это была крупная махина. Три-четыре метра в длину и ещё почти двухметровый мускулистый хвост с заострённым наконечником. У него были четыре лапы, что было свойственно почти всем хищникам, но в обхвате они слишком широки, поэтому Кира сразу же понял, что если его раскроют, то одного прыжка хватит, дабы настичь жертву.
Шёрстка была у него густая серебряного оттенка с небольшими золотистыми пятнами, вскоре он повернулся своей вытянутой мордой, и тут же громко заорал, да так сильно, что звуковая волна отбросила Киру на два метра…
Тварь заметила его.
Кира судорожно поднялся, пытаясь достать оружие, но как он и предполагал, хищнику хватило одного прыжка, чтобы компенсировать расстояние между ними. Через секунду, саларианец и пистолет летели по разным сторонам, на защитном скафандре остался приличный рубец, оставленный заострённым наконечником хвоста.
Раздался ещё один раскат животного рёва, но в этот раз учёный даже не мог встать, но был настолько дезинтегрирован и напуган, что даже думать боялся, лишь только жалел.
Что не сможет сделать вскрытие…
Тварь подошла ближе. Она была спокойна, видя свою тихо лежачую пищу, её взгляд остановился на лице Киры, а он уставился на неё, пытаясь разглядеть её морду…
- Надеюсь, ты сначала убиваешь, а потом… - попытался что-то проговорить саларианец, но монстр прервал его очередным криком, а после рухнул на бок.
Кира успел ещё увидеть торчащую стрелу в левой стороне брюха, но после и сам потерял сознание, погружаясь в сон.
|
Длинные когтистые пальцы турианца уверенно скользили по интерактивной панели стола, набирая всяческие консольные команды. Перед ним была карта полигона, где сейчас происходила настоящая борьба за жизнь на смерть, между испытуемыми. Многие из них впечатляли Хорануса, но также, многие его и разочаровали.
Мужчина перевел взгляд на монитор сбоку, где находился список кандидатов. Среди них красным отображались выбывшие из испытания объекты, в том числе и подающий надежды "Самаэль", который был жестоко растоптан единственным из всей группы Ягом. Правда, Яг являлся очень серьезным противником, так что подобную смерть можно было даже назвать героической, так как бросить вызов столь суровому существу сможет лишь тот, кто имеет реальные стальные яйца. Возможно они у него и были стальными, ибо от парня мало чего живого осталось . Тело наемника буквально кишело имплантами. И всё же - он потерпел поражение.
Лицо главаря проекта вновь стало хмурым, как тогда, когда он впервые лицезрел смерть своих любимчиков. Благо, ещё остались те, кто показывал хорошие результаты. Те, кто сможет выстоять несмотря ни на что и стать главной опорой галактики. Словно, отряд самоубийц для самых невыполнимых миссий. Хоранус был чётко убежден, что сможет контролировать абсолютно всё. Даже такой сброд, который был отобран по всем жутким и темным углам бескрайней галактики. Но сможет ли он контролировать их на самом деле? Брутмиус испытывал ни капли сомнений.
- Мисс Джава, будьте добры, выполнить сейчас все указания, которые я перешлю на Ваш омнитул. Я хочу ускорить процесс. Мне нужны результаты, - обратился он к интеркому и не дожидаясь ответа, отправил задания:
“1. Испытуемый №30, гет. Слишком долго “они” находятся в мыслительной деятельности. Отправьте по его душу лавину. Посмотрим, как “они” выкрутятся. А то заржавеет скоро в этих горах.
2. Испытуемые №24 и №29, турианцы. По всему видимому объединились. Ещё одна группа. Меня это радует. Но. Пора испытать их преданность друг другу и не только. Запрограммируйте одного тураска, чтобы он нападал только на 29-ую. Мне интересно, поможет ли ей наш военный. Если не справятся, пошлите охотника. Пусть вколит 29-ой спец. заказные стимуляторы. Конечно же дистанционно.
3. Испытуемые №6 и №12. Они неплохо справились с нападением, так что можно дать им время на передышку. Но пускай не засиживаются долго на одном месте, в противном случае, используйте “ядовитый туман”.
4. 69-го и 8-го разлучите. Как неважно, главное, чтобы их союз был расторгнут. Пусть даже, если кто-то из них при этом умрёт.
5. 23-ю и 56-го столкнуть с объединившейся группой №3. Также испытание на верность для наших четырехглазых обитателей галактики.
По поводу нашего ученого… он сам подписался на это, и лишь чудо помогло ему выжить. И всё же… В следующий раз, тщательнее контролируйте его. Я не хочу, чтобы потом было судебное разбирательство.”
- Насколько же мы примитивны в таких условиях… смрад. Но открывает истинную суть каждой расы… - Турианец встал с кресла и посмотрел в иллюминатор, который открывал вид на зеленую планету, после чего начал тихо и злобно смеяться, неописуемо гордясь тому, что он делает.
***
День третий "Дневной конфуз"
Совместно с Ilostana...
Они шли долго. Ноги начинали ныть, дыхание учащаться, а местная звезда неуклонно двигалась к горизонту. Но батарианец и человеческая женщина были стойкими и поэтому двигались вперёд. Джарек размашистыми ударами кромсал кусты с помощью мачете, а Элис следовала за ним, прикрывая спину, то и дело оглядываясь на каждый шорох деревьев. Благо, это были всего лишь птицы. Она была не готова к встречи с противником, так как из-за жары, силы покидали её с геометрической прогрессии.
- Слышишь? - Спросила Финд, подойдя сзади к батарианцу. - Вода шумит. Неужели эти проклятые джунгли имеют край.
Девушка сняла шлем и вытерла пот со лба, который лился с неё почти ручьем. Она мечтала сейчас окунуться в прохладную воду и наконец остудиться. Но желание пришлось приубавить, когда неподалеку от них послышались выстрелы.
- Предлагаю понаблюдать и подождать, пока они друг друга перестреляют, - послышался над ее ухом голос Джарека. И отчего-то голос показался вдруг осязаемым настолько, что прошёл по ее коже касаниями пера.
Элис искоса взглянула на батарианца, мысленно соглашаясь с ним. И всё же, ждать было не в её стиле.
- Может хотя бы посмотрим что там происходит? - Предложила она, кивнув на высокие деревья над ними.
- Пошли, - кивнул Мэус. - Но не высовывайся... женщина.
И батарианец улыбнулся, наверное, потому, что на сей раз его оскорбительное "женщина" было произнесено совсем не оскорбительно. Даже по-своему мягко.
Она недовольно пихнула его в бок, после чего полезла на дерево, словно делала это уже далеко не в первый раз, забираясь всё дальше и дальше с грацией кошки. Однако, пришлось резко остановится. Внезапно в голову начали поступать странные картинки, где она также лазала по деревьям и с кем-то разговаривала. Посмотрев вниз на собеседника, она увидела батарианца. Но уже другого. Сердце закололо страшной болью, как и голова, отчего девушка чуть не свалилась вниз. Шлем выпал из рук чуть не протаранил голову Джарека, сквозь ветви с хрустом прорываясь к земле.
- Исами... - Только и сказала она, испуганно застыв между двумя деревьями.
-Ты сведёшь меня с ума, венхидис![1] Фаста вала![2] - Прошипел Джарек. Он автоматически поднял шлем, нервно оглядываясь и прикидывая, не заметили ли их. - Что опять?
Он раздраженно рыкнул себе под нос, явно сдерживая себя от того, чтобы не пристукнуть шумную спутницу.
- Воспоминания… - Она открыла глаза и протяжно выдохнула.- О боже. Я же умерла... нет... не может быть.
Элис села на широкую ветвь и свесила ноги вниз
.
- Лучше бы я ничего не помнила. Никогда.
Её глаза стали стеклянными, а сознание пульсировало от обилия поступающей информации.
- Да заткнись ты, ради предков! Они услышат! - злобно прошипел Мэус, подтягиваясь на ветке.
- Отъебись, - Элис резко достала пистолет и направила его на батарианца, - нас никто не услышит. Им и дела нет до нас, кретин.
Девушка была зла и краем уха прислушивалась к выстрелам, которые ни на секунду не замолкали. Очевидно, патронов у них было достаточно на небольшую войну.
Активировав инструментрон, она проверила есть ли кто рядом на датчике движения. Ощущать рабочую технику под рукой было непозволительной роскошью в таком месте, если вспоминать времена проведенные на почти такой же неизвестной планете без оружия и электричества.
- Ну, давай, - усмехнулся Джарек. - Стреляй.
Он спокойно сел рядом с девушкой, выжидая ее действия.
- А можешь просто рассказать, что вспомнила.
- Знаешь, а вы, батарианцы неплохие парни, но ты просто меня бесишь. Слишком много фашистских наклонностей по отношению к людям. У вас конечно есть причины, но нельзя обобщать, - так же держа его на мушке, проговорила она, чуть отстранившись от Джарека.
- И это ты вспомнила? - хмыкнул Мэус. - Отлично. Вот и поговорили.
Он недовольно нахмурится и отвернулся, выглядывая притихших вдруг врагов.
- Нет. - Отрезала Элис, - какое имеет значение что именно я вспомнила? Лучше назови мне хоть одну причину не спустить курок.
- Одному тут сложно выжить? - предложил на вскидку батарианец.
Девушка иронично хмыкнула.
- Ты может и нет, а мне не впервой. Только тогда условия были гораздо хуже и опаснее. Ещё варианты? Думаю это был единственный.
Сузив свой взгляд, Элис положила палец на курок. Но её желание выстрелить было прервано громким взрывом, который раздался относительно недалеко от их точки пребывания, судя по тому, что их задело взрывной волной. Еле успев схватить одной рукой ближайшую ветку, Элис выронила пистолет и второй рукой поймала Джарека, который рисковал себе сломать что-нибудь при падении. Здесь это было равносильно смерти.
Она раскачала его и помогла достичь другой ветви, после чего безопасно спрыгнула вниз.
- Кажется они начали переходить к радикальным мерам, - прокомментировала Финд, подбирая пистолет и убирая его на набедренный магнит.
- Уходим или добьём выживших? - деловито пропыхтел батарианец, также спускаясь на землю.
- Добьем. - хмыкнула она, уверенно направившись к эпицентру взрыва, - Кроме нас их много кто мог услышать. Так что, давай поторопимся.
Было тихо. Даже очень. И это немало волновало Элис, которая медленным шагом, прорываясь к цели. Джарек шёл позади, готовясь в случае чего пусть в ход биотику, чтобы покончить с теми, кто устроил такую разруху.
Девушка подала знак, что они уже близко и призвала батарианца к внезапной атаке, жестами показывая, что их там всего трое. Он согласно кивнул и они по команде выскочили из-за кустов, направив на незнакомцев оружие.
Элис обомлела при виде огромной воронки и три не очень приятных фигуры вокруг неё. Тут она поняла, что по уши в дерьме.
- Твою же мать… - Только и смогла сказать она, даже не предполагая, что произойдет дальше.
1. Венхидис - (бат.) Проклятие.
2. Фаста вала - (бат.) Неразумная женщина.
Извините за опоздание, я заблудился на дороге под названием жизнь.
|
Совместно с Я-туман
День второй
Полдень
Костёр тлел, временами вспыхивая робким невысоким пламенем. Весёлые искорки, разбежавшиеся по дереву, прогоняли прочь мысли и лицо женщины с пустыми окровавленными глазницами. Угрюмо ковыряя в костре веткой, Варха гнала потрясшую её картину прочь, и постепенно образ мёртвой изуродованной мечницы бледнел.
Солнце поднялось в зенит, воздух наполнялся духотой, а лес гремел звуками, не обращая внимания на ещё две смерти среди своих зарослей. Это было неотъемлемой и естественной частью круговорота событий, происходивших в нём изо дня в день, из года в год. Он не обратил на них никакого внимания, тут же забыл, принимая в себя окончательно и навсегда: на кровь потянулись первые мошки, присаживаясь на тела и начиная свой неизменный обряд погребения. Всё шло своим чередом.
Мучивший с утра голод исчез, как не бывало. Осталась лишь озлобленность и ощущение холода, и только рассудком Варха понимала, что день только начался и что надо есть, если она хочет двигаться вперёд - через береговые заросли, вдоль реки, в неизвестную даль. Но двигаться, потому что сидение на одном месте сводило с ума ещё больше, чем осознание полного неведения относительно конечного пункта её пути.
Позади послышался шорох. Варха оглянулась и увидела дрелла, собравшего найденные на телах вещи в небольшую кучку в корнях дерева, под которым они заночевали.
Пара дубинок перекочевали на пояс дрелла, а арбалет - на его предплечье. Пяток стрел в небольшом колчане тоже висел на поясе. Но остальное еще предстояло поделить. Пожитки до боли напоминали их собственные вещи: питьевые трубки, пара ножей и с полдюжины пищевых брикетов. А также пара пистолетов - если один отдать батарианке, то у дрелла их становилось уже три. Если первые два еще могли пригодиться, то последний явно становился лишним. Зверь разрядил оружие, закинув термозаряды в свою сумку, а сам пистолет забросил в реку. И перевел взгляд на женщину, что молча наблюдала за ним.
- Пора двигаться, - оптимистично заявил Дантал.
- Вопрос, куда мы придём?.. - отозвалась батарианка. Спешить она не собиралась и, вытащив из сумки сухпай, принялась неторопливо распаковывать его пока не добралась до какого-то тюбика, в котором, судя по надписи, было какое-то мясное блюдо. По вкусу оно не сильно почему-то отличалось от галет - такое же безвкусное. Разве что более солёное и в виде плохо прокрученного пюре - на зубы то и дело попадали мелкие плотные частицы, похожие на непротёртые до конца хрящики.
Заставив себя проглотить содержимое тюбика, Варха встала и тоскливо посмотрела на реку, словно та была виновата, что батарианка застряла в здешних дебрях. Но идти надо было. Повинуясь снова непонятно откуда взявшемуся знанию, женщина сгребла к костру кучу земли и дёрна и засыпала его так, словно здесь и не было костра.
- Идём, - коротко сказала она дреллу. Дантал равнодушно пожал плечами, быстро сложив запасы к себе в сумку и прихватив две дубинки, двинулся следом за батарианкой, будто она знала куда идти.
Но не прошли они и пару сотен шагов, как Варха услышала вопрос:
- Что нибудь вспомнила? - дрелла все чаще и чаще стали посещать эти, как он стал называть, проблески. Иногда они накатывали потоком - бессвязные, а змея в его голове куда-то пропала. И перестала с ним говорить. Это было странно, но Зверь почувствовал себя брошенным и никому ненужным. Если даже твоя галлюцинация не хочет с тобой разговаривать, то дела плохи.
- С того момента, как ты последний раз меня спрашивал, ничего. Не считая пары кошмарных сновидений, - не оборачиваясь и тяжело ловя губами воздух, ответила женщина, пробиваясь через высокие заросли травы.
Под ногами снова начинало хлюпать. Похоже было, что они забрели в очередное болотце - уже далеко не первое, встретившееся им на берегу этой реки. Болотца были странные - с едва успевшим набраться по щиколотку илом. Пока что ни одного глубокого - бездонного - на их счастье батарианке и дреллу не попадалось. Ощущение неестественности скользило где-то по краю сознания, не выливаясь в прямой вопрос: “Что именно здесь не так?..” - но и не исчезая полностью.
- А ты? - спросила Варха, в свою очередь, Дантала. - Ты вспомнил хоть что-то?
- Именно что “что-то”. Ничего определенного, - дрелл с нескрываемым разочарованием вздохнул и вдруг выдал: - Нам ведь с тобой даже и поговорить не о чем?
- Меня это не угнетает, - хмыкнула женщина. - Мог бы найти себе спутника поразговорчивее, если тебе нравится болтать.
Заросли травы закончились, впереди снова потянулся однообразный берег реки. Неожиданно Варха остановилась и подняла голову вверх.
- Смотри!
Небо медленно пересек корабль, напоминающий шаттл. Дойдя до края лесного полога где-то почти у самого горизонта, шаттл выбросил нечто вроде огромного ящика, на ракетных двигателях мягко приземлившегося где-то за лесом в стороне от реки.
- Пойдем посмотрим? - предложил Дантал, проводив взглядом сброшенный ящик. - Всё равно идти некуда.
- Далеко… - Варха мысленно прикинула примерное расстояние до места падения ящика. - Если повезёт, дойдём туда к вечеру. А ночью… ночью здесь лучше без особой надобности не ходить.
Но в одном дрелл был прав: идти им, по сути, было некуда. Батарианка выбрала направление вдоль реки элементарно потому, что так сводился к минимуму шанс заблудиться, да и по пути к низовью они могли набрести хоть на какое-то жильё. Теперь же альтернативой цели смутной и сомнительной стала цель более чем конкретная. В ящике могло оказаться то, что объясняло всю происходящую вокруг них херню. А ещё Варха задумалась над тем, что они с дреллом могли оказаться не единственными, кто видел падение ящика. Если так, то встреча с другими гуманоидами могла пройти не самым мирным образом - она вспомнила утренний бой и поморщилась, когда перед глазами снова возник призрак мечницы. Однако же выбор был невелик.
Глухо заворчав, баратианка направилась в лес.
- Если не успеем дойти засветло, заночуем в лесу, а ящик осмотрим утром.
Зверь молча кивнул, мысленно соглашаясь с женщиной.
- Только, может, вылезем из этого гребанного болота? - дрелла начинала напрягать эта вязкая субстанция, что уже добралась до щиколоток. Хорошо хоть броня была герметичная. Всё таки здесь было очень влажно, без респиратора дышать было почти невозможно.
- Прежде ты впечатления неженки не производил, - хмыкнула Варха. - Думаю, болото кончится у того пригорка.
Прямо перед ними шагах в шестидесяти виднелась возвышенность с более высокими и ветвистыми деревьями и пёстрым ковром из мелких цветов.
Дрелл неожиданно пригнулся и замер, глядя куда-то в сторону сплошной стены джунглей, что была в шагах пятидесяти слева. Батарианка сама напряглась и тоже пригнулась.
- Что там? - спросила она.
- Тихо, - прошептал Дантал. - Пошли к холму, мы в этом болоте, как на ладони.
Варха поверх травы пыталась рассмотреть, что именно увидел дрелл у края болота, но там никого не было. Стараясь не высовываться и особо не шуметь, она, насколько могла быстро, стала продвигаться к пригорку. И уже у самого подъёма увидела вдалеке исчезающую в лесу широкую спину с большим горбом. “Кроган,” - слово заставило потянуться к оружию, хотя было очевидно, что либо новый потенциальный противник их не заметил, либо он не горел желанием ввязываться в драку. Во всяком случае, Вархе стало очевидно, что падение ящика привлекло внимание не только их.
Дантал двигался следом, но противник, видимо, был один и ввязываться в схватку с двумя врагами не рискнул. Дантал был уверен, что он уже сражался с такими, и, учитывая, что он жив, видимо, побеждал. Но где-то крепла уверенность что победить такого сложно, очень сложно, даже почти невозможно, но именно “почти”. Дрелл и батарианка добрались до холма и рухнули в траву. Идти куда бы то ни было уже не хотелось.
По телу разливалась тяжесть, тянувшая к земле подобно камню. Едва Варха коснулась руками земли, как на языке появился горьковато-стальной привкус, а горло сдавило, точно удавкой. Дышать было тяжело. Батарианка перевалилась на спину, раскидывая руки в стороны и жадно вдыхая плотный влажный воздух. В ушах стоял звон, а мир вокруг поплыл в дымке. Подниматься на ноги не было ни сил, ни желания. Хотелось вот так лежать на траве и отдыхать долго-долго.
Но как только первая усталость начала проходить, в голове запульсировала занозой мысль, что если они хотят добраться до ящика, то надо вставать и двигаться вперёд. И помнить, что где-то там впереди их путь может пересечься с путём того крогана, которого они видели на краю болота. А, возможно, и не крогана, или не только с его путём…
- Надо. Идти. Дальше, - в три выдоха сказала Варха, заставляя себя подняться.
Дрелл с явной неохотой поднялся и протянул руку батарианке, помогая ей подняться.
- Слушай, я конечно, понимаю, что сейчас не время, но как твоё имя? - задал странный в своей несвоевременности вопрос дрелл.
- Варха, - автоматически отозвалась батарианка. И ошарашенно уставилась на дрелла, словно желая услышать у него подтверждение того, что он тоже слышал. Имя сорвалось с языка неосознанно, словно было нечейным. Но женщина поняла, что это её имя. Она не была бы так поражена, даже если бы у её ног разорвалась ракета, не причинив никакого вреда.
- Ясно, - пробубнил в ответ дрелл. - Думаю, особо спешить не стоит, - продолжил он, сменяя тему, и не называя батарианке своего имени. - Пусть наш попутчик уйдет подальше. Я предлагаю идти по руслу, - дреллу не особо хотелось пробираться через джунгли к этому ящику, причем к нему рвались не они одни.
- Русло сворачивает в бок, - Варха рассеянно покачала головой. - Мы сильно уйдём в сторону, и добираться до ящика придётся не один день, а два. Если хочешь пропустить крогана вперёд, можно передохнуть пару часов, а потом продолжить идти. Думаю, этого времени будет вполне достаточно, чтобы он ушёл далеко.
- Я согласен, - Дантал с удовольствием присел на землю, вытянув ноги. - Как ты думаешь, что в нём?
Батарианка легла в корнях дерева, положив голову на широкий корень.
- Надеюсь то, что ответит на вопросы про эту дыру.
- Зачем тебе так нужны ответы жен… Варха, - Дрелл подошел ближе и привалился к стволу рядом с батарианкой. - Ты ищешь в этой ситуации какой-то скрытый смысл? - маска с респиратором с шипением отсоединилась, и на батариаку посмотрело равнодушное желтое лицо ксеноса с темными провалами глаз.
- Я ищу из этой грёбанной ситуации выход, - резко отозвалась батарианка. - Хочу понять, как здесь оказалась, что с моей памятью. Хочу вспомнить, кто я вообще такая.
Рядом зашуршали кусты, и Варха потянулась к катару, но из зарослей выползло всего лишь небольшое медлительное существо, похожее на широкую жирную ящерицу и мордой едва ли достававшее до колена. Успокоившись, женщина прикрыла глаза и вздохнула. Её бесило то, что приходится вздрагивать при каждом доносящемся из леса звуке.
- Вспомнишь и так со временем, - расслабленно проговорил Зверь, наблюдая за ящерицей. Затем хмыкнул и вновь надел респиратор. - Кстати, можешь называть меня Зверь, Варха.
Она ничего не сказала. Только хмуро посмотрела на дрелла, а потом уставилась на болото и на стайки шустрых насекомых, сновавших над водой.
|
Раннее утро 4-го дня. "Детские пальчики"
Ночь дарила жаркие прикосновения, влагой стекая по коже и душа безветрием. Они вышли к краю джунглей, за которым начинался острый оскал каменной гряды. И зеленые щупальца джунглей похотливо ласкали безжизненные скалы, но, напарываясь, спешили скатиться вниз - горы не жаловали чужаков. Наверное, потому, что ледяной венец снега на их вершинах не позволял желать иных признаний собственного всемогущества.
“Как мы желаем тебя… как любим тебя… как ненавидим тебя…”
Мойра хорошо понимала эти путаные мотивы, что учащенным сердцебиением отдавались под кожей, под рёбрами, в сосредоточии сердца, что ежесекундно гоняло литры не такой сладкой как у саларианца крови.
А белые пики манили, притягивали, увещевали на все лады. Как мы желаем тебя… как хотим… Отзываясь едва заметным движением искусанных губ, азари молча поклялась вернуться. Но только потом. Потом - когда Элизиум грёз пожелает украсить чело потрясающей красоты и леденящего холода короной. А пока…
Пока грудь сдавливали тиски горячего влажного воздуха. И Мойра, неотрывно любующаяся светящейся в звездном свете грядой гор, лишь мечтала о прохладе. Но уйти сейчас… Бросить… Бросить его…
-Душа моя, - тяжко, с придыханием произнесла она. И слова азари потонули в ленивом хрусте костра. Джек нервно дёрнул плечом, спрятанным теперь, как и все его тело, под добротной броней, стянутой с обезображенного трупа ещё одного бедолаги.
Но на этот раз несчастный распрощался с жизнью до встречи с ними: над упавшим в размягшую землю трупом кружилась стая жирных блестящих мух. Защищая от лучей стоящего в зените солнца лицо, Мойра пнула ногу покойника.
-Жалко! Ой, как жалко! - мурлыкнула она, прижимаясь грудью к плечу Джека. - Котик мертв. Насовсем мертв!
Она рассмеялась собственной шутке и потянулась губами к шее мужчины. А тот лишь отпихнул ее - помнил о первом и последнем их поцелуе, смазанном кровью и болью укуса. Повторять не хотелось.
Джек ногой брезгливо перевернул покойника на спину, рассмотрел прошедшее сквозь щиты и безвозвратно уничтожевшее не только шлем, но и лицо незнакомца, свидетельство выстрела. В глазнице уже начинали копошиться личинки мух.
-А размерчик-то твой, сладкий! - напела ему на ухо Мойра. -Твой размерчик.
Она с интересом рассматривала обезобразившую труп рану с обугленными краями, взглядом обласкала подгнивающую плоть и скользнула глазами вниз к груди, на которой интимно выделялась цифра 38.
-Ты, любовь моя, безусловно хорош, - она юрко обошла Джека с другой стороны, широко лизнула украшенное бисеринками пота плечо, а потом, томно закатив глаза, продолжила. - Ты сладок, любовь моя, сладок! Но!
Джек, отчего-то не смеющий ни оттолкнуть ее, не сбросить с руки, на которой та висла, все больше увязал в липком сиропе ее голоса, ее присутствия и прикосновений. Жутко было понимать, что заносчивая убийца потихоньку становится частью его мыслей, а что хуже - действительно Богиней. Той самой, о которой она шепчет ему каждую ночь, подбираясь все ближе и ближе, предлагая срывать с ее губ не только укусы, но и поцелуи со стонами. Но Джек отталкивал Мойру. Не позволял ее короткими, по-детски припухлым пальчикам пробежаться по его груди, а потом пропихнуть ладошку между рёбер, чтобы вырвать его, Джеково, сердце и съесть как самый сладкий десерт.
-Не лучше ли защитить себя, о мой край обетованный? - голос азари наполнился издевательскими нотками как шампанское пузырьками: словно настоящая Богиня, та легко прочитала его мысли и теперь прикрывала улыбающиеся губы теми самыми пальчиками. Короткими и по-детски припухлыми.
-Да… Наверное, - выдохнул он и отвернулся. А азари звонко рассмеялась. И тогда запихнула пальчик в глазницу покойника. Тот самый пальчик в ту самую глазницу - кишащую личинками.
Джек принялся стягивать с трупа броню.
И вот, давно оставив позади и разлагающегося, а теперь и нагого, трупа позади, они пережидали ночь. Мойра - любуясь пиками гор, шепча нежности и находя одинаковую прелесть как в гниющей мертвячине, так и в коронованной гордости неприступного хребта. Джек - любуясь Богиней, ненавидя ее… и боясь. Ее ладная фигурка в легком скафандре мягко оттенялась звездным светом и бликами костра, а невинное личико с веснушками сонно морщилось.
“Убью ее, - подумал Джек и подбросил в костёр веток. - Убью. Но сначала пересплю.”
За спиной Мойры розовели в первых лучах рассвета горы.
...emma lath, emma sa'lath, emma vhenan...
|
